Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 289

Воинские же звания политсостава остались прежними, как звания двух других силовых ведомств НКВД и НКГБ.

Был образован новый род войск – Военная милиция ВС СССР, подчинённая непосредственно Верховному главнокомандующему. Во главе её был назначен армейский комиссар 1‑го ранга Лев Захарович Мехлис, бывший до этого Наркомом госконтроля СССР и, славившийся своей принципиальностью и суровым нравом.

«Особые отделы» (ОсО) также перешли из подчинения НКВД под непосредственный контроль Сталина. «Управление особых отделов» стало называться  «Контрразведка ВС СССР», во главе которой Сталин поставил никому не известного прежде генерал‑полковника Абакумова.

Член Политбюро ЦК ВКП(б) Розалия Землячка (Залкинд) стала Начальником «Политического Управления Вооружённых Сил» (Политупр ВС СССР) ‑ которое теперь непосредственно подчиняется на Наркомату обороны, а партии.

Кому‑кому, а Дмитрию Панову сталинская задумка ясна:

Различным подчинением разрушить уже сложившуюся «смычку» между командирами и комиссарами.

Всё это ‑ особенно «Вооружённые Силы» вместо «Красной Армии», «Контразведка» и генеральско‑адмиральские звания ‑ вызвало неоднозначные настроения и соответственно разговоры среди лётного и технического персонала 43‑го истребительного авиаполка.

А где разговоры – там и вопросы к политическому руководству!

Так как вечно бухой батальонный комиссар Щербаков предпочитал отмалчиваться, или лаяться на любопытных, а комиссары первой и второй эскадрильи – во всём без исключения следовали его примеру, отдуваться по политической линии приходилось политруку Панову. Которого личный состав шибко уважал и считая хотя и слишком «правильным» и, несколько «некомпанейским» ‑ но всё же в доску своим, «неудобные» вопросы задавать не стеснялся…

Например такой вопрос:

‑ Сперва отменили название армии «рабоче‑крестьянская», затем – «красная». Теперь не «красноармеец» и «краснофлотец» ‑ а «боец» и «матрос». Контрразведка ‑ как у белых, вернули генералов… Дожили, что называется! Что дальше? Советскую власть отменят?

Впрочем он и сам был в диком раздрае и не вполне понимал, что происходит. И оттого отвечал односложно:

‑ Попридержи язык, товарищ! А то он тебя не до Киева доведёт ‑ а в аккурат в противоположную сторону.

Голова шла кругом от происходящего в стране и он искренне радовался, что предусмотрительно отправил свою беременную жену Веру и шестилетнюю дочь Жанну на Кубань к родителям…

Подальше от всяких неприятных неожиданностей.

***

Впрочем на жизни дислоцированного на авиабазе Васильково (что под Киевом) 43‑го истребительного авиаполка, всё происходящее в стране и мира не сказывалось.

Жизнь текла своей чередой и почти не менялась. Командир полка майор Шипитов, Начальник штаба Тишкин и комиссар полка Щербаков ‑ как «употребляли» вместе, так и продолжали заниматься «этим делом». Дисциплина падала, лётчики гробились…

Сразу после празднования Первого мая, так досаждающего Дмитрию Панову командира 3‑й эскадрильи капитана Луконина вызвали в Отдел кадров ВВС Киевского Особого Военного Округа и видимо провели там с ним соответствующую беседу. Возможно и о повышении в должности и звании – боевая летопись полка об этом умалчивает. Но таких случаев – когда проштрафившегося командира «отфутболивали наверх», Дмитрию было известно достаточно много. Так что вполне возможно в скором будущем у советской авиации появился бы ещё один боевой генерал с дипломом об окончании Военно‑воздушной академии и вечно сизым носом, но…

…Но после онной беседы бравый лётчик‑командир за каким‑то чёртом попёрся в ресторан и там здорово (видимо на радостях) надрался. Дойдя до нужной «кондиции» он устроил дебош с битьём посуды, оконных стёкол и подвернувшихся под горячую руку рож мирных советских граждан ‑ которых в соответствии с когда‑то принятой Присягой, он должен напротив ‑ защищать.

«Успокаивал» боевого командира усиленный наряд милиции, а не военный патруль. Поэтому «губой» отделаться не удалось, было возбужденно уголовное дело по статье «хулиганство» и Луконин получил за свои «подвиги» реальный срок – шесть месяцев лишения свободы.

Забегая несколько вперёд надо заметить, что урок пошёл впрок. Отсидев своё, он продолжил службу рядовым лётчиков и больше никаких «излишеств» себе не позволял. И Дмитрий не раз и не два с досадой думал, что если бы изначально в авиации относились строже к лётчикам, то сколько бы человеческих жизней не оборвалось бы так рано – в самом начале лётной карьеры:

«Мда… Избаловала нас – лётчиков, Советская Власть… Избаловала!».

Избитого до полусмерти Головановым комэска первой эскадрильи капитана Ворушина надолго уложили в госпиталь. Видимо там соответствующие врачи в первый раз обратили на него внимание и после излечения, списали вчистую как непригодного к несению воинской службы в мирное время.

И как подозревал Дмитрий, дело было вовсе не в сотрясении мозга.

Как известно «свято место пусто не бывает».

На место больного на всю голову капитана Ворушина быстро нашёлся очередной любимчик руководства полка. Правда, с куда как более скромными заскоками. Пил, куролесил в воздухе и в конце‑концов всё‑таки «гробанулся». Но как‑то если можно так выразиться – «безвредно», не подвергая наравне со своей жизнью жизни товарищей.

С 3‑й эскадрильей дело происходило куда сложней…

Почти весь май политрук Дмитрий Панов одновременно исполнял обязанности командира и комиссара эскадрильи. Желая вернуться в своё «первоначальное состояние», воспользовавшись на его взгляд благоприятным моментом, он без устали бомбардировал Политотдел ВВС округа письменными рапортами о переводе с политической должности на прежнюю ‑ чисто командную.

Однако, не срослось!

При наших уже давно сложившихся и даже успевших закостенеть порядках, не так легко выскочить из колеи, в которой по своей вине или в силу сложившихся обстоятельств хоть раз оказался.

В ответ на настойчивые просьбы, ему было в категорическом тоне заявлено, что должность комиссара ‑ рука Партии(!) в авиации и, о переводе его назад на командирскую работу – и речи никакой быть не может.

В конце мая Командиром 3‑й эскадрильи, наконец‑то стал старший лейтенант Василий Шишкин из 2‑й истребительного полка той же 36‑й авиадивизии ‑ куда входил и их 43‑й авиаполк. Это был напористый, вспыльчивый уральский парень – на четыре года младше Панова. Всегда идеально выбритый и с иголочки одетый, он очень хорошо летал, не увиливал от командирской работы и пил в пределах нормы.

Правда, имел другое «пристрастие»…

Женский пол!

Несмотря на сравнительную молодость Вася был уже четырежды женат, имел бесчисленное множество любовниц и полезные знакомства среди медиков ‑ имеющих опыт лечения «интересных» болезней.

Опять, не слава Богу…

На него мешками приходили в штаб полка жалобы от обладательниц разбитых сердец, что давало лишний повод батальонному комиссару Щербакову трепать нервы комиссару 3‑й эскадрильи:

‑ Вы совершенно развалили политико‑воспитательную работу в подразделении, товарищ политрук!

Даже из Политотдела 36‑й истребительной авиационной дивизии приходили грозные запросы о «блядстве», которое развёл в эскадрилье политрук Панов и требования к руководству полка принять в отношении его соответствующие меры.

На каждом партийном собрании, его «песочили» так, как будто это именно он ‑ а вовсе не комэск‑3 по шесть раз за год лечился от триппера…

Но командовал Василий Шишкин недолго, так как был откомандирован на Киевскую киностудию художественных фильмов для участия в съёмках фильма про лётчиков. Утверждали даже, что будет сниматься фильм «Валерий Чкалов148»…

И опять Дмитрий Панов остался один в двух лицах.