Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 299

2‑я – синий,

3‑я – белый.

Разведывательное звено полка никаких «меток» не имела, так как для неё главное – незаметность и скрытность.

Номер звена эскадрильи можно было узнать по количеству кольцевых полос соответствующего цвета на фюзеляже:

1‑е звено – одно кольцо,

2‑е звено – два кольца,

3‑е звено – соответственно три кольца.

Номер пары в звене легко определялся по месторасположению вышеназванных «кольцевых полос» на фюзеляже: у командирской пары они нанесены сразу за кабиной, у ведомой пары – посередине, ближе к хвосту.

Ведущего пары можно было влёт узнать по окрашенному в соответствующий цвет (в зависимости от номера эскадрильи) горизонтальному рулю направления ‑                     «хвосту». Ведомого ‑ по точно так же окрашенной носовой части.

То есть при одном лишь взгляде на самолёт можно узнать какое место в авиаполку он занимает. Например: «Чайка» с двумя белыми полосами в конце фюзеляжа и белым же хвостом – 3‑я эскадрилья, второе звено, ведущий второй пары звена.

И начались почти ежедневные учебные вылеты, в которых они отрабатывали новую тактику группового боя, удары по наземным целям и два‑три раза в месяц – перебазирование на другой аэродром. К концу августа 43‑й ИШАП уже имел относительно слётанный состав и на инспекторской проверке которую проводил лично сам(!) «Вездесуй» ‑ Генерал‑инспектор ВВС ВС СССР генерал‑майор авиации Жигарев, получил оценку «хорошо».

Почему «хорошо», а не «отлично» ‑ на что рассчитывал личный состав 43‑го истребительно‑штурмового авиаполка?

На этот вопрос ответил сам давнишний знакомец Дмитрия Панова ещё по «Каче»:

‑ «Отлично», товарищи, может поставить только война.

И все понимали, что он прав:

Учения – дело конечно, полезное и нужное, но война…

Словами комиссара полка:

‑ Война, товарищи, это – совсем другое дело.

Но повоевать в тот год им так и «не посчастливилось».

В освобождении Бессарабии ‑ ставшей Молдавской автономной республикой в составе РСФСР, их 36‑я истребительно‑штурмовая авиационная дивизия не участвовала ‑ как и 43‑й ИШАП или любой из двух других полков. Как и в целом вся базировавшаяся в Киевском особом военном округе и оперативно ему подчиняющаяся 3‑я авиаполевая армия генерал‑полковника Михеева.

Хотя и находилась она в состоянии повышенной боевой готовности и, была готова в любой момент вмешаться в события. Но там хватило сил и 2‑го отдельного авиационного корпуса, как и в последующем вводе советских войск в румынский район Плоешти.

***

Военная фортуна наконец‑то обратила свой взор на старшего политрука Дмитрия Панова!

В разгар сентябрьских событий происходивших южнее, из Главного управления Военно‑воздушных сил, за «систему индикационной окраски самолётов ВВС» ему пришла личная благодарность от самого(!) Начальника штаба Военно‑Воздушных сил ‑ генерал‑майора Антонова Алексея Иннокентьевича. А так же денежная премия за это «рационализаторское предложение, исключительная ценность которого была подтверждена в НИИ ВВС ВС СССР» ‑ двадцать пять тысяч рублей.

В сумме с накопленными за время командировки деньгами, это составило просто сказочно‑фантастическую сумму для советского человека – тридцать шесть тысяч рублей, находящихся на книжке Сбербанка СССР или на руках у четы Пановых. Для сравнения: на Кубани – откуда родом они оба, весьма приличный частный дом стоил от трёх с половиной до пяти тысяч.

В принципе таких денег могло до конца жизни хватить…

Если их тратить разумно, конечно.

Вернувшаяся от родителей после стабилизации обстановки жена Вера, одно время даже настаивала, поглаживая уже хорошо заметный выпуклый животик:

‑ Да бросай ты к бисовой матери свои самолёты! Выслужил же уже положенный срок? Выслужил! Вот и нехай теперь другие летают.

‑ А мне что? На печи лежать и как ты – брюхо поглаживать?

‑ Зачем «на печи»? Сталин послабления артелям дал, вот и устроишься куда‑нибудь председателем…

И любуясь мужем:

‑ …Мужик то ты у меня – вон какой видный! Или с такими деньжищами свою артель организуешь.

Дмитрий, даже задумываться не стал на эту тему:

‑ Нет, мать! Если я не буду летать, то я пожалуй сопьюсь. Небо для меня, это…

Не найдя нужных слов, он по‑простецки рубанул рукой:

‑ …Это для меня всё!

Та, уперев рука в бока:

‑ А мы с Жанной кто для тебя? Не всё, разве? А ребёночек?

Он поцеловал надувшуюся жену и погладив животик с ребёночком, на полном серьёзе выдал:

‑ Считай, что я – двоеженец. Ты и небо – больше для меня никого нет!

Фыркает насмешливо:

‑ Ну и что тебе дало это «небо»? Другие не летают – а уже генералы! А ты как был «летун» ‑ так им и остался.

Он было сгоряча:

‑ «Уже генералы» ‑ уже по тюрьмам сидят и приговора ждут, а я до сих пор в небе летаю.

Благоверная осерчав, перетянула его полотенцем вдоль спины:

‑ Сплюнь!

Постучав по дереву, Дмитрий пообещал в шутку:

‑ Ничего, мать! Будешь и ты генеральшей.

Вера прильнув к нему:

‑ Тю… Скажешь тоже! Да пока стану генеральшей, я уже старухой буду…

Нажав ей на кончик носа, он строго:

‑ Так надо было выходить за генерала, а не за простого военлёта. Была бы сейчас… Вдовой!

Та, только вздохнула:

‑ Так, где их было взять тогда в нашей Ейске? Их же всех перестреляли.

Шутка шутками, а после того семейного разговора неприятный осадочек остался:

«А действительно, чем я хуже того же Хрюкина – моего одногодки? Оба с Кубани, оба из бедняков, почти в одно время закончили лётные училища, оба воевали в Китае… Однако Тимоха уже генерал‑майор авиации – Начальник Управления бомбардировочной авиацией, а я кто? И ладно бы если от службы отлынивал, всяческими «излишествами» злоупотреблял… Нет, всё же правильно говорят: «Нет правды на земле»!».

И он искал правды в небе, стараясь летать как можно чаще…

И не подозревал старший политрук Панов, что судьба его решилась не так давно в Москве, когда назначенный Сталиным Наркомом авиации СССР и Главкомом ВВС Вооружённых сил, маршал Лаврентий Берия искал себе Первого заместителя. Не так давно вернувший из Китая, тогда ещё полковник Батицкий Павел Фёдорович был чисто случайно (а может и не случайно, ибо находит только ищущий) вызван на собеседование в его кабинет и сумел того удивить своими взглядами на организацию противовоздушной обороны.

В отличии от ранее опрошенных – людей куда в более высоких званиях и часто с «военно‑академическим» образованием, он заявил:

‑ По собственному «китайскому» опыту, товарищ маршал авиации, скажу: лучшая ПВО – свои бомбардировщики бомбящие аэродромы бомбардировочной авиации противника. Но опять же: на собственной «шкуре» знаю, что такие «превентивные» авианалёты редко когда бываю удачными. Раз получилось, два получилось… На третий раз уже навряд ли получится – противник предпримет свои контрмеры. Так что без истребителей‑перехватчиков всё‑таки не обойтись.

Берия до того заинтересовался услышанным, что снял очки:

‑ Продолжайте, товарищ Батицкий!

И приободрённый, тот продолжил как по писанному:

‑ Однако опять же из своего «китайского опыта» я понял, что встречать бомбардировщики врага надо не над самым охраняемым объектом, а желательно как можно дальше от него. А такого обычным патрулированием с барражированием не достигнешь! Китайцы заранее предупреждали нас – через своих агентов наблюдая, когда японцы подвешивали к самолётам бомбы. Так что системе ПВО нужна своя разведка, вплоть до агентурной.

Берия слушал да мотал на ус, а полковник с общевойсковым цветом петлиц160 продолжал:

‑ Надо знать аэродромы базирования противника. Самолёт‑разведчик даже ночью способен обнаружить старт бомбардировщиков, проследовать за ними и навести на них свои перехватчики.