Западня для эгоиста (СИ) - Москаленко Юрий "Мюн" - Страница 3

Спустя какие-то неполные полминуты раритетный транспорт остановился, встав таким образом, что одна из его боковых дверей оказалась напротив нас. Я подался вперёд, намереваясь сделать шаг и протянуть руку к ручке, но порыв охладила трость деда, преградившая путь.

— А вот этикетом пренебрегать опрометчиво! — прозвучал строгий комментарий его действия. — Неизвестно, в каких жизненных ситуациях и обществах тебе придётся бывать — невеж с их любыми делами, даже заслуженно громкими, никто не воспринимает всерьёз, — пояснил он вполне доходчиво и актуально для любых времён и эпох. — Есть вещи, кои ты способен и вправе делать самостоятельно, но лишь когда того требуют обстоятельства!

— Учту, — с пониманием среагировал я на правомерное замечание.

Тем временем с запяток кареты сошёл человек в нарядной одежде, основными деталями похожей на одеяния дедушки и со спокойным выражением учтивости открыл перед нами дверь. Роль слуги исполняет, не иначе…

— После Вас, — я вознамерился пропустить хозяина транспорта вперёд.

— А вот тут снова ошибка — ты мой гость, поэтому я войду после тебя, — дедушка терпеливо разжевал мне последовательность посадки.

Я чуть пригнулся, чтобы не удариться об верхнюю перекладину над дверью, и вошёл внутрь кареты. Уселся на богатый мягкий диван, обитый красным бархатом. Хозяин разместился напротив на таком же диване. Старинные масляные фонари внутри сами зажглись и наполнили салон тёплым светом. Снаружи, по четырём углам транспорта, включились похожие фонари, слуга аккуратно прикрыл дверь.

— Пш-ли-и! — протяжно крикнул кучер чуть сверху и спереди.

Щ-щёлк!

Хлёстким выстрелом прозвучал его кнут, и кони резво стартовали, оглашая округу дробью стука подков и звоном металла колёсных ободьев, катящихся по каменной мостовой.

Мы тронулись, и я отдёрнул в сторону шторку окна для продолжения знакомства с округой. Интересно же оценить, насколько масштабен проект.

— Я бы не делал ничего неосмотрительного на твоём месте, — предупредительным тоном сказал дед. — Прикрой шторку для своего же блага!

— А что не так? — резонно воспротивился я. — Надо, чтобы я не видел окружения? Чтобы сценарий розыгрыша не сорвался? — высказался я с откровенным сарказмом и иронически улыбнулся.

— Наивность и заблуждения твои, юноша, поразительно стойкие, впрочем, как и у основной массы всех разумных существ, особливо людей, — проговорил дедушка в тоне сожаления и снял с глаза пенсне-монокль. — Ну, ничего. Скоро пелена отрицания и невосприимчивости действительности схлынет с твоего разума, — заявил он с оптимистической уверенностью, аккуратненько убирая в кармашек свой зрительный прибор. — Буквально сию минуту начнётся чреда прояснения. Ты хотя бы задвинь оконную створку, а иначе…

Продолжение предостережения последовало тут же, но не в формате беседы, а в практическом воплощении.

Глава 2

Глава 2

Снаружи кареты раздались хлопки, похожие на удары крыльев большой птицы, а следом донёсся пронзительный рык и завывание. Тень полностью заволокла проём окошка и туда влезла чёрная скалящаяся голова в ветхом капюшоне. Вид неизвестной твари меня ошарашил: основные черты лица сродни человеческим, разве что с сильно выпяченной вперёд челюстью; клыки острые и неестественно длинные; глаза, абсолютно чёрные с точками светящихся белым зрачков, сильно утоплены в глазницы.

На края проёма окна легли кисти рук злобной твари, которые добавили жути и холода в кровь. Ладони неестественно малы, если сравнивать пропорции с длиной тонких пальцев, усохших настолько, что их принадлежность можно отнести к египетским мумиям.

Периферией зрения, ибо отвести взгляд от демонической сущности из фильмов ужасов невозможно, я отметил, как рука деда нырнула под полы его пиджака и появилась оттуда уже с коротким револьвером, ствол коего он молниеносно упёр в подбородок исчадия и с характерным щелчком взвёл курок.

Чи-к! Ба-бах!

Выстрел грянул практически сразу же… Голова чудовища разлетелась, феерично лишившись макушки, а меня обдало мелкой взвесью из плоти и крови.

Салон кареты заволокло сизое марево пороховых газов. Противно и тошнотворно запахло горелым мясом, а кровавые ошмётки черепа разлетелись по полу, по диванам, по одежде. Ну и к потолку что-то прилипло, типа вязких мозгов, хотя я этого и не вижу.

Обезглавленное таким способом тело продолжает виснуть снаружи кареты, так как корявые пальцы мёртвой гадины всё ещё держатся за края окна, а я оцепенел настолько, что не в состоянии ни сказать чего-либо, ни пошевелиться.

Дедушка со спокойствием сытого удава убрал револьвер обратно в скрытую под полами кобуру и сделал рукой непонятный пасс в направлении висящего трупа. Пальцы мертвечины тут же разжались и уродливые останки, свалившись на мостовую, исчезли из моего поля зрения.

В этот момент моя версия о дружеском розыгрыше со спецэффектами потерпела фиаско. Ведь человеческий мозг работает и подсознание сопоставляет увиденное со здравым смыслом, отыскивая наиболее щадящие объяснения всему непонятному на свете. Н-но!

Но в мыслях начали проявляться и иные опасения, скажем, чуточку более непопулярные. Потихонечку так, ненавязчиво и с уверенностью идущего по рельсам локомотива.

Может, я просто-напросто умер? Там, у себя, в родном городе? А это — такой АД! Тогда почему страха нет? И не было длинной очереди к офису разбора грехов с последующим распределением загробных мест по результату, как утверждают кинематографисты?

Бр-р! Бред же чистой воды в голову лезет!

— А ты великолепно держишься для чужеземца, незнакомого со здешними нравами… внучок! — дедушка вновь выделил меня как внучка, в этот раз многозначительной паузой. — Молодцом справляешься со стрессами.

Проговаривая эти лестные слова похвалы, он подался вперёд и с участливым выражением, дополненным открытой улыбкой, похлопал меня по плечу, словно батя родного сыночка. А исполнив сей трогательный жест поддержки, деда самолично задвинул створку окна, задёрнул занавесочку и отпрянул назад, вальяжно откинувшись на мягкую спинку дивана. Не побрезговал и артистично ногу на ногу заложить.

Блин, вот переигрывает ведь! Ведёт себя с этими благородно-аристократическими манерами как какой-то выпендрёжник престарелого возраста!

Именно это я намеревался высказать вслух, но передумал. Какое-то из глубинных чувств меня от этого удержало.

— Просто-напросто, я не успеваю правильно реагировать, а иначе — дуром орал бы! — ответил я и губы в досаде скривил. — Аа-а, между прочим, если вдруг кто позабыл, там снаружи кареты находятся как минимум двое людей, — я намекнул на странность разыгранного нападения и неравномерность внешних угроз.

— О-оо, так то для них сущие пустяки, — с беспечностью и как с само собой разумеющимся обстоятельством отмахнулся дед. — Люди снаружи здешние и прекрасно защищены от всякого рода напастей, а ты совсем новенький, будто свежее лакомство на тарелочке, — по-простецки пояснил он.

— А с этим что теперь делать? — я провёл пальцами по своему лицу и продемонстрировал деду липкую субстанцию. — Это у вас клюквенный сироп, что ли? — уточнил я, поднося руку с бордовыми подтёками ближе к глазам и носу. — Голова очень правдоподобненько разлетелась.

— Кровь Лунной Гульи, донельзя мерзкого существа, — без особых эмоций ответил дедуся. — Пробовать на язык не советую. Нет, конечно же, ничего непоправимого не случится, но расстройство живота ты получишь, — он вовремя предотвратил мой очевидный порыв, ввиду чего я резко одёрнул руку от лица. — Скоро прибудем на место. Там ты сможешь умыться и привести себя в порядок. А пока — вот, возьми и оботрись, — дед протянул мне платок с кружевной оборочкой.

— С-спасибо, — пробубнил я, недоверчиво посмотрев на свою руку с упомянутыми пятнами, и принял заботливо поданную вещь. — А куда вы меня счас? — продолжил я блиц-опрос, нервно и брезгливо вытираясь. — Фу-у, дрянь какая, — я поморщился, ощущая запоздалый накат тошноты.