Псих (СИ) - Барчук Павел - Страница 47

Мой интерес Зубову не понравился, старший воспитатель тут же рявкнул, чтобы мы не совали нос куда не просят, велел ложиться спать. Потом вытащил из здорового шкафа, стоявшего в противоположном от генератора углу, раскладушку и вышел на улицу. Мы быстро распределились по спальным местам. Я лег на диван, Гнус — на койку, Сиротин — на раскладушку, а сам Зубов остался на улице. Либо дрых в тачке, либо просто не захотел находиться с нами в одном помещении.

Вырубился я сразу. Снял куртку, свернул ее, сунул под голову и мгновенно отключился. Даже интересно, сколько сейчас времени? Окон в гараже, само собой нет, хрен поймешь, уже утро или еще ночь.

Сполз с дивана, подошел к старому рукомойнику, спрятанному за шкафом. Умылся, посмотрел в треснувшее зеркало. Из отражения на меня пялилась знакомая физиономия. Ничего в ней за эти несколько дней не изменилось. Все тот же Витя Рубин. Хотя, с другой стороны, а чего я ждал? Надписи на лбу «Смотрите, вот он, телепат»?

«Хотел бы сказать доброе утро, но не уверен, что оно такое, — буркнул недовольный Мозгоед. — Когда ты спишь, это похоже на черный вакуум, в который я проваливаюсь».

«Ну извините, не все могут бодрствовать сутками. Я так-то человек».

«Ты не человек, ты одаренный», — туманно высказался телепат.

«Кто-то не в духе. Бубнит с утра, как старый дед».

«Ой, да пошел ты».

«С удовольствием. Только ты сам сказал, теперь уже не получится. Походу, так и будем до самого конца иметь мозг друг другу».

Мой невидимый кореш помолчал, а потом вдруг выдал:

«Думаю, нет. Думаю, после синхронизации наши сознания сольются в одно целое. Но не уверен.».

Я в этот момент как раз потянулся за зубной щеткой. В стакане на умывальнике их было несколько, и все в упаковках. Такое чувство, будто Зубов ждал появления гостей и готовился. Ну или просто запасся на всякий случай.

«Погоди… — моя рука зависла на середине пути. — Хочешь сказать, есть вероятность, что один поглотит другого?»

Перспектива, что эта телепатическая пиявка сожрет мой разум, мягко говоря, не радовала.

«Да на хрен ты мне нужен, — хмыкнул Мозгоед. — К тому же, может, это ты сожрешь мою личность».

— Эй, Псих, — окликнул меня Гнус.

Я оторвался от умывальника и посмотрел на Толика. Он сидел на кровати пялился в мою сторону со странным выражением на физиономии.

— Ты чего там замер? Стоишь, губами шевелишь? — поинтересовался Гнус. — Совсем крыша поехала?

— Тебе показалось.

Я быстро распечатал щетку, схватил пасту, почистил зубы и вернулся к дивану. Но сесть не успел, мое внимание привлек лист бумаги на столе. Сверху этого листа лежала стопка налички.

Подошел ближе, взял записку.

Почерк четкий, ровный, буковка к буковке.

«Ушёл в интернат. Подчищаю следы. Вернусь к вечеру, может, позже. Снаружи не отсвечивать. Никаких контактов. В металлический шкаф не лезть. Замечу, что снимали замок — руки на хрен переломаю. Особенно твоему дружку. Оставил наличку, чтобы не светить карту. Купите жратвы и новые шмотки, вашу инкубаторскую одежду надо сжечь. Магазин — только ближайший ТЦ, там народу много, вас не запомнят. Система видеонаблюдения есть, но на первых двух этажах не работает. Если кому-то придет в голову мысль сбежать — советую несколько раз подумать».

Я пересчитал купюры. Тридцать тысяч. Нехило так. У воспитателей в интернате настолько хорошая зарплата?

«Хм, — оживился Мозгоед, — а этот мудила обо всем подумал. Вам и правда надо переодеться. Инкубаторские куртки слишком привлекают внимание. Твоя вообще рваная».

Я не ответил. Обернулся к пацанам.

Гнус все так же сидел на койке и пялился в мою сторону. Люк лежал спиной ко мне, уткнувшись носом в стену. То ли спал, то ли притворялся. Аура у пацана не изменилась, по-прежнему ровная. Серое марево. Ни одной живой ниточки.

— Ты давно проснулся? — спросил Толика.

— Да не, минут десять назад. Чё, цербер свалил?

— Он вернется, — ответил я уверенно.

— Кто бы сомневался. Просто… удивил, если честно. Гляди-ка, не побоялся нас оставить одних.

— А чего ему бояться? — я небрежно дернул плечом. — Если что натворишь, он тебя найдет и сломает тебе руки. Возможно, ноги тоже. Слушай… По-хорошему, вам с Сиротиным надо валить, конечно…

— Мы никуда не пойдем, — тут же отозвался Люк. Значит, не спал.

Он крутанулся на раскладушке, перевернулся на второй бок и уставился на меня своим бесячьим пофигистическим взглядом.

— Нам некуда идти, — голос пацана тоже звучал равнодушно. — Пока будем здесь, а дальше посмотрим.

— Слышишь, мальчик со странностями, — я в два шага преодолел расстояние до Сиротина, замер рядом с ним. — Ты вообще каким, на хрен, боком оказался во всей этой истории?

— Вот-вот, — поддакнул Гнус.

— Заткнись, — я резко обернулся к Толику, одарил его таким выразительным взглядом, что он мгновенно притих. Затем снова переключился на Сиротина: — Зачем ты поперся с нами?

— Не хочу там оставаться, — невозмутимо ответил пацан. — Мог давно уйти. Подземные туннели нашел еще в прошлом году. Но одному уходить из Инкубатора было… скучно.

— Скучно⁈ — у меня аж глаза на лоб полезли от такого заявления. — Скучно⁈ Реально? Ну зашибись, чё. Теперь тебе будет мандец как весело.

«Да отстань от него, — вылез Мозгоед. — Очевидно же, у сопляка свои планы, и он тебе о них рассказывать не собирается».

— Да чего-то до хрена мудаков, у которых свои планы! — рявкнул я. И только по недоуменному взгляду Толика понял, что сделал это вслух. — Ладно…

Крутанулся на месте, вернулся к столу, сгреб деньги в карман. Записку скомкал и зашвырнул в мусорное ведро.

— Гнус, собирайся, пойдем с тобой в торговый центр. А ты, — ткнул пальцем в Сиротина, — останешься здесь, приготовишь пожрать из запасов Зубова. Вон, у него на полках чего только нет.

«Не нравится мне этот рыжий сопляк, — буркнул Мозгоед. — Оставлять его тут — плохая идея. Но выхода нет. С ним в ТЦ идти — идея ещё хуже. Двое пацанов не привлекут внимания. А трое — это уже толпа».

Мы с Гнусом быстро собрались и двинули к выходу.

— Люк, — я обернулся, — из гаража ни шагу. Ясно?

— Ясно, — ответил он.

Промзона утром выглядела ещё хуже, чем ночью. Ржавые заборы, битое стекло под ногами, лужи с радужной плёнкой. Где-то далеко работал экскаватор.

Толик натянул капюшон, кивнул мне: делай так же. Я пожал плечами и повторил манипуляции Гнуса.

— Вперед смотри, не под ноги, — буркнул он. — Старайся не шугаться от прохожих и не прятать взгляд. Если мельтешишь, суету наводишь — сразу видно, что в бегах. Иди как ни в чем не бывало.

— Ты профессионал, гляжу.

Гнус зыркнул в мою сторону мрачно, а потом ответил:

— Батя учил. Поверь, мне хорошо известно, как надо себя вести, чтобы не привлекать внимания.

— Слушай… — я покосился на соседа. — А твой батя, он что, реально уголовник?

— Он спец, — ответил Толик, — отличный спец. Бате, знаешь, сколько за работу платили? Один из лучших на материке.

— А что ж тогда попался?

Гнус резко остановился, схватил меня за плечо и развернул к себе.

— Псих, я тебе один раз скажу, и всё. Мой отец не тема для разговора. Ясно? И не надо называть его уголовником. Уголовники — это мелкая шушера, которая в подворотне гоп-стопом промышляет. Или те, кто мокрухой занимается, разбоем. Батя — настоящий профессионал своего дела. Он мастер. Без всяких сверхспособностей. Он меня и брата с трех лет воспитывал. Ну… меня с трех, а брату было пять. Мать ушла, батя нас не бросил. По хрену, как именно он зарабатывал деньги. Главное, он делал все, чтобы мы нормально жили.

«Ох ты, погляди-ка, разошелся, — хмыкнул Мозгоед. — Сейчас дотрындится до того, что папаша у него Робин Гуд. Грабил богатых и отдавал бедным».

— Да ладно, Гнус, — я дернул плечом, скидывая руку Толика. — Не хочешь про отца — не вопрос. Мне вообще плевать. Просто поинтересовался.