Псих (СИ) - Барчук Павел - Страница 44

Через пять метров узкий лаз, по которому приходилось идти согнувшись в три погибели, по крайней мере нам с Толиком, превратился в нормальный подземный ход. Я даже смог выпрямиться в полный рост. Дорогу приходилось подсвечивать зажигалками, то моей, то Гнуса.

В тусклом свете огонька удалось рассмотреть стены. Кладка была кирпичная и выглядела очень старой.

Прошли метров тридцать, оказались на перекрёстке. Люк без раздумий свернул налево. Ещё через двадцать метров — снова перекрёсток. Сиротин ушёл направо.

Гнус топал молча. Только один раз, у второго поворота, провёл ладонью по кладке, хмыкнул и убрал руку.

Ещё один перекрёсток. Ещё поворот. Люк пёр вперёд, будто у него в голове запечатлена карта, на которой стрелочками указано правильное направление.

Это меня в принципе не особо удивило. Пацан же сказал, что облазил тут всё. А вот сами туннели показались странными. На кой хер под Инкубатором такая сеть? Настоящий лабиринт.

«Интернат старый, — сухо отозвался Мозгоед. — Стоит давно. Задолго до Года Ноль построили».

«Откуда знаешь?»

«По кладке. Такой сейчас нет».

Воздух стал холоднее и более влажным. Люк снова свернул. На этот раз — в узкий боковой лаз, где снова пришлось идти пригнувшись. Через двадцать шагов начался подъём. Я почувствовал его чисто физически.

Мы шли еще минут пять. Молча.

Потом Люк остановился.

— Погасите зажигалки. Дальше без света.

Гнус, не задавая вопросов, щёлкнул крышкой. Я — за ним.

Темнота в один момент накрыла нас с головой.

Впереди слышались только шаги Люка. Ровные, уверенные. Мы двигались за ним на слух, задевая плечами кирпич стен.

Через сорок или пятьдесят шагов почувствовал движение воздуха. Это был сквозняк, влажный, пахнущий палой листвой и мокрой корой.

Где-то рядом, похоже, выход.

Мои предположения оказались верными. Еще минут пять движения в полной темноте и мы буквально вывалились наружу через ржавую дверь. Сиротин не соврал, подземные туннели, и правда, вывели нас в лес.

Издалека тянуло гарью, так понимаю, от Инкубатора. Вой сирены доносился глухо. Значит, расстояние приличное.

Я выпрямился, глубоко вдохнул. Голова гудела, кровь на лице засохла коркой и тянула кожу. Ноги подкашивались. Но воздух — настоящий, лесной, свободный — прочистил мозги в один момент.

Гнус вылез следом, отряхнулся, огляделся по сторонам. Потом медленно выдохнул сквозь зубы:

— Ну твою мать… Я думал, это какая-то лажа. Мелкий врет и лапшу вешает. А ты гляди, реально вывел.

Люк даже не обернулся, вообще никак не отреагировал на слова Толика. Он стоял чуть впереди, спокойный, как удав.

— Какого. Хрена.

Голос раздался сзади. Ровный, тяжёлый, без интонации. Знакомый до тошноты.

Я медленно повернулся.

Из темноты, метрах в трёх позади нас, вышел Зубов. И судя по его раздраженной физиономии, он сильно был не рад увидеть меня в компании еще двоих воспитанников.

Глава 19

Зубов смотрел на пацанов, не на меня. И не двигался. Куртка нараспашку, левая рука опущена, правая — у пояса. Я не видел, что у него под курткой, но знал точно: там пистолет. А ещё точнее знал: этот мудак спокойно выстрелит, если решит, что так правильно.

Аура старшего воспитателя сгустилась до чёрно-багрового. Она была ровная, без вспышек. Похоже, цербер для себя все решил.

— Я спросил, какого хрена? — спокойно повторил он.

Гнус переступил с ноги на ногу и громко сглотнул. Настолько громко, что я буквально прочувствовал, как слюна скатывается по горлу.

«Он их замочит, — деловито сказал Мозгоед, будто речь шла о чём-то обыденном. — Обоих. Быстро. Не мешай. Это правильно».

Я сделал шаг вперёд, чуть сдвинулся в сторону. По сути — закрыл собой и Гнуса, и Сиротина. Перспектива стать свидетелем убийства через пять минут после того, как оказался на свободе, в мои планы точно не входила. Хотя для ментов буду даже не свидетелем, скорее — соучастником.

В башке, как назло, начали всплывать статьи из уголовного кодекса Конфедерации. Мы их изучали на юридическом праве. Администрация интерната решила, что воспитанники точно должны знать, по какой именно статье их посадят, если они не изменятся.

«Идиот… — процедил сквозь зубы телепат. — Ну что ж ты такой идиот…»

— Они мне помогли, — я смотрел Зубову прямо в глаза, говорил спокойно, без паники. С буйнопомешанными надо вести себя так, будто ничего не происходит. — Если бы не парни, хрен бы мы с вами сейчас разговаривали.

— Эти сопляки видели меня и знают, кто забрал тебя из интерната. Я не могу их отпустить, — так же спокойно ответил цербер.

Зашибись у нас ситуация. Стоим посреди леса и как ни в чём не бывало обсуждаем убийство двух подростков.

— Иван Сергеевич, — Гнус решительно отодвинул меня в сторону, вышел вперёд, — мы никому ничего не расскажем, потому что вы возьмёте меня… — Толик оглянулся на Сиротина, поморщился, но всё же перефразировал, — возьмёте нас с собой.

Надо признать, он тоже особо не выглядел взволнованным. И ещё говорят, что я псих. Да тут целая компашка сумасшедших собралась.

Зубов медленно склонил голову к плечу. Смотрел он на Гнуса с выражением, которое я бы назвал — скучающее любопытство.

— С хрена ли я должен тащить с собой ещё двоих сопляков? — спросил цербер.

— Вы же сами сказали, — Гнус небрежно пожал плечами, — мы знаем слишком многое.

«Нет, ты не идиот, — констатировал телепат. — Ты просто кретин. Идиот — это твой сосед. Он явно хочет получить пулю в лоб».

— А убивать нас, — спокойно продолжал Толик, — слишком геморройно. Тела вы бросить не можете, их быстро найдут. Баллистическая экспертиза, все дела. Ствол у вас, может, левый, но при желании, сами понимаете, ниточки всё равно приведут, куда надо. Особенно если в деле замешаны безопасники. Уж они-то землю носом взроют. Не ради нас, ради Психа. То есть тела надо прятать, а ещё лучше — уничтожить. Это время, которого у вас нет.

Зубов несколько секунд мрачно пялился на Гнуса, потом его губы расплылись в усмешке. Вот только глаза оставались холодными, злыми.

— Я гляжу, Никонов, ты прямо копия своего папаши. У того язык тоже как помело. Руки золотые, говорят. Настоящий спец старой школы. Но трепло знатное.

Гнус еле заметно напрягся, совсем чуть-чуть, но я заметил — аура пацана изменилась, по ней скользнула одна-единственная грязно-розовая нить. Тоска. Старший воспитатель упомянул человека, по которому Толик искренне скучает.

— Я знаю всё про тебя, — продолжал Зубов. — И про твою семейку. Гены, как говорят, пальцем не сотрёшь. Так что не строй из себя сраного переговорщика. Ты не переговорщик. Ты такой же сукин сын, как и твой отец, твой брат. По тебе тюрьма плачет, Никонов. И думаю, плакать ей осталось недолго. Ты ведь до интерната, до того, как твоего папашу упекли за решётку, ходил с ним на дело? Верно? Знаешь, как легко можно обогатиться на пару-тройку золотых побрякушек. А халява, она похожа на трясину. Ногу сунул, обратно не выберешься.

«Как интересно, — захихикал Мозгоед. — Теперь понятно, откуда у твоего дебила-соседа такие таланты. Там, похоже, вся семейка — уголовники».

— Ну и пусть, — Гнус очень старался держать себя в руках, — плевать, что было. Важно, что будет. Вам придётся взять нас с собой.

— Хрен ты угадал, сопляк, — Зубов усмехнулся ещё шире, — я хорошо знаю, как избавляться от покойников. Вы мне не нужны. Балласт.

Рука воспитателя скользнула под куртку. Вот и поговорили.

Я действовал на автомате, до конца сам не соображал, что творю. Просто оттолкнул Гнуса и шагнул к церберу. Наверное, это было интуитивное понимание — он не станет стрелять, если есть угроза потерять пацана, ради которого всё затевалось. Зубов может и отбитый наглухо, но свою выгоду чётко понимает.

— Ты этого не сделаешь, — сказал ему в лицо.