Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 6

Потомкам может и не понять, но Вождь знает: с октября 1917-го года – партийный контроль над вооружёнными силами…

Словами потомков:

…Это наше всё!

Институт военных комиссаров как инструмент политического контроля над вооружёнными силами, был введён ещё при Временном правительстве и полностью себя оправдал уже при большевиках.

Как писал баснописец Нестор:

«На этом стояла и стоять будет Земля русская!».

Представить себе командира РККА без комиссара рядом - так же невозможно, как царского офицера без полкового «батюшки» рядом…

И тем не менее, это случилось!

Нахватавшийся из «Послезнания» иновремённых словечек Сталин, чуть ли не в восхищении:

«Прям шоу трансвеститов, какое-то!».

И что же получилось на выходе?

«Держите меня семеро!».

Институт военных комиссаров вновь был введён вскоре после начала войны Указом Президиума ВС СССР на основании решения Политбюро ЦК ВКП(б).

Вспомнив из «Стенограммы» будущие слова командарма 2-го ранга Павлова… Ага, того самого – который 22-го июня обосрался больше всех:

«У нас привыкли писать на командира батальона, прямо в особый отдел, и бывает часто, что без суда и без следствия этот командир ходит оплеванным. Я считаю, по части произведения этих следствий, у нас есть определенные законы и их нужно беспрекословно выполнять. В отношении нашего командира, по-моему, должно существовать такое право, что его не может никто судить, кроме армии. Нет сомнения, что слабых командиров из армии придется убрать, но тех командиров, которые могут работать, их нужно защищать и дать им определенные права и ответственность».

После такой речи сам собой появляется вопрос «на засыпку» - словами потомков:

«А кто будет решать «слабый» командир или нет? Сами товарищи командиры? И по каким таким критериям? По прежним: «беляков рубал – значит, командир хороший. Вместе со мной рубал – достоин направления в Военную академию. Не рубал или рубал беляков не со мной – это чужак! Пишем донос в особый отдел и навсегда про него забываем».

А ведь так и было!

Товарищи командиры «стучали» друг на друга во все инстанции, как юные пионеры на барабане Страдивари…

А в итоге виноват кто?

Вождь красноречиво покосился на портрет на стене:

«Известно кто!».

Тот же обосравшийся 22-го июня Павлов, скажет на Совещании:

«У нас врагов народа оказалось столько, что я сомневаюсь в том, что вряд ли они были все врагами…».

Сталин нахмурился:

«Эвон, даже как! Ежов, конечно был натурой увлекающейся – за что ему укорот и даден был… Но всё же убрал из армии наиболее одиозные фигуры. Вот например Абошидзе - забулдыга, мерзавец большой, а ему дали сперва механизированную бригаду, затем назначили Начальником автобронетанковых войск корпуса. Как человек «с ясным умом, выправкой, волевой», он был рекомендован в Академию Генштаба…

Стали проверять. Оказалось, несколько раз его исключали из партии, но потом восстановили, потому что кто-то ему помогал. На Кавказ послали телеграмму, проверили, оказывается, бывший каратель в Грузии, пьяница, бьет красноармейцев.

Кто же его рекомендовал, черт побери?

Рекомендовали его товарищи Элиава, Буденный и Егоров – мать их етти!

И разве это был единичный случай? Или самый вопиющий?

Таких «стратегов» у нас было полно и отдельные из них особи, были и похлеще.

Капитан Александр Тодорский командовал (назначен полковым комитетом) в 18-м году 5-м Сибирским стрелковым корпусом. Сдался в плен немцам, перешёл к ним на службу, был назначен оккупантами комендантом города Кременца. Как он служил, видно по изданному 8 февраля 1918-го года приказу:

«За каждого убитого или раненого германского или польского солдата будут немедленно расстреляны первые попавшиеся десять русских солдат или жителей».

После он каким-то образом оказался в Красной Армии, где дослужился до комкора и должности Начальника Военно-воздушной академии(!) имени Жуковского. По обвинению в участии в антисоветском заговоре получил в 1937-м году пятнадцать лет лагерей…».

Получив последнюю информацию по «Послезнанию», Сталин подумал что надо не забыть – пересмотреть дело и если действительно Александр Тодорский служил немцам, заменить столь мягкий приговор более соответствующим.

«А то ишь ты! При Хрущёве вернули «коменданту» генеральское звание, включили в комиссию Шверника по реабилитации… И этот «Брут» тоже туда же… Сволочь!».

Сталин нецензурно выразился про нынешнего Председателя Совета Национальностей Верховного Совета СССР и мысленно вернулся к теме репрессий в армии:

«…И разве этот случай самый тяжёлый?!

Взять одного лишь Якира, у которого с окружных складов боеприпасы и оружие пропадали целыми вагонами14… Что? Если бы не репрессии, если бы он вместо Киропоноса возглавлял в 41-м Юго-Западный фронт, то наши танки на третий день войны были бы под Варшавой?! Тракши демутели, шени дедамутх, мугитхан дедес15!».

С горечью:

«И ладно бы «благодарные» потомки – им историки все мозги засрали этим «культом личности»… Но Павлов то должен знать эту «кухню»?

Должен!

Он должен понимать, что устранив таких как Абошидзе, Тодорский, Якир и иже с ними - Красная Армия должна была стать сильней… А она несомненно стала сильней, иначе б с такими «вояками» - финны непременно Ленинград бы взяли, а не мы у них Выборг!».

Обладающий «Послезнанием» Сталин знал:

«И таки сбылась мечта идиота! Точнее сбудется…».

3 февраля 1941-го года, решением Политбюро ЦК ВКП(б) Особый отдел ГУГБ НКВД СССР ликвидировался, а вместо него создавались третьи управления НКО и НК ВМФ соответственно. Таким образом, контроль органов госбезопасности над армией и флотом снимался. Они лишь арестовывали и вели следствие, а кого арестовывать – решали сами товарищи командиры и решали по принципу «свой-чужой».

И сразу же, что?

Правильно: весной 41-го в армии начались репрессии, известные как «Дело авиаторов» - которые можно рассматривать как попытку армейской мафии «прогнуть» под себя авиационную…

И вновь вскоре после начала войны (17-го июля), всё вернулось «на круги своя»: постановлением Возглавляемого Сталиным Государственного Комитата Обороны (ГКО СССР) органы 3-го Управления выше были преобразованы в Особые Отделы, а 3-е Управление - в Управление Особых Отделов, которое было подчинено НКГБ.

***

Будучи от природы-матушки одарённым выдающимся умом, вдобавок по прихоти каких-то высших сил обрётший знания о грядущем, Сталин хорошо понимал:

Чтоб все эти вышеописанные «невероятные события» были возможны, нужно чтоб до 7-го мая в Кремле произошли какое-то - неизвестное ему даже из «Послезнания», события.

Какое же?

Ответ может быть только однозначным:

«Военный переворот!».

В представлении неблагодарных потомков «военный переворот» это всегда что-то «латиноамериканское»: войска выходят из казарм на улицы и площади столицы, блок-посты на перекрёстках, комендантский час… Танки обстреливают президентский дворец, самолёты его бомбят… Какой-нибудь - самый «креативный» генерал объявляет себя главой хунты, все с этим несогласные загоняются на превращённый в концлагерь стадион и там успешно утилизируются.

У нас в «средней полосе» с её «резко-континентальным» климатом, было разок такое «представление» - 14 декабря 1825-го года…

Однако, не пролезло!

Зато было два успешных военных переворота подряд другого типа: «подковёрного» - это когда бравые гвардейцы свергли Петра III, усадив на престол его супругу… Затем, после весьма продолжительного правления последней – их совместно нажитого сына Павла, в пользу внука.

Общим почерком обоих переворотов было то, что народ ложился вечером спать при одном самодержце, а утром просыпался уже при другом. Без малейшего сомнения, ещё больше было случаев, когда проводящему неправильную кадровую (или какую иную) политику - ещё царю-батюшке или уже государю-императору, воеводы в «горлатных шапках» или генералы в треуголках - просто тонко намекали, что «так делать нельзя» и он делал правильные выводы - способствующие его долгому и умеренно-мудрому правлению.