Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 11

Приказ вступает в силу с 0.00 часов 19 апреля 1940 года и действует вплоть до особого распоряжения.

И.В. СТАЛИН».

Размашисто расписавшись, Вождь протягивает бумагу комдиву и дождавшись когда тот ознакомится, ставит задачу:

- Завтра с шести утра, без шума(!) берёте под контроль Штаб московского военного округа. Если застанете там товарища Будённого, задержите его вплоть до особых распоряжений. Но это навряд ли: товарищ Будённый не любит бывать в штабах. Затем, с 8.00 - «репетиция парада» на Красной площади с оцеплением близ прилегающей территорией и проездом бронетехники.

Сперва не поняв, тот переспросил:

- «Репетиция парада»?! Для чего?

- Для демонстрации.

Глаза комдива расширились и озарились от понимания:

- Понял, товарищ Сталин.

Заострив поднятым указательным пальцем внимание, Вождь уточнил кой-какие важные моменты:

- Личный состав во все «тонкости» посвящать не надо, товарищ комдив. На все вопросы отвечайте «Мне приказал Сталин, а я вам». Поняли?

- Понял, товарищ Сталин.

- Всех впускать в Кремль, но никого не выпускать. Постарайтесь обойтись без стрельбы, товарищ Артемьев! Но боекомплект берите полный. И пусть обязательно наготове будут медики, мало ли что.

- Будет исполнено, товарищ Сталин.

Призадумавшись, Вождь вдруг спросил:

- Что Вы скажите про командира 1-й Московской пролетарской дивизии?

Комдив призадумался было, но ненадолго:

- Про комбрига Ивана Ивановича Биричева? Ничего плохого не скажу… Но и хорошего тоже. Вот только очень странным выглядит его недавнее назначение: из порученцев маршала Будённого – на лучшую дивизию Красной Армии.

Собрав воедино и этот «пазл», Сталин после недолгих раздумий приказал:

- Тогда вот, что… Командира «Пролетарки» под каким-нибудь предлогом вызовите куда-нибудь и задержите.

- Арестовать?

Вождь чуть ли не по слогам:

- Арестовывать. Вы. Никого. Не имеете. Права. Просто задержите вплоть до развязки событий и всё. А дальше видно будет.

- Понял, товарищ Сталин.

***

Воспользовавшись телефоном воинской части, Власик позвонил Поскрёбышеву и получил список комсомольцев-добровольцев участников Финской войны, а ныне занимающих должности секретарей комсомольских организаций. И первым список из двух десятков фамилий возглавлял «Железный Шурик» - двадцати двухлетний Александр Николаевич Шелепин, студент и Секретарь комитета ВЛКСМ Московского института философии, литературы и истории «Имени Чернышевского».

Он совсем недавно был выписан из госпиталя, был не совсем здоров на вид и ходил прихрамывая с тросточкой. Лишь умные глаза сияли по-молодому задорно и даже слегка вызывающе.

После знакомства и короткого разговора на «общие темы» - давшими «Железному Шурику» время прийти в себя, Вождь начал издалека:

- Как и Вам, уверен, мне часто приходилось слышать, что «Красная Армия – всех сильней», «Если враг нападёт - Красная Армия станет самой нападающей армией в мире», «Малой кровью могучим ударом» и так далее… Только Вы это слышали по радио или читали в газетах, а мне приходилось выслушивать лично от товарищей командиров в звании до маршала включительно.

Шелепин внимательно слушал, изредка кивая в знак согласия.

- Однако, случилась совсем небольшая война с маленькой Финляндией – в которой населения примерно как в одной только нашей Ленинградской области и вдруг оказалось, что нас с вами, товарищ Шелепин – нагло обманывали! Красная Армия воевать не готова, а её командиры – мало сведущие в военном деле дилетанты, поднаторевшие только в очковтирательстве и в стукачестве друг на друга в карьерных целях…

Помолчав, Сталин спросил глядя прямо в глаза:

- Или, Вы со мной не согласны, товарищ Шелепин?       Или, как и было обещано советскому народу, в Финляндии мы победили «малой кровью, могучим ударом»?

Тот, со всей свойственной молодости горячностью, не смог сдержать эмоций:

- «Малой кровью…?». Да за финскую войну, товарищ Сталин, наших командиров вешать надо!

Схватив и удерживая его за локоток, Вождь спросил глядя в глаза:

- В глаза это сможете им сказать?

- Смогу!

- А членам Политбюро ЦК ВКП(б)…?

Чувствуя его страх – что чисто по-человечески понять можно, уточнил:

- …Если я буду стоять рядом?

Сглотнув, Шелепин уверенно и бодро ответил:

- Смогу, товарищ Сталин.

Обращаясь к Начальнику охраны, Вождь с восхищением воскликнул:

- Смотрите какую молодёжь мы вырастили, товарищ Власик! С такой молодёжью - мы и, Гитлера победим и новое общество построим.

Затем, став предельно серьёзным:

- Но, как говорил пролетарский поэт: «Единица – ноль! Голос единицы – тоньше писка». Вы сможете поднять вашу комсомольскую организацию…?

Вновь почуяв заминку, вновь внёс соответствующую поправку:

- …Если я дам Вам соответствующие полномочия?

И вновь получил твёрдый ответ:

- Смогу, товарищ Сталин.

Вождь тут же достал из портфеля чистый бланк и написал:

«Товарищ Шелепин действует по поему поручению, в интересах советского народа, Советского правительства и Коммунистической партии. Всем без исключения официальным лицам оказывать полное содействие.

И. Сталин».

Вручив сей документ - который было бы правильнее назвать «филькина грамота», он продолжил:

- Однако, дело настолько важное и грандиозное, что и одной комсомольской организации мало!

Вручив список с адресами таких же как Шелепин, но неизвестных потомкам руководителей комсомольских организаций – ветеранов Финской войны, Сталин:

- Времени у Вас ещё много, денег на такси даст Вам товарищ Власик. Товарищ Власик! У Вас имеется наличность?

По взгляду Вождя тот полез в карман, достал несколько купюр и не считая, вручил комсомольцу.

- Оповестите всех, что завтра в восемь утра, я приглашаю их и членов возглавляемых ими комсомольских организаций на митинг по адресу: улица Знаменка 19, возле метро Арбатская. Это бывшее Александровское военное училище. Знаете где это, товарищ Шелепин? Иль зайдём в магазин, глобус Москвы купим?

Они все трое посмеялись шутке юмора, после чего комсомолец ответил:

- Знаю, товарищ Сталин. Я ж коренной москвич! Это не так уж и далеко от Кремля – за полчаса дойти можно.

- Ну тогда не опаздывайте с товарищами. Я могу задержаться – ещё в одно место заехать надо, с ещё одним товарищем поговорить. Так что если задержусь минут на десять-пятнадцать, или даже тридцать… Не паникуйте!

Помолчав, Шелепин осторожно спросил:

- Что нам с товарищами делать, после того как соберёмся?

- Только то, что законом не возбраняется! Там собирается Комиссия при Главном Военном Совете… До моего приезда не пускать в здание товарищей командиров, говорить им в лицо то – что вы с товарищами про них думаете. Больше ничего – никаких активных действий, вроде битья командирских морд. Поняли, товарищ Шелепин?

Тот, с хорошо заметным сожалением по поводу последнего запрета:

- Понял, товарищ Сталин.

- Ну раз поняли, то тогда давайте с Вами попрощаемся до завтрашнего утра.

- До свидания, товарищ Сталин!

Оставшись наедине с Власиком в машине, Вождь в изнеможении откинулся назад на пассажирском кресле и с облегчением выдохнул:

- Фффуууффф!!! Ну а теперь домой.

Сталин и без всякого «Послезнания» знал, что желающих добровольно попасть на фронт борьбы с «белофиннами» было немало с самого начала войны. Особенно среди учащейся молодёжи крупных городов, студентов, членов ВЛКСМ. Донесения из многих военных округов отмечали избыток добровольцев, что позволяло производить среди них отсев по признаку физической годности, военных навыков и лыжной подготовки. И наибольшее количество добровольцев дала именно столица, где одних только лыжных батальонов было сформировано более двух десятков.