Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 123

И с лютой безнадёгой махнул рукой:

- Это, словами потомков – «менталитет»! А менталитет армии – это судьба народа, кормящего эту армию.

***

Однако давайте разберётся:

«Откуда и есть на Руси» взялись такие вот «зашоренные» отцы-командиры и под стать им пассивно-неактивные «митюхи»?

Менталитет военного сословия – он как материя: не берётся ниоткуда и, не исчезает в никуда. Это результат народного образования (просвещения), патриотического воспитания и так называемой «военной культуры». Дело в том, что он – Сталин, принял не только «страну с сохой» - как метко подметил Черчилль, но и армию с удручающе низким уровнем всех трёх вышеназванных составляющих у её военного сословия – сиречь высшего, среднего и даже низшего командного и, рядового состава .

Начнём словами потомков - «разбор полётов и раздачу слонов» с первой составляющей.

Нашу страну можно занести в словами потомков – «Книгу рекордов Гиннеса» по многим номинациям. Например, в начале XX века Российская империя была единственной из великих европейских держав, не имевшей всеобщего среднего образования. К примеру в Германии бесплатное обучение в народных школах ввели в 1850-м году, когда не менее половины всех россиян всё ещё были крепостными рабами - которых продавали, меняли на борзых щенков, проигрывали в карты и…И регулярно пороли на конюшне - зачастую чисто «для профилактики», чтоб быдло знало своё место. После освобождения, вместо введения хотя бы всеобщего начального образования, Имперское правительство «осчастливило» народ «Законом о кухаркиных детях» - разом закрыв доступ к просвещению для подавляющей части населения.

Хотя и не тут же, но это всё же аукнулось и «аукнулось»…

Глобально!

Ещё в конце XIX века военными аналитиками была замечена прямая зависимость между образованностью солдат и их боеспособностью. С усложнением тактики и техники, потребовался новый тип массового военнослужащего: грамотного, индивидуально развитого, инициативного и что самое важное – мотивированного. А такого призывника могла дать только школа.

Словами современника Бисмарка - Оскара Пешелья, сказанными им после Австро-прусской войны:

«Народное образование играет решающую роль в войне… Когда пруссаки побили австрийцев, то это была победа прусского учителя над австрийским школьным учителем».

А если, как это было в России накануне Первой мировой войны, этого «школьного учителя» вообще нет?

Чуть позже, русский генерал Михаил Анненков, бывший наблюдателем во время Франко-прусской войны, отметил радикальное влияние грамотности на качество войск:

«При подобном составе армии все части войск являются уже не бездушными машинами, действующими только по команде и нравственно теряющимися при утрате офицеров, но сознательными исполнителями…».

Понятно?

Только среднее образование может дать нации сознательного бойца. А у нас даже маршалы (тот же Жуков), зачастую имели в лучшем случае начальное образование. Можно чисто ради эксперимента поймать на улице первого встречного четвероклассника, побеседовать с ним с полчаса и получить полное представление об мировоззрении и уровне мышления нашего «Маршала Победы» и всей генеральской «братвы» иже с ним…

Первый «звоночек» прозвенел во время Русско-японской войны, одной из причин проигрыша которой стала более высокая грамотность японских призывников по сравнению с русскими.

Во время Первой мировой, это был уже не «звоночек» - а в прямом смысле погребальный колокол. По статистике, на тысячу новобранцев в Русской императорской армии приходилось 617 неграмотных. В Германской армии, один(!) неграмотный приходился на три тысячи призывников…

А это уже приговор!

Положение усугублялось тем, что в отличии от стран Европы и Северной Америки, население Российской империи на 85 процентов состояло из крестьян. Конечно, неприхотливый, выносливый и трудолюбивый крестьянин лучше приспособлен к условиям и тяготам полевой войны, нежели «избалованные» горожане…

Но имеются и немаловажные нюансы: в условиях тотальной войны XX века с её массовыми призывными армиями, даже хотя бы поверхностно знакомый с техникой горожанин обучался солдатскому ремеслу быстрее, чем даже знающий «грамоту» селянин.

Выдающийся российский учёный-экономист Ян Блиох заметил перед самой Первой мировой войной:

«Новейшие условия боя неблагоприятны для русской армии в том смысле, что они уменьшили значение именно тех качеств, которыми русские войска обладают в высокой степени, зато выдвинули вперёд такие требования, которым наши войска отвечают уже в меньшей степени. Так, главная сила русского солдата всегда была в геройском, суворовском ударе в штыки, не считая своих потерь от огня, и в упорной, но пассивной обороне в фортах и окопах… Но никакое мужество не устоит против тех потерь, которые окажутся при современных условиях, если вести атаки во что бы то ни стало… Что касается упорства обороны, то самая упорная оборона все-таки должна окончиться сдачею, если она остаётся пассивною, если обороняющийся не проявляет сам инициативы. А это – уже иное свойство, чем готовность к самопожертвованию и к перенесению всяких лишений…».

А это уже дважды вынесенный приговор!

Недостаток образованных горожан порождал ещё одну проблему: узкая база для производства в унтер-офицеры и офицеры низшего уровня.

И главное – качество(!) офицерского состава.

Если в Германии на должность командира роты теоретически можно было готовить почти любого из тринадцати миллионов потенциальных призывников – все они обладали необходимым базовым средним образованием и, отбор кандидатов в офицеры ограничивался исключительно военными способностями каждого из них…

То в России, таких было не более двух(!) процентов от общего числа военнообязанных.

В результате ещё до войны, в Русской императорской армии мирного времени дефицит командных кадров достигал десяти процентов. После начала же её, после огромных потерь понесённых офицерским корпусом в первые же месяцы, Верховное командование сделало ставку на выпускников так называемых «Школ ускоренной подготовки офицеров при запасных пехотных бригадах», которые позже стали именовать «Школами подготовки прапорщиков пехоты» и, которых в 1916-м году было аж тридцать шесть.

В «Школы прапорщиков» брали всех, имеющих хоть какое-то образование, учили три-четыре месяца вместо довоенных двух лет и выпускали в войска. Никаких выпускных экзаменов не было, выводы о профессиональной пригодности выпускников делали комиссии во главе с начальниками школ. Естественно, никакой речи о качестве низшего офицерского звена при такой системе отбора и быть не может…

И вот вам третий – окончательный приговор Российской Империи и обжалованию он не подлежит!

Говорите, «большевики развалили своей пропагандой Русскую императорскую армию»?!

Категорически нет: её развалил «Закон о кухаркиных детях154»!

Большевикам после него, по сути, было нечего делать – власть сама шла к ним в руки. Но власть и страна им досталось в том числе и, с «солдатами-митюхами» и с командирами – набранными из всех подряд, лишь бы читать-писать умел.

***

Однако история то на этом вовсе не закончилась…

Сталин досадливо поморщился, вспомнив как на восхищенную похвальбу английского писателя Герберта Уэльса:

«…В настоящее время во всем мире имеются только две личности, к мнению, к каждому слову которых прислушиваются миллионы: Вы и Рузвельт. Другие могут проповедовать сколько угодно, их не станут ни печатать, ни слушать. Я еще не могу оценить то, что сделано в Вашей стране, в которую я прибыл лишь вчера. Но я видел уже счастливые лица здоровых людей, и я знаю, что у Вас делается нечто очень значительное. Контраст по сравнению с 1920 годом поразительный».