Долгое бегство (ЛП) - Кук Глен Чарльз - Страница 7

Я чуть оттянул веки и сильно прищурился, и лишь тогда заметил три крохотных точки в небе, танцующие брачный танец трупных мух на сложном фоне. Будучи виртуозом выражать очевидное, я изрёк: — Это не к добру.

Таково же было и общее настроение, но каждый был готов предпринять что-нибудь в случае, если неприятности разразятся. Шкипер начал отводить Стерву от остального конвоя, чтобы торговцы оказались подальше от нас и меньше пострадали.

Леденец с нашими колдунами продолжали колдовать над избранными машинами.

У левого борта меня нашёл Лейтенант. С этой стороны к нам неспешно двигалось полсотни шхун.

— Кажется, мы не до конца выбили из них воинственный дух. Какой, с их точки зрения, в этом смысл? Им должно быть понятно, что добром это не кончится.

— У них нет выбора, либо этот вариант меньшее из зол, — я указал на пляшущие точки. — А может, им никогда не давали выбрать.

— Вот оно что, — он оглядел наш корабль. Леденец с колдунами возились с баллистой. — Мне почти жаль бедолаг. Но только почти.

Мда. Этот день не останется праздничным в памяти Покатоса.

— Поглядывай в небо, начальник. Поглядывай в небо.

В ответ он хмыкнул:

— Поучи свою бабушку…

Пираты с неохотой шли в атаку. Гоблин с Одноглазым занимались любимым делом. Крушили и ломали лодки. Вопили тонущие. Одноглазый сидел в вороньём гнезде на грот-мачте, наплевав на мнение вселенной к собственной судьбе. Наш Одноглазый — которого приходится накачивать до бессознательного состояния, чтобы затащить на борт идущего в открытое море корабля.

— Этот идиот что-то слишком осмелел, — пробурчал я сам себе. — Так и жди, что его задница плюхнется на палубу. — Должно быть его храбрость была предварительно искусственно расширена удвоенной дозой чего-нибудь крепкого.

Одна из мух оторвалась от других и начала сближаться, должно быть, стараясь прорваться под прикрытием атаки пиратов.

«О, недостойный я маловер!»

Одноглазый всё-таки напросился.

На высоте трехсот метров проявился летающий ковёр небольшого размера, выделенный для наименее ценного из Взятых. Он завис над морем. Седок порассматривал Стерву, затем ковёр накренился и пошёл в пике.

Лейтенант закричал:

— Пора! Целься!

Восемь баллист задрали головы под невероятным углом. Одноглазый сотворил что-то в своём вороньём гнезде. Одновременно Гоблин с Молчуном засуетились на палубе. Все восемь орудий разрядились.

От ковра отделился какой-то чёрный и круглый предмет.

Только три стрелы промахнулись мимо цели. Наведением занимались наши колдуны. Одна попала и разбила чёрную штуковину, которая взорвалась маслянистым огненным шаром, устремившимся к нашей Стерве. Гоблин с Одноглазым заверещали. Лейтенант выдал многоэтажный шедевр.

Большая часть огня тем не менее досталась Взятому и ковру, который кое-как приближался, хотя, получив несколько ранений, ему стало труднее им управлять.

Он приземлился в десятке метров от меня. Я бросился навстречу, чтобы помочь затушить пламя. В седоке торчала пара стрел — одна пронзила живот, вторая — левое бедро. Остальные пролетели насквозь, упав где — то среди уцелевших пиратских шхун. Большинство из них бросились в бегство, но самые смелые по дороге вылавливали из моря утопающих соратников.

Лейтенант передал по цепи приказ: не стрелять в шхуны, которые повернулись к нам кормой.

Лицо Взятого было искажено от боли.

Матросы баграми и швабрами спихнули его за борт. Взятый плюхнулся в воду, потом всплыл, всё ещё местами тлея. Мы с Ильмо смотрели как его тело удаляется от нас.

— Это который из них? — спросил Ильмо. Будучи любимчиком Госпожи, я, видимо, должен был быть экспертом во всём, что её касалось.

— Подловил ты меня. Никогда не слышал об одноруком Взятом. Вероятно, кто-то из новеньких. Потеряв кого-то, она быстро находит замену. — Не так давно мы прикончили Хромого.

Ильмо буркнул:

— Ну, поднимаемые вверх самострелы последний писк нашей мысли. И в небе болтаются ещё двое, — вот только они там уже не болтались, а улетали восвояси.

Главного местного предсказателя, совмещающего должность летописца и хранителя летописи Отряда, посетило предвидение и он изрёк:

— Мы их ещё увидим.

— Ильмо, Масло! Выловите мне несколько этих водоплавающих. Пару-тройку тех, что в состоянии изъясняться, — приказал Лейтенант.

Бормоча нелестные отзывы о родственниках и истории происхождения Лейтенанта, Ильмо с Масло отправились ловить матросов из экипажа, чтобы спустить шлюпку.

История, поведанная нам пиратами, была поучительна и печальна: в тот же день, когда Леденец проявлял чудеса неподражаемого милосердия к парочке близнецов-беспризорников, на островах объявились трое Взятых и утвердили свои порядки. Теперь там всем заправляли они. Взятые пообещали уничтожить всех жителей, если те не сделают со Скрипящей Стервой и всеми, кто на ней прибудет, что-нибудь ужасное.

Кто-то наточил на нас здоровенный зуб. И этот кто-то действовал не в стиле Госпожи. Та в своей мести была весьма деловита и часто игрива.

Остальные наши пленники из других деревень подтвердили этот рассказ. В знак поощрения за сотрудничество Лейтенант посадил их в лодку и отпустил домой для воссоединения с роднёй.

Мы собрали совещание в капитанской каюте.

— Отряд выложил лучший из припасённых в рукаве козырей, — объявил Лейтенант. — Теперь те двое предупреждены и не приблизятся.

— Мне показалось, что та пара ждала в сторонке, пока первый не проведёт разведку, — сказал Леденец. — Можно поставить задницу на кон, что теперь они станут поосторожнее.

Без сомнения, ставки можно удвоить. Заваленный нами Взятый стал уже вторым с начала нашего отступления. Всего пару месяцев назад мы нанесли удар милосердия нашему старому врагу Хромому.

Госпожа будет недовольна. Плохо для бизнеса, когда тебе бросают вызов и мешают. Другие парни могут уловить намёк.

Даже самому наивному из моих собратьев было ясно как день — наш недавний успех просто копает нам более глубокую могилу.

Беседа приобрела довольно оживлённый характер. Кое-кто предлагал на всех парусах драпануть на Стерве куда подальше на юг. Другие напомнили, что в Трубе у нас осталось кое-какое имущество, включая вьючных животных, довольно ценное — жалко его бросать. А ещё куча денег, которую нам задолжали за удачно проведённый конвой.

В конце концов, бабло победило неизбежное зло. Нужно забрать должок, но что дальше?

И снова поступило предложение распустить паруса. Встал вопрос: куда? Хрен с ними с мулами, просто загрузим на борт телеги, как мы сделали по пути в Трубу.

Вот только…

— Но тогда-то мы знали, куда собираемся! — возразил Гоблин.

Группа парней во главе с Одноглазым, ярых ненавистников кораблей и концепции мореплавания — думаю, боязнь морской болезни главная причина, по которой Одноглазый отказывался мыться — настаивала на том, чтобы идти на восток по суше. В глубине побережья находилась обширная дикая местность, за которой была западная граница стран, известных исключительно по слухам и легендам. Отряду было бы несложно там затеряться. Госпожа забудет о нас. Ей придётся тушить другие пожары.

Похоже, кто-то надеется на чудо, балансируя одной ногой на табуретке с петлёй на шее.

Спор продолжился. Решение так и не было принято. Масло сообщил, что некоторые члены команды опасаются, что мы их оставим Взятым. Тогда Леденец предложил:

— Если они боятся, что мы сбежим, передай им — пусть продадут посудину и присоединяются к нам.