Правила волшебной кухни 7 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 43

Долго ли, коротко ли, мы справились. И к вечеру переулок между «Мариной» и соседним палаццо напоминал настоящий рыбный склад. Ящики, ящики, ящики чуть ли не до самой крыши.

— Да ладно? — на повторе спрашивал Индзаги то ли у меня, то ли у себя, а то ли у самой Вселенной, и пучил-пучил-пучил глаза на ящики. — Шеф, куда это всё девать теперь?

— Не знаю, — честно ответил я.

В этот момент мимо пробежал здоровенный рыжий котяра, в котором я узнал одного из сотрудников синьоры Глованни. Мурзик, что ли? Ну и конечно же я не смог удержаться, чтобы не подогреть котейку свежей рыбиной. Кот в ответ на подарок отчётливо кивнул мне головой, прикусил тушку и убежал.

— Это что сейчас такое было? — глядя на глаза Индзаги, мне очень хотелось вправить их пальцем, пока не выпали. — Шеф, вам сейчас кот кивнул⁈

— Не бери в голову. Пойдём-ка лучше работать…

Вместе с Джанни и Петровичем мы влезли в чешую по локоть. Сортировали, разделывали, паковали и отправляли полуфабрикаты в морозилку до тех пор, пока она не закончилась. Потом закончились холодильники. Потом винный склад. В винный склад, кстати, таскали только вакуумные пакеты, чтобы случайно не провонять помещение.

Ну а пока происходило всё это действо, у меня было время подумать. В итоге я попросил синьору Женевру организовать мне встречу с доном Базилио. Он ведь благодарен мне за единорога, верно? А по законам уваженческого уважения, благодарность принято выражать в ответных поступках.

— Сделаю, синьор Маринари, — кивнула домовушка и исчезла.

Наступила ночь. Я стоял в переулке и караулил ящики с рыбой от залётной аномальной хтони, как вдруг из тени вышел незнакомый мне домовой. Мускулистый, лысый, в легкомысленной кожаной жилетке на голое тело.

— Дон занят, — сказал мини-мордоворот без предисловий. — Сами понимаете, синьор Маринари, в городе такие события происходят. Раскол русалок, все дела, — тут домовой запнулся. — Но вы, как человек, не должны об этом знать! Так что не обращайте внимания. Итак? Зачем звали?

— Мне нужна помощь, — так же просто ответил я. — Мне нужно сохранить всю эту рыбу… где-то. Нужны либо ледники, либо подвалы, либо холодильники. Чтобы товар не испортился.

— Да легко, — кивнул посланник дона, а после… После попросил угостить его кофе.

— Пройдёте внутрь?

— Нет-нет, если есть такая возможность, я бы хотел забрать кофе с собой. В стаканчике. У вас ведь есть стаканчики?

— Само собой…

Пожав плечами, я отправился заваривать для домового кофе. А когда вернулся, с удивлением обнаружил, что переулок опустел. На месте, где только что возвышалась гора из ящиков теперь было пусто.

— Дон уважает своих друзей, — сказал домовой. — А уважение, это… Это… Э-э-э…

Кажется, бедняга забыл, что такое уважение и начал паниковать.

— Уважение — это важно, — подсказал я.

— Да! Именно! Спасибо!

— И вам спасибо. Передайте дону, что я ему очень благодарен.

Домовой кивнул, затем пожал мне руку и исчез. Я же с чувством выполненного долга отправился очень тщательно отмываться от рыбного душка. И ещё! Кабы китель не был подарком Джулии, его было бы проще сжечь, нежели отстирать, но тут уж се ля ви, как говорится.

В конце концов благоухающий и чистый, я лёг в кровать и мгновенно провалился в сон. А проснулся, как это уже не раз бывало, от настойчивого стука во входную дверь «Марины».

— Да что ж такое? — вздохнул я, наспех натягивая на себя одежду. — Иду я, иду…

Спустившись вниз, я открыл дверь и обнаружил на пороге трёх достопочтенных синьоров в смокингах. И почти сразу же узнал их! Да-да-да, это были те самые успешные дельцы, которые потешались надо мной вчера на пристани.

— Синьор Маринари? — спросил один из них, лысый, с неимоверно наглой физиономией. — Скажите, а у вас не осталось рыбы? Может, сможете продать нам хотя бы часть? Мы готовы купить за цену вдвое дороже той, которую вы заплатили рыбакам.

И какой же голос у него сладкий! Прямо вот паточный! О том, что я идиот и что совершенно не разбираюсь в ресторанном бизнесе, он говорил совершенно другим тоном. Так… и что же это получается? Раз они припёрлись сюда ни свет ни заря, значит рыбный рынок окончательно пуст. А я на какое-то время совершенно случайно стал главным рыбным монополистом Венеции. Купил задорого, а теперь могу продать ещё дороже. Рыночек пошёл в рост, так сказать. Но!

— Увы, синьоры, не могу отдать вам рыбу меньше, чем за трехкратную цену от того, что заплатил.

— Трехкратную⁈ — заорал лысый. — Ты издеваешься⁈

— Вас никто не заставляет, — развёл я руками. — Если что-то не устраивает, ищите дешевле. Да и то, я делаю это исключительно из уважения к вашим посетителям и покупателям, ведь вы же всё равно в накладе не останетесь, переложив маржу на плечи бедолаг, верно?

— Да ты с ума сошёл! Да ты… Да ты… Да, сегодня рыбы нет, но завтра-то она будет!

— Будет-будет…

— В три раза дороже, вы слышали⁈ — синьор повернулся к свои компаньоном. — Да чтобы я, Луиджи Фернандо Моралес, заплатил за какую-то паршивую селёдку трехкратную цену⁈ Да не в жизни!

Ори-ори, мой альтернативно-волосатый друг. Ты ведь даже не подозреваешь, что в ближайшие пару недель ценник будет переть в рост в геометрической прогрессии.

— Так, — сказал я, показательно вздохнув. — Синьоры, если у вас всё, то я, пожалуй, пойду готовиться к открытию. И да, завтра будет уже пятикратная цена. Складские издержки, вы должны понимать.

Что они там ответили я не услышал, поскольку захлопнул дверь. В этот момент сверху как раз спускалась Джулия.

— Что происходит?

— Не обращай внимания, — улыбнулся я. — Просто я решил заняться инвестициями.

— Инвестиции — это здорово, — сказала кареглазка. — Инвестиции — это хорошо, — а потом сладко-сладко зевнула и потопала за бар заваривать себе кофе.

Ну а для меня настала пора готовиться к выборам…

Интерлюдия. Анна Сазонова.

Горячая вода, запах вкусного геля, чистое пушистое полотенце и… да, обслуживание номеров. Как же приятно было вновь окунуться в быт прожигательницы жизни! Весь день Анна Эдуардовна провела наедине с кремами, шампунями и кондиционерами, приводя себя в порядок. Затем хорошенечко выспалась и настала ей пора возвращаться к делам насущным.

Артём сидит в подвале, как и велел Артур. А ей, как и велел Артур, теперь был путь на баржу. Надо было навести порядок в неразберихе, что устроил Прохор вместе со своими сказочными помощниками, и наконец-таки решить, что делать с производством.

Отказываться от лёгкого платьица в пользу чего-бы-то-ни-было-с-длинным-рукавом Аня не собиралась, и потому вместо этого перед выходом надела на свою бледную руку длинный компрессионный рукав. Посмотрелась в зеркало и решила, что аксессуар вполне себе ничего. Альтушный, так сказать.

— Сойдёт, — кивнула себе Аня, а следующим делом набрала Рафаэле. Пользоваться услугами морского такси, когда у тебя в подчинении несколько дюжин гондольеров было откровенно глупо.

Плыли недолго. Баржа стояла там же, где и раньше. Ничто не предвещало беды, да и… да и не было её в общем-то. На борту царила тишь, гладь и благодать. Прохор сидел в теньке и внимательно читал книжку про историю крафтовых пивоварен, а старый капитан слонялся по палубе и не знал, куда себя деть.

— Всем привет.

— Синьорина Анна! — Прохор вскочил с места. — С прибытием! Какие будут указания?

— Пока что никаких, — сказала Сазонова и прищурившись посмотрела на солнце. — Дай мне пару часов…

Погода — сказка. Самое то, чтобы позагорать. А шезлонг на барже — самое то, чтобы позагорать в уединении. Там, где никто не заметит странную бледную руку и не станет тыкать в Аню пальцами. И складывается всё просто прекрасно.

— Потом поговорим, — сказал Аня, одним лёгким движением сняла с себя платьишко и осталась в купальнике.

— Ды-ды-ды-да, — кивнул Прохор и выронил книгу из рук.