Академия Грайн. Выпускной курс (СИ) - Кандера Кристина - Страница 46

«Яма» разительно отличалась от того же «Логова» хотя бы уже тем, что внутри не было ни одного игрового автомата. Мрачный питейный зал, низкий потолок, потемневшая от времени и пролитого спиртного мебель, барная стойка, тянущаяся вдоль одной из стен, запах крепкого алкоголя, жареного мяса и пота — здесь ничего не изменилось за тот год, что Егор не был внутри. Разве что посетители… впрочем, это спорный вопрос. «Яма» принадлежала извечному сопернику Крыса в борьбе за власть в Грайне. В прошлый раз, когда Гардов был здесь, все закончилось массовой дракой, выбитыми зубами и сломанными костями, а ему самому пришлось срочно уматывать от стражи по ночным улицам города.

Остановившись возле барной стойки, Егор сделал заказ и в ожидании пока бармен выполнит свою работу, обернулся, опираясь локтями на темное полированное дерево, оглядел полупустой зал. На него старательно не обращали внимания, даже не смотрели в его сторону, но Гардов точно знал, что хозяин сего местечка уже в курсе, какую рубку прибило к его берегам.

Забрав у бармена тяжелый стакан с выпивкой, Егор неторопливо приблизился к ближайшему пустому столику у стены и вальяжно развалился на тяжелой деревянной скамье в ожидании, лениво покручивая в руках стакан. Пить сегодня Гардов не собирался, куда важнее было понять, что происходит в Грайне…

Его ожидания были оправданы. Не прошло и четверти часа, как из неприметной дверцы за барной стойкой показался ни кто иной, как сам Девон — хозяин «Ямы» и извечный противник и заклятый враг Крыса. Гардов только усмехнулся, глядя прямо в глаза одного из опаснейших людей города. Что ж, его расчеты оказались верны, теперь дело за малым — надо лишь правильно расставить фигуры и выиграть этот раунд.

Майк Рандоу ненавидел прогибаться под обстоятельства. С небольшой натяжкой, можно было сказать, что у него было все для счастливой жизни: богатая семья, положенные по статусу друзья, определенное положение в обществе, обеспеченное вышеперечисленными факторами. Он жил так, как жили все, кто, так или иначе, принадлежал его кругу и не задумывался о будущем. Для чего, если все уже давно распланировано родителями и принято им самим.

Так было ровно до того самого момента, как лучший друг Майка не получил пулю в лоб. И стоя над телом Витьки, глядя на то, как вокруг его головы растекается темное пятно, Майк вдруг понял, что его жизнь на самом деле пуста.

Друзья? Теперь от отчетливо понимал, что их у него не осталось. Семья? Да, семья есть. Мать, для которой встреча с подругами и очередное посещение салона красоты важнее сына и его переживаний. Отец, думающий только о выгоде. Сестра… слишком маленькая, чтобы вообще что-то понимать. Хотя, наверное, сестренка, в своей детской непосредственности, была единственной, кому вообще было дело до него самого. Только она искренне обрадовалась тому, что брат вдруг появился дома во внеурочное время и теперь может играть с ней в ее детские игры и помогать прятаться от няньки, которая уже знатно достала.

Две недели каникул, выпавших на долю студентов пятого курса факультета энергетов, длились для Майка слишком долго.

Он думал. Переосмысливал свою жизнь, свое поведение, пытался заново расставить приоритеты и… Ничего у него не получалось. Собственная жизнь вдруг стала казаться пустой и какой-то односторонней, серой… бессмысленной. В душе поселилась тоска. Она точила его изнутри, не оставляя в покое ни на минуту, не давала свободно вздохнуть, не отпускала…

В другое время Майк бы плюнул на все, вызвонил Витьку и завалился вместе с закадычным приятелем в какой-нибудь клуб, напился бы, снял девчонку на вечер… весело провел бы время.

Но Витьки больше не было. И принять это почему-то не получалось. За две недели, Майк раз десять ловил себя на том, что набирает на телефоне номер лучшего друга. Единственного своего друга, как оказалось.

Вот и сейчас, сидя в своей комнате в академии, Майк то и дело прислушивался к звукам, раздающимся из-за плотно прикрытой двери. Казалось, что вот-вот она распахнется и на пороге появится довольный Витька, заржет, как всегда, отпустит какую-нибудь пошлую шуточку, дернет головой, отбрасывая с лица слишком длинную челку и, подмигнув, выдаст что-нибудь в духе:

— Эй, не кисни, дружище. Давай зажжем, а то как-то тухло!

И Майк ждал. С замиранием сердца, сжимая кулаки с такой силой, что пальцы сводило судорогой, закусив губу, почти до крови… он ждал… А Витьки все не было. И уже никогда не будет.

Дверь распахнулась так неожиданно, что Рандоу подскочил, неосознанно сделал несколько шагов вперед, чувствуя, как перехватывает дыхание, как…

— Ну и? — резкий голос заставил Майка поежиться и непроизвольно отступить на шаг. Он был знаком, этот голос и его обладатель тоже был хорошо знаком. Только вот видеть его Майк не желал от слова совсем. — Долго еще будешь прятаться?

Северьян Абзалов вошел в комнату и небрежно захлопнул за собой дверь. Сложил руки на груди и с ехидством посмотрел на приятеля.

— У меня вечеринка.

— Нет настроения, — хмуро бросил Майк, отступая назад. Разговаривать с Абзаловым не было никакого желания.

— Я не спрашиваю, есть у тебя настроение или нет, — усмехнулся Северьян. — Ты мне нужен, так что…

— Иди ты нах..! — емко высказался Майк.

— А ты я смотрю, осмелел, — Абзалов скривился, но позы не изменил. Так и остался стоять, прислонившись спиной к двери. — Только вот… кто тебе давал право так со мной разговаривать.

— А я что, должен разрешения спрашивать? Ты последний, кого я вообще хочу видеть, Абзалов. Так что… вали отсюда, пока я еще сдерживаюсь. А то… знаешь, могу ведь и подпортить тебе личико.

Усмешка Абзалова стала хищной. Серые глаза сверкнули лютой ненавистью, губы скривились… но и только. Ни страха, ни удивления — только холодная решимость и полная уверенность в собственном превосходстве.

— У тебя десять минут, Рандоу. Десять! И ты придешь. И будешь и дальше заглядывать мне в глаза и смотреть в рот, выпрашивая милости. Ничего не изменилось.

— Что? — Майка подскочил, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не врезать по красивому, холеному лицу Северьяна. — Пошел вон! После того что случилось, я с тобой на одном километре ср… не сяду, понял?

— Ты нарываешься, Рандоу, — Абзалов по-прежнему усмехался. Он был спокоен и уверен в себе и своем праве. — Не забывай, от кого зависит благосостояние твоей семейки. Я слышал, твой папаша ввязался в одну авантюру и не потянул… ничего удивительного, впрочем. Нечего лезть в дела, в которых ты ничего не смыслишь…

— Ах, ты мразь! — взревел Майк. Сжав кулаки, он ринулся вперед, отчаянно желая врезать Абзалову, разбить ему лицо, почувствовать как хрустят под его кулаками чужие кости, как хлюпает кровь…

Только вот Северьян даже бровью не повел. Не пошевелился, только ухмыльнулся еще противнее.

— Сдай назад! — насмешливо выплюнул Абзалов. — Иначе вся твоя семейка окажется на помойке, можешь мне поверить. Одно мое слово и отец пересмотрит свое мнение относительно финансирования некоего проекта…

— Плевать! — выдохнул Майк, но остановился.

— Да? — Северьян усмехнулся еще гаже. — Уверен? Если мы остановим финансирование, то твой папаша — банкрот. Полный. Ты готов рискнуть? Я так и думал. Так что сворачивай свои амбиции, засунь язык в… сам знаешь куда и будь хорошим мальчиком. У тебя есть десять минут, Рандоу. Сегодня я хочу развлекаться.

С этими словами, Северьян развернулся и вышел, закрыв за собой дверь. Майк остался один. Он ненавидел Северьяна, ненавидел отца, который был готов на все, лишь бы оказаться рядом с Абзаловым-старшим, добиться его расположения, внимания и… финансового вливания в свою компанию… Но больше всего, Майк ненавидел себя, потому что понимал, что не может себе позволить разрушить все то, что столько лет создавал его родитель.

Сейчас Майк думал об отце, который готов на все лишь бы удержаться среди таких вот, как Абзалов-старший, о матери, не представляющей жизни без приемов и вечеринок, предметов искусства, дорогих мехов и украшений, о сестре, которая учится в элитном лицее. Что будет с ними?