Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 118

- Я вспоминаю, что когда я был в Академии имени Фрунзе, тогда ни одна книга военного порядка, не была не обсужденной на наших группах.

Продолжил самоистязание Начальник Артиллерийского управления РККА, член Главного Военного Совета комдив Георгий Савченко:

- Я должен прямо сказать, что у нас не принято говорить о положительных качествах противника. Если я соберу своих помощников и отзовусь о формах работы иностранной армии положительно, то заранее знаю, что из десяти присутствующих девять будут писать на меня донесение.

И чем далее, тем более:

- Часто получается, что командир не хочет служить в армии других стран, и его там не держат, его отпускают, а у нас наоборот, если кто-либо сам изъявляет желание уйти из армии, его держат. Это, конечно, неправильно. Не хочешь служить - надо увольнять.

- Что касается критики и самокритики, то мы очень здорово начали критиковать и вместо того, чтобы по культурному относиться, мы начинаем в печати шельмовать, начинаем один другого подсиживать, и большое количество людей мы отталкиваем от печати.

- У нас нет уважения командира командиром и работника работником. Нам в военной идеологии надо научиться уважать друг друга, научиться хорошему подчинению независимо от занимаемого положения. Я убежден, что если мы не приучим, чтобы старший лейтенант отдавал под козырек капитану, то мы долго будем отставать в дисциплине.

- В нашей присяге говорится — это основное направление воспитания наших кадров. Отсюда вытекает вопрос - почему же мы не имеем волевого и полноценного бойца. Мы об этом очень много болтаем, но мало проводим в жизнь реального, и, в конце концов, нужного полноценного командира нет.

- У нас секреты не могут держаться и минуты. Товарищ Сталин нас об этом неоднократно предупреждал, что даже некоторые вещи не нужно говорить и начальникам. Передашь какую-либо вещь, и в конце концов получается, что к вечеру уже все знают, ходят улыбаются, а старший начальник думает, что никто ничего не знает, и все держит в секрете. И вот, товарищи, можно ли при таких условиях провести какую-либо операцию? Конечно нельзя.

И без того убитое с утра настроение у Вождя народов, после таких речей испортилось окончательно:

«С такими командирами и с такими настроениями, воевать нельзя!».

Как бы в подтверждении его мыслей, очередной выступающий:

- Нам нужно взять в основу и разрешить вопросы, что нам мешает. По-моему, нам мешает то, что мы завели нехорошую систему, а именно — когда получим приказ старшего начальника, начинаем его обсуждать, как лучше выполнить, а в этом кроется основной и первый зародыш критики приказа. Нам же нужно добиться того, чтобы, получив приказ, никто и ни под каким соусом не должен его критиковать. Такое положение надо провести раз и навсегда…

Сталин иронично прищурился:

«Вот так вот! Получил значит от дурака в синих штанах дурацкий приказ – умри, но его выполни! Так воевали ещё при царе Горохе, так воевали в Финляндии, так воевать будем и впредь».

- …Комсомольцы, приходящие в армию, сплошь и рядом являются самыми недисциплинированными. Именно в средней школе не заложены те основные элементы дисциплины, которые нужны для нашей армии.

Тут уже не выдержав, ибо задело за живое, Вождь соскочил с места:

- Я вижу, товарищи командиры, что вам нужен не сознательный боец – а крепостной раб, типа такого – какой был при императоре Николае Палкине!

После двухминутной тишины, из зала послышалось:

- А где ж его взять то – «сознательного бойца», товарищ Сталин? Лично мне такие покамест не попадались…

После ещё одной – довольно продолжительной паузы, Командующий артиллерией 8-й армии комбриг Клич, открыто возразил Вождю:

- Товарищ Сталин! Вы не правы.

Вождь зло прищурился:

«Это тот самый Клич – которого в сорок первом расстреляли (обязательно расстреляют!) за преступную халатность вместе с Павловым».

Но ему всё же стало любопытно:

- В чём я не прав, товарищ комбриг?

- Красной Армии и нам – её командирам, нужен сознательный(!) дисциплинированный боец. И именно сознательность дисциплинирует бойца… Но в первую очередь требовательность! Потому что на сознательности далеко не уедешь, что мы воочию видели во время Финской войны. И требовательность в первую очередь к начальствующему и политическому составу. И начинаться эта «требовательность» должна с мелочей – в первую очередь с внешнего вида.

Полуобернувшись к залу, он:

- Пример вчерашнего дня. Сажусь в метро, на станции вижу политработника артиллерии, одет по форме, плащ нараспашку, на голове самая обыкновенная кепка. Это безобразие. Когда я подошел и сделал ему замечание, этот «политруководитель» даже не понял меня. Я ему говорю - как вы явитесь в часть, будете требовать соблюдения дисциплины и требовать ношение формы. Он говорит, что вы обижаете меня этим замечанием.

Это был «камешек в огород» Мехлиса, но тот согласился:

- У нас внедрили, что вне строя - каждый вольный гражданин. Это вошло в плоть и кровь каждого.

Клич продолжил:

- Мы не внедряем дисциплины начиная с командира. У нас в армии много случаев недисциплинированности, в первую очередь, начиная с командира и политработника. Мы первые не требуем этой дисциплины, проходим мимо недисциплинированных командиров и политработников.

Из зала его поддержал Воронов:

- Это не единичный случай. От московского гарнизона в выходной день выставляется три сотни командиров и политработников на гауптвахту. Чем выше командир, тем больше распущенности.

Мехлис:

- Часто получается, что командир не хочет служить в армии других стран, и его там не держат, его отпускают. А у нас наоборот, если кто-либо сам изъявляет желание уйти из армии, его держат. Это, конечно, неправильно. Не хочешь служить - надо увольнять.

Комдив Савченко:

- За последние шесть месяцев мне пришлось три месяца провести в Германии, наблюдать военный лагерь своими глазами в два периода - в период ноября и в период март-апрель. Я хотел подчеркнуть, что в ноябре под ружьем ходил молодой солдат, вид был кадровый. Сейчас пришел под ружье состав до 40-летнего возраста и тоже выглядел настоящим солдатом - не таким, как здесь говорил товарищ Сталин – наши «митюхи».

- Мне раньше представлялось, что раз офицер, то он шатается по кабакам и пьянствует. Неверное это представление. Немецкий офицер очень большую работу проводит. Он сидит до часу ночи - работает. У него один день отдыха был в неделю - в воскресенье, и он нигде не шатается. Нужно разбить это представление о противнике!

- У немцев система подготовки командного состава поставлена очень гибко. Вот один мне рассказал, что после производства он стал лейтенантом, а потом ни одного следующего чина не получил без сдачи как бы дипломной работы. Дается задача, причем его заставляют работать не только в роте, но требуют работы в письменном виде, тогда он через некоторое время получает чин…

Вновь обратившись к Сталину, комбриг Клич:

- Об этой разболтанности нашего командного состава и политработников надо прямо поставить вопрос. Кардинальным вопросом для нашей армии является дисциплина. Это есть один из важнейших элементов формирования военной идеологии.

- Я лично считаю, что первое, что нам необходимо сделать по вопросу военной идеологии - это очистить нашу Красную Армию от всех непригодных командиров и политработников, которых имеется, к нашему сожалению, довольно много.

После Клича, слово взял комдив Шлемин – Начальник Академии Генерального штаба КА, Главный редактор журнала «Военная мысль»:

- Также в связи с этим, то есть по вопросам дисциплины, надо немедленно поставить вопрос относительно взысканий. Наши наказания на гауптвахте являются для многих командиров, можно сказать, прямо отдыхом.