Один бросок до тебя - Кайроуз Р. С. - Страница 20

Не знаю.

Задаюсь вопросом, почему вообще взяла этот чёртов мак-н-чиз, но ответа у меня нет. Я просто сижу и ем чужой ужин, который ощущается как краденный, ведь это даже не мой выбор, и вдруг понимаю, что вечер заканчивается не так уж и плохо. Благодаря еде, говорю я себе.

Но почему-то и это раздражает больше всего.

Глава 7

Лили

Когда я встретила Мика Картера впервые, я сразу поняла, что ничем хорошим это не кончится. Я будто уже знала, что он станет для меня проблемой.

Я познакомилась с ним в баре и, оглядываясь назад, мне нужно было спасаться уже тогда. Будь у меня хоть капля инстинкта самосохранения, я бы ушла. Но я осталась, ввязалась в это, потому что в глубине души меня всегда тянуло к таким, как он: красивым, ярким, тем, кто мог ранить.

ранее

март

Я улыбаюсь, из-под ресниц глядя на высокого мужчину рядом со мной.

— Итак, Мик, — я прикусываю губу, — скажи честно, ты пришёл добровольно или тебя затащили друзья, и теперь ты делаешь вид, что хорошо проводишь время?

Карие глаза цвета виски сканируют моё тело, и на лице нападающего появляется ленивая улыбка.

— А если я скажу, что пришёл сюда встретить кого-то, кто будет красивее всех остальных?

— Тогда я, пожалуй, выпью за свою победу.

Он улыбается шире и позволяет своей ладони скользнуть по моей талии чуть ниже, слегка поглаживая кожу сквозь ткань одежды. Кое-кто проверял мои границы.

— Что ты будешь, флаффи?

— Зависит от того, что ты готов мне предложить сегодня, флаффи, — передразниваю его я, моргая. Флаффи. Пушистая и покладистая — точно не про меня, но спасибо, что не «пак банни», однако на одну секунду мне нравится это его «флаффи».

Я и моя овуляция решили, что хотим склеить сегодня кого-то и, к несчастью для этого парня, выбор пал на него.

Он смеётся, тихо, но с хрипотцой, будто я сказала нечто действительно остроумное.

— Осторожнее, флаффи, — шепчет он мне на ухо, — я могу подумать, что ты меня выбираешь.

Я наклоняюсь ближе, позволяя своей ноге невзначай коснуться его.

— А если я уже выбрала?

Вижу, как он замирает на секунду, сглатывая.

— Тогда мне придётся сдаться.

— Это угроза или обещание? — слегка наклоняю голову.

— Всё зависит от тебя.

Я почти улыбаюсь и наклоняюсь к стойке, чувствуя, как Мик смотрит на меня с тем самым выражением — смеси интереса и самоуверенности, которая позже закончится для меня катастрофой.

— Я буду русский лонг-айленд, — говорю так, будто заказываю его каждый день.

Микаэль вскидывает брови, явно не ожидая такого ответа, но могу понять, что ему нравится это удивление.

— Русский лонг-айленд, значит? — он наклоняет голову, прикусывая внутреннюю сторону щеки. — Победительницы получают всё.

Он ухмыляется и разворачивается к бармену, и я почти уверена, что сейчас услышу, что у них такого нет. Этот коктейль не для каждого бара, он слишком крепкий, слишком наглый, слишком как сидящий рядом Микаэль.

Но через пару минут передо мной ставят высокий стакан, одну из причин моих будущих неприятностей. С этого момента всё окончательно пошло под откос, и я сама нажала на этот курок.

Ещё через пятнадцать я готова позволить этому форварду поцеловать меня.

Его пальцы скользят вверх по моей руке — движение небрежное, почти случайное, но в нём слишком много намерения. Мы стоим в тени у стены, недалеко от барной стойки, где грохочет музыка, а чужие голоса сливаются в гул. Мои губы всё ещё чувствуют вкус алкоголя, а взгляд вызывающий.

Мик приближается к моему лицу, и я не отступаю.

— Всё ещё думаешь, что я делаю вид, что хорошо провожу время? — его голос едва слышен, но я чувствую каждое слово вибрацией в животе.

— Ты справляешься лучше, чем ожидалось, — шепчу, запрокидывая голову.

Он усмехается, и в следующую секунду его ладонь оказывается у меня на талии. Второй рукой он отодвигает прядь моих волос и, прежде чем я успеваю понять, это случается: он прижимает меня к холодной кирпичной стене, а его губы касаются моих с внезапной решимостью.

Его поцелуй как удар молнии. Он не просит разрешения. Он просто берёт, пробует и дразнит. Его рот горячий, дерзкий; он вжимает меня в стену, прижимаясь ко мне, пока рука, что была на талии, скользит ниже. Он по-хозяйски грубо сжимает мои бёдра, больше не спрашивая разрешения и, самое странное, я позволяю ему.

Я отвечаю с тем же жаром, цепляясь пальцами за его футболку-поло, позволяя себе забыться. Мы изучаем границы друг друга, и я сама подталкиваю его нарушить их. Он чуть прикусывает мою нижнюю губу, и из груди вырывается тихий, предательски довольный вздох.

Я не понимаю, кто из нас отстраняется первым — пульс стучит в ушах слишком громко.

— Неплохо для любителя, — шепчу, стараясь дышать ровно, и он усмехается, глядя на мои губы слишком внимательно, рассматривая их. Он явно знает, как действует на меня.

— Да? — его голос стал ниже. — Хочешь убедиться ещё раз?

Он почти шепчет, наклоняясь ко мне опасно близко, так, что я чувствую его дыхание на своей щеке. Я провожу языком по опухшим от поцелуев губам, чувствуя, как его взгляд мгновенно цепляется за это движение, и ему не удаётся скрыть этот взгляд.

— Любишь бильярд? — спрашивает он и звучит так, будто в очередной раз проверяет, насколько далеко я готова зайти

— Люблю выигрывать, — ухмыляюсь и отталкиваюсь от стены, проходя мимо него так, чтобы плечом задеть его грудь. Этот контакт выходит чуть дольше, чем нужно, и я это знаю.

Он тихо чертыхается мне в затылок, звук, от которого у меня по спине пробегает дрожь, и уже через секунду догоняет.

Его рука крепко держит мою, когда он ведёт меня вверх по лестнице во второй зал, как я поняла, закрытый на реконструкцию.

На мгновение я сомневаюсь.

— Ты уверен, что нам-

Не успеваю закончить, потому что он преподносит палец к моим губам:

— Тш-ш, — шепчет он с дерзкой полуулыбкой.

Вот так мы оказываемся в полутёмном помещении, заставленном бильярдными столами, накрытыми строительной плёнкой. Картер прикрывает за нами дверь, ищет на стене рубильник, находит его и щёлкает им. Свет тусклый, горит лишь пара ламп, которые отбрасывают золотистые круги на столы для бильярда, низко свисая с потолка.

Мик резко откидывает плёнку с одного из столов. Он тянет меня за руку, подсаживает на край и встаёт между моих ног. Его губы тут же накрывают мои жадными поцелуями, будто он слишком долго этого ждал, пока его ладони исследуют моё тело.

Я издаю тихий стон и инстинктивно прижимаюсь к нему, ощущая твёрдость мышц под тканью. Почему он целует меня с такой жаждой и огнём?

— Что, даже не научишь играть? — шепчу между поцелуями. Вообще-то я умела играть, правда довольно посредственно, но ему это знать необязательно.

— Не в этот раз, — рычит он, прикусывая мою нижнюю губу.

— Ну пожалуйста, — шепчу ему в губы.

Микаэль чуть отстраняется от меня, глаза внимательно смотрят в мои, прежде чем он вздыхает. Его взгляд скользит по помещению, но я первой нахожу кий — он лежал на столе под плёнкой. Наклоняюсь назад, оборачиваясь, чтобы потянуться за ним, когда на мои ягодицы опускаются мужские ладони. Они требовательно сжимают меня сквозь ткань, а затем шлёпают. Неожиданно для меня самой из груди вырывается стон.

Теперь юбка, которую я решила надеть в последний момент, кажется идеальным выбором, особенно когда его руки медленно проникают под подол, задирая его, пальцы нащупывают край чулок и, сдвигая их вниз, вызывают мурашки по голой коже.

Новый стон выходит из меня, когда его губы касаются моих ягодиц, прикусывая нежную кожу.

— Я думала, мы будем играть, — как можно невиннее шепчу я и слышу хмыканье в ответ.

— Правда хочешь сыграть? — наконец, он отстраняется, и часть меня уже начинает жалеть об предложении.