Преподаватель - Хокка Юлия - Страница 2

Когда меня сжали со всех сторон, потихоньку стала подбираться паника, сдавливая мерзкими ледяными лапами горло. Прогоняя из головы ужасные образы, я сосредоточилась на дыхании и постаралась успокоиться. Первой целью был гардероб. Когда пальто оказалось в руках, я максимально быстро начала пробираться к выходу. Уже действительно казалось, что еще десять минут в этом помещении – и задохнусь.

К счастью, наружу удалось выбраться живой и даже здоровой. Вдохнув полной грудью ночной воздух, я съежилась от холода и поспешила к метро. Дождик закончился.

Все, это была последняя попытка «завоевать» Сашу. Следовало отстать от парня и как можно быстрее выбросить его из головы. Сколько еще бегать, как наивный и навязчивый щенок? Уже самой противно. Как говорила тетя Инга, тебя либо выбирают, либо не выбирают, и третьего не дано.

Из-за приоткрытой двери метрополитена чувствовалось приятное тепло. Резво спускаясь по эскалатору, я на ходу расстегнула пальто и достала телефон, на экране высветилось время – почти полночь. Поезд уже стоял на станции, и, не теряя ни секунды, я ускорилась и заскочила в него. Сев на свободное место, я зашла в беседу вузовской группы, ребята там активно обсуждали завтрашнюю пару по психофизиологии.

Начался уже третий курс психфака… Как же быстро летело время. Еще два года – и все: выпуск, взрослая жизнь, карьера. Вроде хотелось этого, но в то же время было страшно.

И профессия, и вуз, и преподаватели, и группа мне нравились, но все идеальным никогда не бывает. Татьяна Афанасьевна, преподавательница по психофизиологии и основам психогенетики, оказалась слишком сложным педагогом для таких сложных дисциплин. На прошлых курсах она вела у нас анатомию ЦНС, нейрофизиологию, антропологию и зоопсихологию. Никто в группе, кроме двух девочек-отличниц, особой любви и симпатии к ней не испытывал. Пары Татьяна Афанасьевна проводила скучно, материал доносила непонятно и нудно, так еще и ее голос, то ли в силу возраста, то ли в силу характера, скрипел, как старая дверь. И замечания эти постоянные… то мы сидим не так, то еще что-то.

Завтра нас ждали сразу две ее пары, хорошо хоть стояли они последними, а не первыми – был шанс немного подготовиться.

– Черт, опрос, – тихо прошипела я и чуть не застонала вслух.

Про пофамильный опрос по психофизиологии я благополучно забыла и, конечно же, не повторила материал. Единственное, что немного успокаивало – судя по сообщениям в беседе, почти никто из двадцати трех человек не был готов.

Телефон в руке зазвонил, на экране высветилось «бабушка».

– Черт… – снова прошипела я, нажимая на зеленый кружочек. – Еду в метро, скоро буду.

– Ты время видела? Где тебя носит? – донесся из динамиков злой голос.

– Говорю же, еду, – раздраженно ответила я и сбросила вызов.

Холодные пальцы непроизвольно коснулись голой шеи.

Шарфа на ней не было.

Автоматически продолжая ощупывать грудную клетку, я оглянулась по сторонам. На улице, по пути к метро, он точно еще был.

Потеря стала последней каплей, и на глаза навернулись слезы. Любимый шарфик, красивый и дорогой, подарок от тети. Как же так? Ну как так?

К началу второго ночи я добралась домой. Пришлось вызвать такси от станции, чтобы не идти одной через парк. Проскользнуть незамеченной ни в душ, ни в комнату, разумеется, не получилось – бабушка спать не ложилась, ждала моего возвращения. Стоя в коридоре, упершись руками в бока, она сверлила меня взбешенным взглядом. Из глубины квартиры доносился звук идущего по телевизору сериала.

– Если ты собираешься каждый день по ночам где-то шляться, иди жить к матери, – прорычала она.

– Я на концерте была, я же говорила, – тихо отозвалась я, снимая кеды.

– На каком таком концерте? Что за ночные концерты такие? Тебе на учебу завтра, а тебя черти не пойми где носят! – начала уже орать бабушка. – Вот вся в мать. Еще и одета не пойми как! На улице холод, а эта в юбке! Заболеешь – лечить не буду, так и знай. – Она погрозила мне пальцем и, развернувшись, скрылась в своей комнате.

Интересно, а как этот вечер мог выглядеть у тех, кто жил в полной семье и с родителями? Спасибо, конечно, бабушке, что забрала к себе еще в детстве и вырастила, позаботилась, пока мама после развода где-то выпивала и устраивала личную жизнь, но как же с ней было тяжело. И никуда пока не денешься, у мамы с ее новым мужчиной, как и с предыдущими, тоже не лучше.

Жаль, что тетя Инга была лишь моей двоюродной тетей. Здорово, наверное, иметь такую маму, как она – добрую, участливую и заботливую.

Выйдя из душа, я заметила, что новое светло-зеленое полотенце испачкано темными разводами – черно-каштановая краска не смылась вчера до конца после покраски волос. Бабушка будет ругать за полотенце, зато новый цвет хорошо смотрелся на стрижке под каре и сделал мои большие зеленые глаза ярче. Маша была права, советуя и длину укоротить – так густые волосы стали казаться еще гуще, а лицо – уже.

Внезапно всплыло воспоминание о голубых глазах незнакомца в метро. А будь я посимпатичнее, он бы так же сердито посмотрел или все-таки смягчился?

Глядя в зеркало, я попыталась увидеть свою внешность со стороны, чужим взглядом, но вспомнила лишь критические замечания бабушки и бывших одноклассников. Резко отвернувшись с каким-то злым отчаянием, я переоделась в пижаму и отправилась в кровать.

Шуметь феном было нельзя, бабушка разозлилась бы еще сильнее, значит, на учебу утром придется ехать с просто «шикарной» прической. Ну и плевать.

Глава 2

Только после четвертого будильника глаза наконец разомкнулись. Как же хотелось спать… А не пропустить ли пары? Сделаю потом эти отработки.

Повернувшись на спину, я взяла в руки телефон. Вчера ночью написала Машка, но общаться не было ни желания, ни сил.

Подруга сразу же появилась в Сети, несмотря на раннее время.

Я переслала ей вчерашнюю переписку с парнем.

Отложив телефон, я встала с кровати и сладко потянулась. Ехать никуда не хотелось, да и вообще абсолютно ничего не хотелось. Воздух в квартире был прохладным, поежившись, я неохотно поплелась в ванную, мечтая вернуться под одеяло. Волосы отказывались нормально лежать, несмотря на все старания: одни пряди сильно топорщились, другие, наоборот, выглядели прилизанными, кончики сами собой завились в разных направлениях. Расческа грубо полетела на полку.

Аппетита совсем не было, завтракать я не стала.

Любимый шарфик вчера потерялся, так что пришлось покопаться в шкафу, чтобы найти другой, но в итоге я просто надела теплый черный свитер с высоким воротником.

Людей на еще темных улицах города было мало, неровный асфальт покрывали лужицы, а холодный ветер неприятно врезался то в грудь, то в спину, и эта недружелюбная обстановка заставляла отчаянно хотеть вернуться домой и досмотреть в теплой кровати недосмотренный сон. Спеша на электричку, я быстро шагала вперед по кашице из опавших листьев. Каждый дом, каждое деревце, каждая тропинка и поворот в этом маленьком подмосковном городе были мне знакомы. Я жила здесь всю свою жизнь с самого рождения. И мне очень хотелось отсюда уехать – депрессивная обстановка снаружи лишь укрепляла депрессивное состояние внутри.