Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 138

И угощал сделавших всё что было в их силах лётчиков, коньяком из висевшей на поясе фляжке. Отъявленный антикоммунист, кстати, который терпеть не мог когда Панов или какой другой «волонтёр» называли его «товарищ полковник». Он тут же резко прерывал и поправлял, что он не «товарищ», а «господин».

От своих «товарищей» ему досталось больше.

Некий «наш» человек в китайской военной форме наорал на него и лётчиков, представляя их как «шайку разгильдяев, поставивших себе целью опозорить в Китае честь и достоинство Советского государства и Красной Армии».

Это был товарищ Качанов, которые позже сменил Власова на должности Главного военного советника и отношения с которым у Дмитрия не заладились с первого взгляда.

Первый бой – он и есть первый бой и Дмитрий лишь радовался, что из своих никто в этот раз не погиб. На всю жизнь запомнил он момент атаки, когда холодея и дрожа от страха прорываясь сквозь огненный рой пулеметного огня - заходил в ночном бою спереди-сверху на японский бомбардировщик и, тянул на себя рычажок гашетки.

И на всю жизнь же запомнил, что настоящая война очень отличается от той, какой ее порой показывают в фильмах.

Это очень тяжелая, опасная и редко когда удачная работа.

В следующий раз японцы ударили по аэродрому, применив хитрый тактический ход. Одна группа бомбардировщиков приблизилась к городу, но не атаковала его, крутясь вне «световых полей».

Поднявшиеся по сигналу «Тимбо» истребители около двух часов барражировали, дожидаясь возможности атаковать, а потом выработав горючее пошли на посадку. Вот тогда-то аэродром и был атакован другой девяткой японских бомбардировщиков - зашедших на него не с востока как обычно, а с запада.

Дмитрий и его товарищи, не имея возможности подняться в воздух - впервые в жизни пережили наземную бомбёжку, что тоже было малоприятно.

Хотя после авианалёта аэродром представлял из себя ужасное зрелище - не верилось, что хоть что-то на нём уцелело, но каким-то чудом стоянка с истребителями осталась практически невредимой. Небольшие повреждения машин от разлетевшихся после взрывов бомб осколков и небольших камней, были легко исправимы прямо на месте. Не было убитых или раненых и среди советских «волонтёров», вовремя укрывшихся в убежищах. Но вот охранявшие аэродром китайские солдаты, которые не имели право уйти с поста, были буквально разорваны в клочья. Досталось и неподалёку расположенной деревне, в которой погибло четыре десятка человек…

Дальнейшая боевая деятельность истребителей ПВО Чунцина проистекала в том же ключе что и начиналась и, вскоре стала обычно-привычной. По ночам японцы бомбили Чунцин и его окрестности, аэродром, а они пытались им помешать – в чём совершенно не преуспевали.

Была и первая потеря.

Комэск 1-й эскадрильи - горячий и смелый парень Дайбциев, увлекся погоней за японским бомбардировщиком, потерял наземные ориентиры и не смог вовремя вернуться на аэродром. Когда у него кончилось топливо и остановился мотор, он выпрыгнул с парашютом. Но приземление произошло на отвесную скалу, с которой Дайбциев сорвался и разбился насмерть.

Были и «потери» другого рода, но куда более серьёзные и обидные.

С началом серьезных боевых действий люди стали открывать свое истинное лицо. Ранее обещавший раздирать японцев на части прямо в воздухе, в принципе неплохой лётчик Корниенко оказался изрядно трусоват. Он то и дело, по надуманным причинам выходил из боя и в конце концов его пришлось «списать». «Бравый» командир Гриша Воробьев – у которого после первого же боя навек поселился страх, вдруг захворал, раскашлялся, объявил себя совсем больным и бросив своих подчинённых на по сути случайного человека – лётчика-испытателя Супруна и комиссара, улетел в Москву.

В первое время боевых потерь они не имели - кроме вышеописанной досадной смерти, конечно… Но и результаты в виде горящих обломков японских самолётов вокруг города отсутствовали напрочь. Удручающе низкая эффективность работы авиации ПВО, конечно же, не устраивала ни китайцев - не тем более наших военных советников и, Дмитрий после каждого авианалёта получал хорошенькую взбучку.

Возможно это имело бы для Дмитрия Панова серьёзные последствия (с обладателя Ордена Ленина и Депутата Верховного Совета – как с гуся вода), но тут его выручили братья по оружию – экипажи дальних бомбардировщиков ДБ-3, которые своими успехами отвлекли внимание начальства от неудач преследующих лётчиков-истребителей.

8-го августа два десятка наших самолётов разбомбили базу японской бомбардировочной авиации, 20-го августа – базу истребительной авиации на аэродроме Юнчен.

Самураи подобной наглости от «китайской» авиации не ожидали и нашим волонтёрам отбомбиться удалось как на учениях, без потерь. Даже если не брать во внимание трескотню в местной прессе, сообщающей об сотне уничтоженных на стоянках самолётов противника и казарм с лётным и техническим персоналом накрытых бомбами, успех был потрясающим: японцы на две недели оставили их в покое, по всей видимости зализывая раны.

После чего Дмитрий понял одну простую вещь:

Лучшая ПВО – это собственные бомбардировщики над аэродромами бомбардировочной авиации противника. Он часто беседовал на эту тему с военными советниками – особенно с Батицким и Анисимовым: мол, хорошо бы противовоздушной обороне китайской столицы обзавестись хотя звеном СБ, и парой дальних разведчиков…

Но возможности китайской бомбардировочной авиации были строго ограниченны поставками из СССР.

Появились успехи и у истребительной группы, которой по сути командовал Дмитрий Панов.

Правда, они были несколько другого рода.

Ещё перед отъездом из Москвы советских «волонтёров» строго настрого проинструктировали: при первой же возможности, покупать, или даже воровать и передавать в советское посольство все увиденные ими технические новинки.

Китайцы - очень древний и изобретательный народ и, были они явно себе на уме. На своих И-15бис, например, они вывели все гашетки пулемётов на одну, что было очень удобно. Дмитрий «со товарищи» технично копирнули это устройство и передали своим. Туда же отправился переключатель, позволявший свободно регулировать питание мотора из разных баков - одним щелчком можно было перейти на подпитку мотора горючим из подвесного бака.

Очень интересной была также осветительная свеча для аэродромного прожектора, не требовавшая электричества. Длинной в метр с лишним, она устанавливалась в закрепленный на треноге прожекторный рефлектор и, будучи зажженной - давала пламя и луч света очень хорошо освещавший аэродром, но при этом не слепящий глаза лётчику при посадке.

С дюжину таких «свечей» умыкнули воспользовавшись очередным японским авианалётом, тщательно упаковали с сопроводительной запиской отправили в СССР.

С разбившегося в горах китайского истребителя И-15бис, так же под шумок был «скоммунизден» и тайком передан в посольство американский крупнокалиберный пулемёт «Браунинг» с патронами. К глубокому сожалению, радиостанцией в тот раз обзавестись не удалось, так как та была разбита в хлам.

Японцы сравнительно быстро пришли в себя и, с конца августа и по середину сентября, большими группами совершая налёты на Чунцин… И даже расширив географию на другие города Китая - порой очень далеко находящимися от условной линии фронта. Ну и про аэродромы, где базировалась немногочисленная китайская авиация, они отнюдь не забывали.

Особенно Дмитрию и его товарищам запомнился авианалет 6 сентября 1939-го года, когда учтя прошлые ошибки и разработав соответствующую тактику, им удалось «размочить счёт» - сбив японский бомбардировщик, который рухнул южнее Чунцина и всю ночь догорал там, освещая большое горное пространство покрытое пологом темной безлунной ночи.