Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 280

Да что там двигатели в целом!

Проблемы были и с их отдельными узлами. Например, не совсем ладно получилось с пиростартёрами для авиамоторов ‑ призванными заменить как прежние автостартёры АС‑2, на супердефицитных трёхосных грузовиках ГА‑ААА, так и «новомодную» систему пневмозапуска ‑ с её баллонами для сжатого воздуха, компрессорами, шлангами высокого давления и теми самыми «нестандартизированными штуцерами» ‑ которые лётчики были вынуждены ныкать под сиденьями в кабинах…

В теории которая словами поэта – «суха» как древнеегипетский фараон: один‑два выстрела холостого трёхлинейного патрона и двигатель заревев ‑ умчал самолёт с экипажем куда‑то в заоблачные дали…

Но словами того же поэта:

«Древо жизни, сцуко,

Пышно зеленеет!».

Как лоб приговорённого к высшей мере социальной защиты…

Тульские оружейники откровенно схалтурили ‑ не особо вникая в мелочи, тупо «передрали» это устройство с французского образца устанавливаемого на воронежских двигателях МВ‑6. А те имели конструктивный дефект – перезарядку с взведённым курком, делающих их чрезвычайно опасным устройством. Механики предпочитали мучиться по старинке, всеми доступными средствами проворачивая для запуска винт, чем рисковать целостностью пальцев ‑ а то и самих рук.

Пришлось кое‑кого посадить за саботаж, чтоб туляки осознали всю серьёзность задания ГКО и буквально за одну ночь сконструировали запускаемый из кабины пятизарядный пиростартёр револьверного типа, с надёжным предохранителем.

Словами потомков – «можем же, когда захотим!».

В общем реальное положение с результатами «заклёпкотворчества» не особенно то и радовали. Кроме информации из «Послезнания» и желания, на лицо имелись субъективно‑объективные обстоятельства ‑ которые не перепрыгнешь волюнтаристским постановлением Государственного Комитета обороны. Но Сталин не унывал, в особо сложных случаях повторяя про себя:

«Ничего, ничего… Цыплят по осени считают, а «заклёпки» ‑ по весне!».

В «Реальной истории» тоже были проблемы, связанные с переходом от тщательно «вылизанного» чуть ли не в лабораторных условиях опытного образца, к серии. Конечно кое‑кому такой «переход» стоил жизни – как Таубину с Бабуриным, например…

Но большинство образцов вооружения и техники всё же преодолели «детские болезни» и станолись массовыми.

Плохо то, что к лету следующего года не удастся накопить достаточного их количества. Новинки в первую очередь пойдёт в учебные подразделения и части внутренних военных округов, в военные училища. Лишь после заполнения этой «ниши» ‑ в «особые» западные округа, или в уже действующую армию. Ибо без хорошо обученного владеть им бойца, расчёта и экипажа любое «чудо‑оружие» – это всего лишь груда металлолома.

Так что как бы ни хотелось Вождю дать своим «соколам» современные машины, реалии этого бытия возвращают его с небес на землю:

«Мда… За редким исключением, конечно, начинать воевать всё‑таки придётся на «старичках», хотя и прошедших апгрейд».

В первую очередь это касается трёх так называемых «авиаполевых» армий и двух отдельных авиаполевых корпусов. Фронтовой истребитель – И‑16 с двигателем М‑63, фронтовой штурмовик – И‑153 с М‑62, фронтовой бомбардировщик ‑ СБ с М‑103…

Ну а основной машиной легкобомбардировочной ночной авиации – чьи тридцать отдельных полков уже формируются, станет одномоторный самолёт P‑Z с двигателем АМ‑34. Его максимальная скорость 315 километров в час, радиус действия – 1000 километров, что более чем достаточно.

Всего был выпущен 1031 P‑Z и оставшихся в строю самолётов вполне хватит, чтоб вооружить все тридцать авиаполков – всего 810 машин.

В линейке авиационного вооружения найдётся место и для легендарного У‑2. Это прежде всего учебная машина и, не только для аэроклубов. Но и за неимением пока лучшего – для бомбардировочной авиации, отрабатывающей построение в воздухе.

А кроме того – многоцелевой армейский самолёт, способный буквально на всё: от разведки и передачи донесений – до той же ночной бомбардировки и перевозки небольших грузов. В каждой общевойсковой армии планируется иметь свой авиаотряд: эскадрилья ближних разведчиков‑корректировщиков артиллерии (самолёт Сухого БРК‑2), полк ночных бомбардировщиков (Р‑ Z) и полк У‑2.

Глава 25. Где взять кадры, которые решат всё? Заграница нам поможет!

Нарком обороны СССР, маршал Советского Союза Тимашенко С.К. (Материалы совещания высшего руководящего состава КА 23‑31 декабря 1940 г.):

«В отношении использования ВВС в операциях мы имеем большой накопленный опыт, но, как отмечалось на совещании, этот опыт до сих пор не обобщен и не изучен. Больше того, а это может быть особенно чревато тяжелыми последствиями, у нашего руководящего состава ВВС нет единства взглядов на такие вопросы, как построение и планирование операций, оценка противника, методика ведения воздушной войны и навязывание противнику своей воли, выбор целей и т. д..  

В этой области нужно навести порядок, и чем скорее, тем лучше».  

Гладуэлл М. «Бомбардировочная мафия. Мечты о гуманной войне и кровавые будни Второй мировой»:

«Пожалуй, то чудовищное умственное напряжение, которое возникает при командовании крупным авиационным подразделением во время войны, в полной мере могут понять лишь те очень немногие, кому довелось самим испытать его. Военно‑морскому командиру может потребоваться провести масштабную операцию не больше одного‑двух раз за всю войну. В сухопутных войсках командир участвует в бою, скажем, раз в полгода, а в исключительных обстоятельствах – раз в месяц. Но командир бомбардировочного соединения вынужден бросать его в бой целиком каждые 24 часа. <…> Пусть читатель сам представит себе, во что перерастает это ежедневное напряжение, когда оно длится не один год».  

На шутливую критику Сталина Лаврентий делал большие круглые глаза, конечно… Но именно к 7‑му ноября был сформирован и даже провёл два первых облёта в полном составе первый бомбардировочный авиаполк, полностью перевооружённый на четырёхмоторные ТБ‑7. Видимо бывший Нарком НКВД планировал продемонстрировать свой первый успех на новом – авиационном поприще, на традиционном воздушном параде в честь очередной годовщины Великой октябрьской социалистической революции.

Но времена настали другие и Вождь категорически запретил преждевременно демонстрировать свой главный козырь в грядущей «битве за небеса» ‑ обновлённую стратегическую авиацию СССР. Так что 7‑го ноября 1940‑го года, советские трудящиеся и гости Столицы – в том числе и иностранные гости, вновь увидели уже несколько «приевшуюся» им картинку: чёткий строй нескольких десятков «старичков» ТБ‑3.

Рисунок 40. В 30‑е годы советская дальнебомбардировочная авиация умела летать строем.

Серьёзных изменений никто из иностранных гостей Столицы первого в мире государства рабочих и крестьян, не заметил…

И это совершенно зря!

Прежде «кирпичиком» стратегической авиации СССР была тяжелобомбардировочная бригада, имевшая четыре эскадрильи по двенадцать машин плюс командирский ТБ‑3 (всего 49 машин), эскадрилью «крейсеров» Р‑6 (12 самолетов) для дальнего сопровождения и разведки и, эскадрилью истребителей И‑5 (31 штуку) для прикрытия аэродромов и эскорта близ линии фронта.

По новому штату в любом бомбардировочном авиаполку должно ровно двадцать семь самолётов: три эскадрильи по три звена‑«тройки»…