Правила волшебной кухни 6 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 56

— Что ж, — улыбнулся я. — Начинается.

Затем толкнул дверь и первым же делом увидел Петровича. На домовом был чёрный смокинг с красной бутоньеркой, идеально подогнанный под коренастую фигуру. Белая рубашка, бабочка, и-и-и-и… лапти.

— Ну как? — спросил Петрович, расставив руки в стороны. — Нормально?

— Жених, — я подошёл поближе и поправил бутоньерку. — Ты прекрасен, Петрович, и я сейчас вообще не шучу.

Домовой сперва нахмурился, ожидая от меня какой-то дружеский под… э-э-э… колкость. Но не дождался, выдохнул и снова начал неловко крутиться, осматривая себя с головы до ног.

— Где смокинг достал?

— Дон Базилио подогнал, — ответил Петрович. — У него свой портной, представляешь?

— Понятно… волнуешься?

Домовой нервно хрюкнул в бороду и ответил, что да, волнуется, вот только не дословно и непечатными словами.

— Да не переживай ты, всё нормально будет.

— Пошёл ты, Маринарыч, — беззлобно ответил Петрович. — Ты знаешь, сколько домовые живут? Нет? Вот и я не знаю. Так что решение, мягко говоря, сложное.

— А я и не говорю, что простое, — тут я огляделся по кухне в поисках синьорины Женевры. — А невеста твоя где?

— Прячется. Говорит, раньше времени её в платье увидеть — плохая примета.

— Какая милота, — искренне улыбнулся я. — Что ж. Тогда не будем нарушать традиции…

Тем временем за спиной домового, у свободного от заготовок столика, собралась толпа лепреконов в зелёных пиджаках. Штук десять, наверное. Рыжие бородачи активно работали челюстями, уничтожая простенькие закуски — оливки, сырные палочки и нарезки всякого разного вкусного мяса. Набирались сил перед выступлением, короче говоря. Рядом валялись инструменты — дудки, волынка, бубны, пара скрипок и здоровенный аккордеон.

— Оркестр? — уточнил я.

— Ага, — Петрович тяжко вздохнул. — Женевра просила живую музыку. А где я ей в Венеции живую музыку найду, да причём так быстро? Ну и вот, получается. Сходил к Шону. Сказал так, мол, и так. Будем теперь всю ночь ирландские мотивы слушать.

— Не самый плохой вариант, — отметил я.

А затем хлопнул в ладоши и попросил музыкантов ускориться. Чтобы успеть отдать холодку вовремя, нужно начинать прямо сейчас, и посторонние мне на кухне не нужны. А то будут под ногами мешаться и бородами своими рыжими над тарелками трясти. Прогляжу волос, придётся краснеть.

— Давайте-давайте-давайте…

Похватав инструменты и остатки закусок, лепреконы покинули помещение. А пухлый волынщик с наглой рожей уволок ещё и контейнер с гриссини, предназначенный для завтрашних гостей-человеков. Ну да чёрт с ним.

— Поехали? — спросил я у Петровича.

— Поехали…

Мы переглянулись и принялись за дело. План был таков: поскольку я на грядущей свадьбе свидетель, а Петрович так вообще непосредственно жених, готовить во время праздника будет некому. Поэтому все закуски, салаты и прочая холодка будут поданы в стол ещё до сбора гостей. А всё горячее сегодня на бедолаге Марселло, так что свадебное меню у нас сегодня состоит преимущественно из шашлыков и гриля. Мясо, рыба, кукуруза, грибы, бейби-картофель. И в целом… а что ещё нужно для счастья?

Работа закипела. Петрович аккуратно, чтобы не испачкать смокинг, колдовал над тарталетками — кулинарным пинцетом выкладывал поверх икры ровно по одному листику петрушки. Я же засучив рукава замешивал целый тазик цезаря, и тут в дверь постучали.

— Войдите!

— О-о-о-о-о! — раздался радостный голос. — О-хо-хо-хо! Ну чо вы тут, а⁈ Чо у вас тут происходит⁈

Я обернулся и увидел Васю. Причём Васю очень синего, да ещё и с двумя авоськами, полными водочных бутылок.

— Ты когда набраться успел, дурила?

— Я переволновался! — Василий прошёл к морозилке, и принялся перегружать водку. — С утра себе места не находил! Я ж на свадьбе настоящей не был никогда!

— И поэтому нажрался?

— Да не нажрался я! — Василий обиженно шмыгнул носом. — Так, чуточек пригубил. Эй, жених⁈ Ты как насчёт выпить по маленькой, пока не началось?

— Нет, — отрезал Петрович.

— Да мы же…

— Нет!

— Эх, — Вася с тоской посмотрел на последнюю бутылку, затем положил её в морозилку и захлопнул дверцу. — Пойду за бар тогда, пивка попрошу.

— Стоять! — рявкнул я. — Никакого пивка.

Как знал ведь, а? Специально на такой случай, перед свадьбой Петровича я наварил сорок литров жирнейшего харчо. Крепкая бульошка и хмели-сунели сами по себе трезвят, ну а заряженные правильной энергией и подавно.

— Иди умывайся, — скомандовал я Васе. — Холодной водой. Потом сорок отжиманий, сорок приседаний, и будешь суп есть. Я тебе, гадине такой, свадьбу сорвать не позволю…

Василий хотел было возразить, но после грозного взгляда Петровича тяжко вздохнул и побрёл к раковине исполнять. А с улицы тем временем появился следующий гость. Причём этого я узнал по запаху эвкалипта.

— Синьор Жировит, — Петрович спрыгнул со стола и первым пошёл встречать гостя.

— Синьор Петрович, — состоялось крепкое мужское рукопожатие.

Что домовой, что банный, оба прекрасно знали простую житейскую истину. Лучшие друзья зачастую получаются их тех, кто при первой встрече набил друг дружке морду. До такого у них пока не дошло, но думается мне, что через месяц-другой эти ребята станут неразлучны.

— Подарок, — сказал банный и протянул Петровичу нечто, завёрнутой в ярко-розовую упаковку с бантиками. И контуры этого «нечто» недвусмысленно намекали, что внутри веник. Либо… без «либо». Не знаю даже, с чем его можно перепутать.

— Благодарю, — домовой принял подарок, и лично проводил Жировита в зал.

А тем временем дверь снова распахнулась, и я услышал растерянное:

— Э-э-эээ… это ресторан «Марина»?

В дверях стояла домовушка. Ростом плюс-минус с синьорину Женевру, и плюс-минус такого же телосложения. Русая коса на плече напоминала пшеничный колосок, вся моська в веснушках, а глаза… если бы такие глаза я увидел у человеческой женщины, решил бы что на ней цветные контактные линзы. Васильковые. Яркие-яркие, так что взгляд отвести невозможно.

— Здрасьте, — робко сказала она и улыбнулась. Тут же я заметил щербину между передними зубами, что придавала ей вид эдакой вечной девчонки. — А я на свадьбу…

— Петровна! — заорал домовой и бросился обниматься с гостьей.

— Петрович!

Клянусь, во время их объятия я услышал треск рёбер, а затем Петрович начал кружить домовушку вокруг себя. Долго причём. Очень долго. А когда эта парочка наконец-то разлиплась, у обоих глаза стали на мокром месте.

— Маринарыч, знакомься, сестра моя.

— Здрасьте.

— Петровна.

— Очень приятно, — кивнул я. — Артуро Маринари. Сказал бы я, что Петрович много о вас рассказывал, вот только это совсем не так.

— Ой, всё, — отмахнулся домовой и поволок сестру к залу, по пути о чём-то вдохновенно рассказывая.

Я же уже мысленно попрощался с Петровичем и понял, что дальше мне тянуть всю кухню в одно лицо. Ну… не в первый раз. А жениху действительно важно встретить гостей, тем более таких, с которыми он не виделся уже чёрт знает сколько времени.

В итоге через час всё было готово. Салаты, закуски, тарталетки, волованы. Расставив всё это дело по столам, я поднялся наверх переодеться в костюм. А когда спустился, увидел в зале целую толпу.

Домовые. Мно-о-о-ого домовых. В то время как со стороны Петровича присутствовала лишь сестра, синьорина Женевра пригласила вообще ВСЮ свою родню. Плюс работники пекарни. Плюс дона Базилио стороной не обошли, вон он сидит за столом вместе с дочкой, внучкой и кучей охраны. В углу на импровизированной сцене уже играла группа лепреконов, и ещё пара десятков, включая Шона и Конана, сидели за столиками.

Сирены тоже были здесь. Девушки вальяжно развалились на стульях, и выглядели ещё краше прежнего. Вместо мокрых патл — уложенные причёски, макияж, маникюр, все дела. И платья, конечно же, с такими вырезами, что практически не оставляли места для воображения. Сирены кокетливо улыбались домовым за соседними столиками, поправляли причёски и бросали такие взгляды, от которых любой нормальный мужик должен был бы мгновенно одуреть. Однако домовые держались. Во всяком случае пока что.