Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 252

‑ …И тогда ничто не помешает германской армии пойти дальше на восток и захватить столицу.

Бонч‑Бруевич, довольно‑таки резко возразил:

‑ А Вы что предлагаете, товарищ Верховный главнокомандующий? Действовать «по‑кутузовски»? То есть отступать с боями и сдать Москву?

Тюленев было вякнул с места:

‑ «Эластичная оборона»…

Но тот не дав ему продолжить:

‑ Хочу заметить, что «эластичная оборона», «изматывающее отступление» или как этот вид боевых действий не называй ‑ под силу только хорошо вымуштрованной армии во главе с опытными штабами. Русская армия «образца 1812‑го года», имела богатый опыт отступления во время войны с Наполеоном в Европе. Применение такой тактики нашей армией ‑ ни к чему хорошему не приведёт! Только к потере управления, панике и к бегству…!

Чувствуя себя мальчишкой, которого отчитывает строгий школьный учитель, с чувством досады и в то же время с восхищением, Сталин подумал:

«Все же права была покойная императрица Александра Фёдоровна, рекомендуя своему муженьку гнать этого генерала подальше от Двора».

Меж тем «этот генерал» безапелляционно закончил мысль:

‑ …Поэтому наша «стратегия измора», наша оборонительная тактика, может быть только одна: стоять насмерть!

Согласно кивнув, Верховный подтвердил:

‑ «Стоять насмерть» на оборонительных рубежах – больше ничего нам не остаётся и, по причине национальных традиций и характера русского солдата ‑ веками славившегося именно стойкой обороной. Вспомним оборону Смоленска, Севастополя, Плевны, Порт‑Артура… Или даже оборону наших войск в «котлах» во время войны с финнами…

Тем не менее, он напомнил:

‑ …Но всё же ‑ это тактика, товарищ Бонч‑Бруевич! Мы же здесь собрались поговорить об стратегии в начальном периоде предстоящей войны. А главный принцип стратегии гласит: «Кто защищает всё – не защищает ничего».

Затем, этому «ветерану Куликовской битвы», он задал словами потомков – «наводящий вопрос»:

‑ Если бы в Отечественной войне 1812‑го года Русская армия не была б разделена на три части, а положим своими главными силами ‑ была бы сосредоточенна в Прибалтике… Пошёл бы Наполеон на Москву?

Наморщив лоб, старый служака ответил:

‑ Для его Великой армии, это было бы самоубийственно. Поэтому, сперва он бы разделался бы с угрозой своему левому флангу.

‑ И сколько времени для этого ему бы понадобилось?

Мельком глянув на висевшую на стене огромную карту, тот с выражением озарения на лице ответил:

‑ Если как следует укрепить Ригу, которую не обойти… То порядком.

‑ Если «как следует укреплённая» Рига продержалась хотя бы месяц ‑ осталось бы у Наполеона время, чтоб до наступления зимы захватить Москву?

Уважительно посмотрев на Сталина, тот с озарением на лице:

‑ Навряд ли, товарищ Верховный главнокомандующий. …Так Вы предлагаете?

Тоном, в котором сквозило «я так решил, поэтому так и будет!», он ответил:

‑ Именно это я и предлагаю: самая мощная группировка Советских вооружённых сил должна находиться в Прибалтике и, она должна обладать ударными возможностями.

Сперва выдав афоризм:

‑ «Надейся на лучшее, готовься к худшему, действуй по обстоятельствам…».

Подойдя к висящей на карте, глядя на генерала армии Тюленева, Сталин:

‑ После Минского УРа и самого Минска ‑ взятие которого как я надеюсь, задержится хотя бы на две недели, перед Гитлером и «Объединённым Командованием Вермахта» (ОКВ) должна возникнуть дилемма: куда идти – на Смоленск, что по пути к Москве? Или на Ригу и далее на Ленинград? …Что вообще ‑ не по пути к конечной цели всей компании!

Следом, он перевёл взгляд на Командующего Киевским Особым Военным Округом (КОВО):

‑ Перед Вами, товарищ Апанасенко, стоит задача «поймать» центральную группировку войск противника «за хвост»…

Показывая указкой на карте:

‑ …Для этого надо создать ей угрозу из района Припятских болот, где будет находиться группировка войск ‑ состоящая из одной общевойсковой армии, конно‑механизированной группы и Пинской речной флотилии… Ну и поддержка одной из авиаполевых армий.  То есть перед тем как перебросить главные силы на север, противник должен будет сперва устранить вероятность удара им в тыл.

Наконец, Верховный завершил свою мысль:

‑ И даже если в конце концов, противнику каким‑то чудесным образом удастся захватить Прибалтику и город Ленина… То словами товарища Бонч‑Бруевича – «это наименьшее зло» по сравнению с потерей Центральной России, Москвы и Донбасса.

Начальник Генерального штаба маршал Советского Союза Вознесенский, был категорически не согласен с такой «стратегией»:

‑ В то время Москва был просто большой деревней, а сейчас – это важнейший промышленный центр. Оставлять её без защиты – это безумие.

В отличии от того, уже в общих чертах ознакомленный с «Моонзундской стратегией» Сталина, маршал авиации Берия всецело поддержал Вождя и Верховного главнокомандующего:

‑ Однако и армия Наполеона не была так зависима от коммуникаций, как современная армия Гитлера. Он не рискнёт идти на Москву, пока существует угроза его коммуникациям из Прибалтики.

‑ А если всё же рискнёт?

Спор закончил Верховный:

‑ Значит, ему же будет хуже! Ибо чем глубже заберётся – тем больше увеличится «плечо снабжения». И тогда даже взятие Москвы мало что даст Гитлеру… Его армия будет уничтожена при неизбежном отступлении.

Испросив разрешения, к карте подошёл генерал‑полковник Бонч‑Бруевич и показывая указкой:

‑ Обратите внимание, товарищи, на этот «выступ» с центром в городе Белосток…

Вспомнив из «Послезнания» это недоброй памяти политико‑географическое образование, Сталин подсказал:

‑ «Белостокский выступ».

‑ Да: именно «Белостокский выступ»! Если мы разместим там достаточно крупную группировку войск (или создадим её видимость), то у противника неизбежно появится соблазн ударом из Сувалок через Августов, отрезать её от главных сил. А это в свою очередь как минимум на время отвлечёт значительные силы противника от штурма линии укреплённых районов. А как максимум – позволит нам устроить противнику ловушку.

Верховному эта идея так понравилась, что неожиданно для самого себя он назвал Заместителя начальника Генштаба по имени‑отчеству, что вызвало еле слышный «завистливый шорох» в кабинете:

‑ «Ловушку», говорите? Заманчиво, заманчиво… Подумайте над такой возможностью, Михаил Дмитриевич. Хорошенько подумайте!

***

Далее на Совещание было решено на обращённых в гигантское «предполье» вновь присоединённых западных территориях (про Прибалтику речь будет отдельная) держать лишь немногочисленные но полностью отмобилизованные и находящиеся в состоянии боеготовности «войска прикрытия», задача которых:

В мирное время создавать видимость нахождения в этом районе главных сил.

С началом боевых действий ‑ «путаться под ногами» наступающих на восток группировок Германской армии.

В «предполье» будет находиться семь общевойсковых (три в ЗОВО и четыре в КОВО) так называемых «двухсотых» армий с трехзначными номерами: 200‑я, 202‑я, 207‑я, 211‑я, 228‑я, 229‑я и 231‑я… Номера эти временные и через определённые промежутки времени будут меняться. Например, 202‑я армия может через месяц стать 231‑й или наоборот – 200‑й.

Почему так?

Чтоб словами потомков – «засрать мозги» разведке противника.

В отличии от других – «нормальных» соединений, состоящих из «нормальных» же дивизий и отдельных частей, эти «трёхзначные армии» будут состоять из пяти стрелковых бригад (примерно 4 500 бойцов и командиров) каждая, кавалерийской бригады, танковой, зенитно‑противотанковой.

Такие формирования требуют меньше командного состава и артиллерии, конечно… Но и боеспособность их более низкая. Впрочем, никаких особых «подвигов» никто от них и не ждёт.