Долгое бегство (ЛП) - Кук Глен Чарльз - Страница 29

Перефразируя одного парня по имени Ржавый, жизнь — это боль. Иногда, как ни старайся понять, происходящее все равно кажется бессмысленным, особенно кто что сделал и зачем.

Так оно и случилось с этим проклятым мостом.

Пейзаж вокруг меня — и подо мной — сливался в серо-зелёные пятна, от которых голова начинала идти кругом, но тут шальной слепень надумал впиться мне в шею левее кадыка.

Я отпустил веревку, чтобы прихлопнуть его. Естественно, не попал, и шустрый маленький гаденыш улетел.

Всё-таки иногда лучше быть везучим, чем умным. Страховочная веревка спасла меня. Я болтался вниз головой на высоте в добрую сотню футов, а сверху продолжали спускаться люди. Уроды на каменном карнизе внизу заржали, но решили оставить свои подъебки на потом.

Мне по жизни не хватает высокомерной невозмутимости, которой от рождения отличаются кошки. Соответственно, любая попытка изобразить, что всё так и задумано, заранее была обречена на провал.

— Замри, — Одноглазый помазал место укуса чем-то вонючим. — Это убьет яйца.

— Твоя предусмотрительность достойна восхищения, — буркнул я. В этой части света нам ещё не приходилось сталкиваться с полчищами оводов, но думаю, что если бы у наших преследователей была стая кровососов, обученных кусать только солдат Черного Отряда, то её бы непременно на нас спустили..

На карнизе сгрудились уже восемь человек, и многие ещё продолжали спуск вслед за мной. Стоявший на узком краю Ржавый сказал Дрозду:

— Я не потащу на себе этого сказочного долбоёба, если он убьется нахрен.

Ржавый был новичком, всего только шесть месяцев в отряде, и стать ветераном ему не светило. Мудаки и хамы у нас не задерживаются.

Разделавшись с оказанием первой помощи, Одноглазый уставился на местные красоты.

— Что-то не так. Зелени слишком много.

Перед нами змеился Разлом. Слева было ещё с тысячу футов до земли. Справа обломки скал частично перегородили каньон, но произошло это так давно, что на месте обвала уже успел вырасти густой лес.

Одноглазый перевернул свою замызганную шляпу другим боком — типа, чтобы вводить врагов в заблуждение — и повторил:

— Что-то не так, Костоправ. Чую, тут творится какая-то хрень.

Собственно, из-за магического чутья Ильмо и прихватил Одноглазого с нами.

До того, как человечество научилось считать время, а может, до появления человечества как такового, что-то странное накрыло эту часть света. Может, какой-то бог чиркнул исполинским ножом. Может, во всем виновата стихия. Что бы это ни было, на семь сотен миль землю вспорола трещина, которая шла через поля, горы и лес, болота и равнины, достигая местами тысячи футов в глубину и не больше одной восьмой мили в ширину. Из-за нее пересыхали озера, и реки меняли свои русла. На нашей стороне, западной, на многие сотни квадратных миль простирались невысокие горы, которые поросли густым хвойным лесом и чередовались с глубокими долинами. Передвигаться по такой местности — задача не из легких. Судя по открывавшемуся виду, восточный край Разлома был такой же.

Мы спасались бегством. Плохие парни висели у нас на хвосте, однако не особо торопились. Мы были досадной помехой. У них были дела поважнее, к примеру, захватить ещё не покоренную часть цивилизованного мира. Преследуя нас, они прилагали ровно столько усилий, сколько требовалось, чтобы не дать нам ускользнуть. Сюда нас загнали, чтобы прижать к Разлому. Мы бы, может, и смогли переправиться, если бы бросили обоз, вьючных животных, наших больных и раненых. Но сначала нам пришлось бы найти, где спуститься на этой стороне, а потом — где подняться на противоположной.

Ржавый был среди недовольных — он не видел смысла переводить на ослабленных и умирающих припасы, которыми предпочёл бы набить своё собственное брюхо.

— Если мне не изменяет память, ты сам валялся полудохлый прошлой весной, чуть не копыта отбросил, — сказал Резчик, продолжая строгать. Он умел вырезать причудливые поделки из обычных деревяшек.

Ржавый схватился за оружие, но Дрозд перехватил его руку. Резчик не просто мастерски умел видеть контуры будущих фигурок в кусках дерева, у него отлично получалось вытащить наружу все то дерьмо, которое таится в людях до поры до времени.

— Господа, приберегите клинки для наших врагов, — рявкнул Ильмо.

Уж чего-чего, а врагов у нас было полно, включая нескольких Взятых.

Одноглазый погрузился в транс, не иначе как почуял что-то странное.

Я переглянулся с Робином. Мальчишка был излюбленной жертвой наездов Ржавого… и его единственным другом, если это можно так назвать. Некоторые взаимоотношения подчиняются только своей внутренней неочевидной логике.

Видок у Дрозда при этом был кислый. Он знал, что в Отряде уже делают ставки на то, сколько ещё проживёт Ржавый со своим мерзким характером.

Ржавый стряхнул руку Дрозда.

Резчик поднялся с обломка гранита, на котором сидел.

— Не будь ты таким говнюком, ты бы вспомнил, каково это — вот так загибаться.

— Хватит! Заткнулись оба! — вмешался Ильмо.

Резчик огляделся.

— Впервые слышу такой жирный намек в твоем исполнении, — он ткнул пальцем в нескольких ворон, кружившихся над дальней стороной разлома.

— Это иллюзия, — вдруг выпалил Одноглазый.

Ильмо взорвался:

— В каком месте?

Он был взвинчен до предела. Если мы в ближайшее время не придумаем выход из ситуации, следующее собрание Отряда произойдет на дне кое-как вырытой могильной ямы — одной на всех. Все пути к бегству перекрывал Разлом. Если только…

Ильмо был уверен, что именно он должен найти решение.

Бегство влетит нам в копеечку. Придется взять только личное оружие и то, что можно нести или одеть на себя. Мы или пойдем налегке, или погибнем.

Шепот, Взятая, которая руководила погоней, наслаждалась этой игрой в кошки-мышки. Отряд годами морочил ей голову, но сейчас она крепко держала нас за яйца.

И именно сейчас Одноглазый, всегда страдавший необоснованной дурацкой манией величия, решил выебнуться.

Ильмо угрожающе навис над ним, так, как это может сделать только прирожденный сержант.

— Говори, недомерок. Прямым текстом говори, потому что ваша колдовская заумь уже вконец достала.

Ржавый его взбесил, и сейчас Ильмо искал, на ком бы сорвать злость, однако, делать козла отпущения из волшебника — верный путь нажить неприятности.

Одноглазый моментом не воспользовался. Он увидел что-то, что заставило его занервничать.

— Лес по большей части не настоящий. Это самая устойчивая иллюзия, наведённая при свете дня, с которой мне приходилось сталкиваться. Сквозь нее можно что-то разглядеть только с близкого расстояния, — на морщинистой черной физиономии Одноглазого застыло хмурое и озадаченное выражение.

Солдаты молчали. Встреча с колдовством на незнакомой территории не означала ничего хорошего. Сразу пропадает охота трепать языком.

Одноглазый ещё раз сердито зыркнул в сторону Разлома.

— Ну, вперед, давай проверяй, — предложил Ильмо.

— Иногда даже сержанту стоит поиметь чуточку терпения.

Умение ждать — не самая сильная черта характера Ильмо, но на несколько минут его хватило. Одноглазый вздохнул, как будто вся тяжесть мироздания легла на его плечи.

— Мне не хватает сил посмотреть сквозь завесу. Придется подобраться поближе.

— Мы здесь не затем, чтобы соваться в осиное гнездо, — рявкнул Ржавый.

Ильмо взглянул на него неодобрительно.

— Именно за этим, придурок. Напомнить тебе, чем по определению занимается разведка? Ищет, выясняет, собирает сведения.

Ага, и нам как раз пора вернуться к поиску выхода из той задницы, в которой мы оказались.

Веками Отряд находил выход. Всегда.

Это была двадцать-какая-то вылазка на разведку, но первая, в которой я участвовал. Я был «слишком ценным» для рутинной работы. Я самовольно примкнул к поисковой партии и не попадался на глаза Ильмо до тех пор, пока не стало слишком поздно, чтобы отослать меня обратно… и тем более поздно признать, что я совершил ошибку, отправившись с ними.