Рождённая временем (ЛП) - Сэмюэлс Сара - Страница 4

У меня заурчало в животе.

— Ну ты и дразнила, пап, — сказала я с улыбкой.

— Просто любящий отец, — ответил он, ставя тарелку с беконом в центр стола. — А теперь садись, садись. Давай завтракать!

Я устроилась на одном из белых деревянных стульев и наблюдала, как папа суетится по кухне. Он немного сутулился, а волосы у него заметно поредели. Высокий мужчина среднего телосложения, уже за шестьдесят; в его волосах седины было куда больше, чем тёмных прядей. И всё же его светло-голубые глаза по-прежнему оставались умными и внимательными, не упуская ни одной детали. На лице появилось ещё больше морщин, но ум оставался таким же блестящим, как в моём детстве. А улыбка всё так же сияла теплом, словно солнце.

Иногда мне было почти больно смотреть на него. Он казался таким беззащитным.

Поэтому я перевела взгляд на окно его кухни.

Вокруг его скромного дома раскинулся настоящий лес из секвой, сосен и кустов рододендрона. Несмотря на то что дом находился недалеко от шумного города, он был полностью скрыт от посторонних глаз и случайных прохожих.

После смерти мамы папа всегда винил себя в том, что не смог защитить её. Прошло уже четырнадцать лет, но он так и не оправился от этой утраты. Найти её убийцу стало единственной целью его жизни. Он продал «Жизнь после жизни», уволился из университета и почти полностью отгородился от окружающего мира, пытаясь раскрыть это преступление. Дело закрыли пять лет назад из-за недостатка улик и отсутствия новых зацепок. Но я была уверена, что папа до сих пор надеется отомстить за смерть мамы.

— Вот и всё готово, — сказал он, отвернувшись от плиты с большим блюдом черничных панкейков. Он поставил его в центр стола и, улыбнувшись, сел напротив меня. — Угощайся.

Я положила себе несколько панкейков, несколько ломтиков бекона, налила апельсинового сока и кофе. А потом принялась с жадностью поглощать еду.

— А ты разве не будешь есть? — спросила я между кусками.

— Немного поклюю. — Папа взял ломтик бекона, разломил его пополам и откусил кусочек. — Как идут тренировки?

— Хорошо, хорошо. — Я продолжала уплетать завтрак. — Ли перевёл меня на новую программу перекрёстных тренировок. Она просто выжимает из меня все силы.

— Хорошо, это хорошо. — Он кивнул. — И ты всё ещё встречаешься со своим парнем?

Я проглотила еду и нахмурилась.

— Конечно, встречаюсь. Почему ты спрашиваешь?

— Милая, ты же знаешь, он мне не нравится. Он тебе не подходит. Мне кажется, он опасен, — сказал папа.

У меня вырвался недоумённый смешок.

— Опасен? Да брось. Он каждый день готовит к операциям пациентов с глубокими порезами, переломами и черепно-мозговыми травмами. Я бы скорее назвала его героем.

Папа нахмурился и уставился в свою тарелку.

— Послушай, я знаю, что он тебе не нравится, но я его люблю. — От раздражения у меня перехватило горло. — И ты ведь позвал меня на завтрак не для того, чтобы читать лекцию о том, каких мужчин мне выбирать?

— Ли со мной согласен, — сказал папа.

У меня будто выбило воздух из лёгких. Ли был моим наставником, человеком, которому я доверяла больше всех, и лучшим другом.

— Ли всегда хорошо относится к Тристану. Они даже вместе тренируются.

— Он считает, что с твоим парнем что-то не так. Не может объяснить, что именно, но его что-то настораживает.

— Да ну… Ты что, убедил Ли поддержать твою ревность из-за того, что я провожу время со своим парнем?

— Я не ревную. Ты замечательная дочь. Лучшая. Ты постоянно навещаешь меня, и я дорожу каждой минутой, проведённой с тобой. — Его взгляд смягчился. — Я просто хочу, чтобы ты была осторожна. Вот и всё.

Он замолчал и посмотрел в окно.

В голове снова всплыл наш разговор с Тристаном по дороге сюда. Да… он действительно звучал немного странно. Но опасен? Нет.

Я покачала головой и снова посмотрела на папу.

— Что на самом деле происходит, пап? — Сдержав раздражение, я протянула руку через маленький стол и накрыла ладонью его костлявые пальцы.

Он повернулся ко мне.

— Я пригласил тебя сюда по другой причине.

Я замерла, так и не донеся вилку до рта.

— По какой?

— Мне нужно рассказать тебе кое-что, чего я никогда раньше не рассказывал, — сказал он.

Я положила вилку с кусочком панкейка обратно на тарелку.

— Мне уже не нравится, к чему всё это идёт.

Он встретился со мной взглядом своих ясных голубых глаз.

— Я не всегда изучал историю и работал с антиквариатом. Моей главной страстью было совсем другое.

Я усмехнулась.

— И это твоё великое откровение? — Я подцепила вилкой очередной кусочек черничного панкейка и отправила его в рот. — А я уже успела испугаться, — сказала я, прожёвывая.

Потом провела пальцем по остаткам сиропа на тарелке и слизнула его.

В окно что-то с глухим стуком ударилось. Вздрогнув, я резко повернула голову на звук. Следом послышались треск и хруст веток.

Я встала и подошла к окну, выглядывая наружу, чтобы понять, что вызвало этот внезапный шум. Наверное, ворона, у которой теперь раскалывается голова.

— Это не смешно, Оливия, — сказал папа тем строгим голосом, которым всегда говорил, когда собирался объяснить мне что-то серьёзное.

— Хорошо. Расскажи, чем ты занимался раньше, о чём никогда мне не рассказывал. — Я прислонилась к подоконнику.

— Но прежде чем я расскажу, я хочу, чтобы ты пообещала мне постараться понять и принять то, что услышишь.

Я посмотрела на папу.

— Я обещаю, что постараюсь понять и выслушать тебя.

— Я изучал путешествия во времени, — сказал он.

Мои брови поползли вверх.

— Любопытно.

— Я посвятил этому всю свою жизнь. У меня есть теория, объясняющая, как это работает. Не буду утомлять тебя подробностями, но, согласно моим исследованиям, во время солнечного затмения происходит столкновение чёрных дыр. Если в этот самый момент рождается ребёнок, он становится Рождённым временем и получает способность путешествовать во времени.

— Хорошо… И ты рассказываешь мне это потому что?..

— Потому что, милая, двадцать четыре года назад, третьего ноября тысяча девятьсот девяносто четвёртого года, ты родилась во время солнечного затмения. В тот самый миг столкнулись две чёрные дыры. Ты — Рождённая временем, Оливия.

— Ты хочешь, чтобы я поверила, будто родилась во время солнечного затмения и могу путешествовать во времени? — Я рассмеялась. — Отличная шутка, пап.

Он смерил меня тяжёлым взглядом.

— Пап, это какое-то безумие. Путешествия во времени невозможны, и, по-моему, ты окончательно потерял рассудок.

— Это правда, — ответил он. — Я посвятил всю свою жизнь изучению этого. Как ты можешь сомневаться во мне? Я твой отец.

— Я знаю, что ты мой отец. Но после смерти мамы ты уже не был прежним. Ты отгородился от всего мира и перестал преподавать. Мне кажется, эти четыре стены свели тебя с ума. Ты стал слишком мнительным и начал придумывать у себя в голове фантазии о путешествиях во времени.

— Я потрясён, Оливия, твоим тоном и отношением. Я совсем не ожидал, что всё обернётся именно так. Прежде чем начать этот разговор, я попросил тебя понять и принять то, что я скажу. — Папа сжал руки в кулаки, лежавшие на столе.

— А я пообещала постараться понять и выслушать тебя, — спокойно ответила я. — Но ничего не говорила о том, что обязуюсь принять это. Прости, пап. Я не хочу сделать тебе больно или обидеть тебя. Просто я не могу поверить в то, что ты говоришь.

— Иди к Ли и спроси его. — Папа указал в сторону окна. — Он знает всё. Он подтвердит мои слова, и тогда ты поймёшь, что я был прав.

— Я не пойду к Ли просить его подтвердить твою историю, пап. Потому что уверена: ты просто попросил его подыграть, чтобы я в это поверила. — Я воинственно выпятила грудь, словно кошка перед дракой.

— Сейчас ты разрываешь мою душу на миллион кусочков. Такое чувство, будто я снова переживаю день защиты своей диссертации в 1988 году. — Папа провёл рукой по волосам.