Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 196

Выступ снизу перед пилотской кабиной, убрали так как он якобы снижал скорость.

Сталин же считал и считал правильно, что хороший обзор и удобство работы штурмана ‑ который не только вёл самолёт по маршруту, но и имея специальный прицел – бомбил цель, а имея переднюю пулемётную установку ‑ участвовал в отражении атак истребителей, важнее некоторой потери скорости.

Тем более что с появлением в не так уж и далёком времени радиолокационных бомбовых прицелов, их надо будет где‑то размещать…

И «борода» снизу «носа» самолёта – самое им место!

«Раздвоенное» хвостовое оперение позволит убрать хвостового бортстрелка из «вороньего гнезда» за хвостом в общую кабину, что резко повысит его защиту и психологическое состояние. А также в случае его ранения, оказания медпомощи. Ну и замену резервным бортстрелком, которого надо обязательно иметь в составе каждого экипажа.

Стандартизированные спаренные установки 12,7‑мм пулемётов Березина вместо дикого разнобоя 7,62‑мм ШКАСов, 12,7‑мм «Берёз» и 20‑мм авиапушки ШВАК – явно будет на пользу бомбардировщику, как с точки зрения производства – так и эксплуатации.

Бомбовый отсек, в которую должна вмещаться одна пятитонная авиабомба, или целый «набор» боеприпасов полегче…

Сделать такой «отсек» ‑ дело не хитрое, но поднимет ли такой вес самолёт?

Поднимет, ведь максимальная бомбовая нагрузка «старичка» ТБ‑3 была именно пять тонн. И «реальный» ТБ‑7 поднимал «реальную» же ФАБ‑5000 «обр.1943 г.» и сбрасывал её на головы супостатов в рогатых касках…

Правда, при открытом бомболюке.

Рисунок 12. Фугасная авиационная бомба ФАБ‑5000НГ весом в 5 тысяч килограмм. И не такая уж она и огромная! Скорее, это бомбоотсеки советских самолётов были маленькими.

То есть тут дело не в грузоподъёмности, в самой конструкции слишком «ужатого» центроплана. В данном же случае, будет предусмотрено заранее возможность внутренней подвеске такого крупного боеприпаса и Сталина даже стали обуревать сомнения:

«А не слишком ли малый вес я словами потомков – «залупил» для прообраза знаменитой «Кузькиной матери»?».

И исправил Пункт «7», подпункт «а» своего черновика постановления:

«Одну бомбу весом 6000 килограмм».

Словами потомков:

«Вроде бы мелочь – лишняя тонна сброшенная к примеру на Дрезден – питающий Восточный фронт Вермахта крупный железнодорожно‑транспортный узел… А как приятно!».

Здесь обязательно надо упомянуть про то, что бомбовая нагрузка прямо пропорциональна дальности. То есть если ТБ‑7 с двигателями АМ‑34ФРНВ, с двумя тоннами бомб летит на четыре тысячи километров и возвращается обратно, то  с тремя тоннами – всего на три тысячи.

С шестью же тоннами бомб на борту, радиус его действия сократится до одной тысячи километров, а то и меньше.

А «тысяча километров» между прочим, это расстояние от острова Эзель до Праги и заводов «Шкода» и «Татра». Даже до Румынии с её нефтедобывающим районом Плоешти, от Моонзундских островов всего полторы тысячи.

Следом спохватившись:

«А вот с «ассортиментом» кажется, я излишне погорячился. Такой набор авиабомб не в шутку осложнит жизнь не только производителям бомбардировщиков, но и Наркомату боеприпасов СССР.

Поэтому он исправил в черновике:

«Бомбовый отсек должен максимально вмещать на внутренней подвеске на  выбор:

а) одну бомбу весом 6000 килограмм;

б) пять‑шесть бомб весом по 1000 килограмм;

в) контейнеры с 2,5‑килограммовыми осколочными авиабомбами АО‑2,5 (или с зажигательными авиабомбами ЗАБ‑2,5т) общим весом в пять‑шесть тонн».

Люфтваффе использовало для стратегических бомбардировок в основном 1000‑килограммовую SC1000 и, этого вполне хватало…

Ну и нам сам Маркс велел!

Сбрасываемая (возможно в виде 1000‑килограссовых «ротационно‑вращающихся авиабомб» РРАБ‑1) осколочно‑зажигательная «мелочь», это в основном чтоб зенитчики словами потомков – «не бурели». Или же если мы в силу каких‑то причин решим устроить арийцам «огневой шторм» ‑ как в Дрездене в «реальном» феврале 1945‑го.

Сталин отнюдь не был гуманистом‑экстремистом и вовсе не исключал ковровые бомбардировки городов с так называемым «мирным фашистским населением»:

«Ну, а что? «Одна нация, один Рейх, один Фюрер» ‑ один отвечает за всех и, все за одного. Не я так сказал – сам Гитлер, которого не я немцам навязывал (пусть Резун не пиз@дит!), а они сами себе – на свою голову выбрали».

Ну а чертовки дорогие шеститонные «блокбастеры» прибережём для «особо торжественных» случаев!

Узнав из «Послезнания» о том, что не удовлетворившись 1,3‑килограммовыми термитными «зажигалками» Б‑1Е – которые так ловко тушили в ящиках с песком дежурившие на крышах бойцы МПВО и их добровольные помощники из числа гражданского населения, Люфтваффе приняло на вооружение тяжёлые зажигательные авиабомбы весом до пятисот килограмм. «Начинкой» служила смесь нефти, бензина, чистого каучука (или полистирена), белого фосфора и небольшой заряд взрывчатки – который сдетонировав при падении, разбрызгивал горящую жидкость в радиусе до тридцати метров…

Такую «зажигалку» песочком из совочка или куском кошмы не потушишь!

Сталин сделал памятку, что и нам бы не помешало иметь такую массой в одну тонну и стал искать в подсознании рецепт напалма…

Вскоре он нашёл такой:

«Напалм был впервые создан в 1942 году в Гарвардском университете. Профессор со своими коллегами занимался смешиванием порошка из солей жирных кислот с бензином, после чего смесь превращалась в липкую и вязкую жидкость.

Особенностью напалма является стабильное горение при высоких температурах (900‑1200 градусов) в течении длительного времени».

Сталин озадаченно почёсывая подбородок:

«И это всё?! Ладно, подскажу своим химикам – может разберутся с этими «жирными кислотами»…».

С бортовым туалетом и «мини‑кухней» на ТБ‑7 проблем возникнуть не должно. Таковые есть на производящемся по лицензии «Дугласе» (ПС‑64, Ли‑2): конструкторам советской «Летающей крепости» остаётся лишь словами потомков – «технично копирнуть сии ништяки».

Насчёт же «полного комплекта радионавигационного оборудования» и трёх полноценных радиостанций на бомбардировщике ТБ‑7М1, конечно, дело обстоит гораздо печальнее. Однако создание в ближайшем будущем Наркомата радиопромышленности СССР даёт неплохой шанс, что это необходимое для стратегической авиации условие будет успешно выполнено.

Ежели нет, то словами «современника» Остапа Бендера ‑ «заграница нам поможет!».

Наложенное на Советский Союз за Финляндию «Моральное эмбарго» касалось только на запрет передачи технологий авиационного назначения. Про радиопромышленность в нём ничего нет.

«Моральное эмбарго» было оформлено законодательными актами от 15 и 20 декабря 1939‑го года и охватывало следующие поставки:

Самолётов;

Оборудования для производства самолётов;

Авиационных моторов и их частей;

Вспомогательного авиационного оборудования – в том числе видимо и радиостанций;

Авиационных бомб и торпед;

Легирующих добавок для создания специальных сталей ‑ молибден, алюминий, вольфрам, никель;

Высококачественного бензина;

Технической информации для авиапромышленности.

Однако достаточно нанять одного пронырливого адвоката (или целую адвокатскую контору, в Штатах такого «добра» хватает!) чтоб обойти эти запреты, заказав например радиооборудование для…

Советской милиции!

Или в виде отдельных комплектующих.

Или через третьи (например, Латиноамериканские) страны.

Или ещё как – американский адвокат найдёт лазейку в законодательстве… За полновесный доллар, конечно.