Псих (СИ) - Барчук Павел - Страница 34

А я как бы и рад был остановиться, только хрен получалось. Вместо обычной скорости у меня включилась какая-то гребаная пятая передача. Попытался замедлиться — ни черта не вышло. Тело не слушалось. Его по самую маковку переполняла обжигающая, бодрящая энергия, которая требовала выхода.

Мяч промелькнул где-то справа, даже не успел толком разглядеть. То есть я проскочил точку, в которой мог ударить по нему, быстрее, чем он туда докатился. Защитник чужой команды вытаращился на меня с открытым ртом, забыв про свою задачу оберегать ворота.

Но самое хреновое — я понял, что и перед воротами остановиться не получится. Не успею. Резко выставил руки вперед, влетел прямо в старую сетку и… проскочил сквозь нее, ни на мгновение не задержавшись. Капрон треснул с сухим, неприятным звуком.

Впереди маячил двухметровый забор, ограждение территории. Если не смогу сбавить скорость, влечу в него и расхреначусь к чертям собачьим в кровавую кашу.

Метр. Полметра.

Сцепил зубы и каким-то неимоверным усилием воли откинул корпус назад, заставив кеды скользить по мокрой траве. В последнее мгновение замер, ударившись ладонями о холодный бетон. Руки обожгло огнем — трение содрало верхний слой кожи.

Сердце колотилось где-то в горле, пытаясь проломить кадык.

Позади стояла мертвая, неестественная тишина. Не было слышно ни криков, ни возни, ни шлепанья кед по размокшему газону. Даже ветер, казалось, стих.

— Охренеть… — выдохнул кто-то из пацанов.

Я сделал шаг назад, медленно повернулся к футбольному полю. Все середнячки застыли, как вкопанные. Мяч сиротливо лежал у боковой линии, про него вообще забыли.

Скотина стоял на кромке поля с приоткрытым ртом. На нижней губе висел прилипший свисток. В руке физрук сжимал секундомер. Несколько мгновений он смотрел на меня не мигая, потом опустил взгляд на табло секундомера.

А затем его суровая, обветренная физиономия расплылась в широченной, совершенно безумной улыбке.

Он не понял, что произошло. Информация, вдолбленная с детства, просто не позволила Скотине увидеть то, чего не может быть. Одаренные рождаются в богатых семьях, а потом спускаются с небес, чтобы спасать людей. Одаренных не бывает в грязных интернатах среди отбросов. А значит, внезапная скорость, которую вдруг развил один из воспитанников, — это просто резко открывшийся талант.

— Рубин! — заорал Скотина. — Ко мне! Живо!

Ноги все еще дрожали, когда я поплелся к бровке. Скотина чисто физически не мог оставаться на месте, его буквально распирало от восторга. Он рванул навстречу, схватил меня за плечи и принялся трясти с такой силой, что мои зубы громко клацнули несколько раз.

— Ты понял, что ты сейчас сделал⁈ — кричал физрук, брызгая слюной во все стороны — Сорок метров! Сорок метров за четыре с половиной гребаных секунд! Я успел засечь! И это по раскисшему полю, в драных кедах. Какой, к черту, футбол⁈ Забудь про мяч! Ты — спринтер! Чистый, первородный талант! Мы тебя к весне на разряд вытянем! На республиканские соревнования поедешь! Медали! Честь интерната!

Его глаза горели. Скотина уже видел пьедесталы, грамоты и свою премию за открытие самородка.

Я молча кивал в такт каждой фразе учителя, а сам думал:" Ну твою ж мать…твою, сука, мать. Зачем мне опасаться каких-то инквизиторов с их долбаным сканером? Я сам себя урою без посторонней помощи."

Пацаны по-прежнему хранили молчание. Они только что своими глазами видели, как их одногруппник, который никогда не блистал подобным талантами, резко превратился в чертова гепарда. Слава богу, что Скотина громко озвучил цифры. Сорок метров почти за пять секунд — в принципе для человека результат возможный. Особенно для какого-нибудь спринтера. Мировой рекорд одного известного бегуна 100 метров за 9 секунд. Но фишка в том, что я ни хрена не бегун. Пацаны это прекрасно знают. Они точно заподозрили неладное.

И только Гнус не выглядел удивленным или ошарашенным. Он смотрел на меня с выражением:" Видишь, пацан? Я прав. Скоро тебя спалят вообще все".

— Так, разошлись! — Скотина отпустил мои плечи, развернулся к застывшим воспитанникам. — Играть! Играть, чего встали, как бараны⁈ Матч продолжается!

Пацаны вяло задвигались по полю, симулируя активность. Никто уже не играл всерьез. Меня же физрук отвел за боковую линию, приказал «отдыхать» и «беречь золотые ноги». Дурдом, честное слово.

В итоге, пользуясь своим новым положением, отпросился с занятия чуть раньше. Очень не хотелось конкретно в данный момент оказаться наедине с одногруппниками, которые сто пудово начнут задавать вопросы. Боюсь, не выдержу и кому-нибудь дам в морду, а они ни в чем не виноваты. Просто меня до зубовного скрежета выбесил тот факт, что я теперь еще и своим телом не управляю в полной мере.

Смылся в раздевалку и первым делом сунул ободранные ладони под струю ледяной воды из ржавого крана. Кожа покраснела, пульсировала болью, но крови не было.

«Какого хрена? — мысленно обратился к затаившемуся Мозгоеду. — Я телепат. Что это за гребаные суперскорости?»

«Телепат, — согласился мой невидимый кореш, — Но в первую очередь — одаренный. Организм работает как цельная система. Дар полностью перестраивает физиологию носителя. Все одаренные без исключения быстрее, сильнее, выносливее и крепче обычных простецов. Регенерация выше, кости плотнее. Это базовый, общий фон. Разница лишь в специализации. У одного вектор смещается в управление гравитацией, у другого — в плазму. Это как в спорте. Есть общая мышечная масса, а есть специализация: один штангист, другой пловец».

«Как же, сука, вовремя ты все объясняешь… Почему у меня эта гребаная скорость выскочила только сейчас?»

«Потому что ты неинициированный. У нормальных одаренных процесс познания собственных способностей идет с детства, плавно. Их обучают в этих долбаных Центрах, воспитывают самоконтроль. А у тебя — жесткая, принудительная программа, скачками сразу через несколько ступеней. Всплесками. И ты этим всем пока не управляешь. Хорошая новость — со временем все выровняется, и ты перестанешь спонтанно пробивать заборы лбом. Плохая новость — до этого „со временем“ нужно еще дожить».

Я матернулся сквозь зубы и пошел к шкафчику переодеваться. Значит, теперь может рвануть что угодно и когда угодно. В любую секунду. И если в этот момент рядом окажется не туповатый физрук, а кто-то поумнее — мне мандец. Еще одна веская причина валить из Инкубатора как можно скорее.

Смылся из раздевалки и отправился в библиотеку. Мумия, увидев меня второй раз за пару суток впала в ступор. На самом деле, просто хотел посидеть там, где никто не будет меня доставать. Ну и заодно попытался разыскать на полках книгу, которую изучал Сиротин. Ничего не вышло. Книги не было ни в одном из подходящих по теме разделов. Спросил у библиотекарши, она вытаращила глаза и заявила, что подобного издания отродясь здесь не бывало, я что-то путаю. Любопытно…

Дождался времени ужина и двинул в столовую. Не успел переступить порог, как вновь поймал на себе косые взгляды. Так понимаю, слухи о произошедшем на футбольном поле уже разлетелись по Инкубатору. Потому что теперь почти в каждом из воспитанников считывалась зависть. В их понимании мне знатно подфартило. Стать звездой спортивной юношеской лиги — это реальный шанс избежать завода или армии. Знали бы они правду — офигели бы. Фартом тут и не пахнет.

Гнус держался в стороне. Не подходил, не пытался сесть рядом, не лез с разговорами. За это я даже был ему благодарен.

После ужина часик потусовался в учебной комнате, сделал все уроки и благополучно отправился в спальню. Естественно, особо любопытные попытались обсудить со мной мое же светлое будущее. Пришлось пару человек грубо послать куда подальше.

В девять вечера прозвучала команда отбой. Пацаны быстро нырнули под колючие одеяла. Гнус на соседней койке молча лег, отвернулся к стене и затих. Либо уснул, либо качественно делал вид. Погасили верхний свет.