Правила волшебной кухни 6 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 38

— Ладно! — Сазонова хлопнула в ладоши. — Мы открываем бизнес! Мы будем делать бабки! — а затем вышла на улицу…

Глава 17

Интерлюдия. Маркиз Оливарес

По понятным причинам, маркизу Гильермо Оливаресу пришлось уехать из города. Загородная вилла располагалась на материке, и он её не очень-то любил. Во-первых, потому что несмотря на свои сложные взаимоотношения с Венецией, маркиз всё-таки любил этот город. А во-вторых, потому что вилла напоминала ему о бывшей жене, ведь это именно она её купила. А после развода… оставила.

Как и всё остальное, если уж говорить начистоту. Вместо половины имущества, экс-маркиза получила двадцать лет строгого режима за финансовые махинации. А всё потому, что это именно она затеял развод и… и… и нечего!

Прямо сейчас маркиз сидел в шезлонге возле бассейна, потягивал сладенькие разноцветные коктейли, а целый штат юридических и финансовых консультантов в строгих деловых костюмах потел вокруг. Один за другим, мужчины докладывали Гильермо, как обстоят дела в его финансовой Империи.

С их слов получалось, что в Испании всё цветёт и пахнет, а вот в Венеции…

— Творится… м-м-м… некоторая… э-э-э… чертовщина, — доложил очкастый щупленький консультант по фамилии Монитор-Перез.

— Например?

— Например, зерно в доках сожрали голуби.

Маркиз задумался.

— Ты хотел сказать «крысы»?

— Нет-нет, сеньор Гильермо, голуби.

— Вы… с ума сошли?

— Это были необычные голуби, сеньор, — затараторил Монитор. — Аномальные, призрачные. Каждая из этих чёртовых птиц сожрала по тонне зерна, а из-за призрачности поймать их не было никакой возможности…

— То есть сами они призрачные? — уточнил Гильермо. — А жрут материальную пищу?

— Не только жрут, сеньор Гильермо, — консультант потупил взор. — Гадят они тоже вполне себе материально. Мы не думали, что в одном маленьком голубе может уместиться столько дерьма, сеньор… вы когда-нибудь видели, как под напором срывает пожарный гидрант?

— К сути!

— К сути, — закивал Монитор. — Теперь у нас склады не с зерном, а с голубиным помётом. И за это санэпидемстанция уже выписала огромные штрафы.

— Чего⁈ — маркиз аж на шезлонге приподнялся. — За что⁈ Это же их, венецианские голуби! Это они должны платить нам неустойку! Аномалия, официально зарегистрированная в черте города! Этим должны заниматься охотники!

— Не совсем так, сеньор, — консультант зашелестел бумагами. — Вот, посмотрите, договор аренды складов, заключённый ещё вашим прапрапра…

— Короче!

— Пункт три точка два, — кивнул Монитор. — Цитирую: «Все потери, убытки, неприятности и прочие неблагоприятные последствия, вызванные действием аномальных сил, существ, явлений и прочей паранормальной живности, характерной для города Венеция, являются исключительной проблемой арендатора. Арендатор, подписывая сей договор, подтверждает, что осведомлён об аномальном статусе города и обязуется самостоятельного предотвращать или исправлять последствия оного». Подпись, дата, печать.

Маркиз побагровел лицом.

— Это… безобразие!

— И это ещё не всё, — виновато улыбнулся Монитор-Перез и продолжил рассказывать о том, как плохо идут дела. Поставки срываются, прибыли падают, тут и там появляются иски, крокодил не ловится, не растёт кокос…

— Дымом пахнет, — вдруг перебил его маркиз и принюхался. — Что-то горит.

И в этот же момент сверху, пробив своим кукольным тельцем плетёный навес из пальмовых листьев, на коктейльный столик Гильермо Оливареса упала Принцесса. Милое фарфоровое личико как и прежде улыбалось, но что из ряда вон — так это зажженная огромная гаванская сигара в фарфоровых зубах малявки.

— Какого…

А через секунду рядом с ней приземлился Пиноккио. Злой, суровый и копчёно-розовый.

— Маркиз! — с ужасом вскрикнул Монитор и указал куда-то за спину Гильермо. Гильермо же в свою обернулся и увидел, как горит его вилла. Неправильно горит, мультяшно, как будто бы кто-то залил каждый ей квадратный метр бензином, а затем чиркнул спичкой. Пламя взметнулось вверх, к небесам, а через пару мгновений грянул взрыв.

Пришла звуковая волна, за ней ударная и сеньора Гильермо Оливареса вместе с шезлонгом отбросило в бассейн. Там же плавала и его команда юристов — в мокрых, прилипших к телу деловых костюмах, мужчины панически спасали дипломаты с ценными документами.

А Монитор…

— Грбльлбльлб!!!

А Монитор пошёл ко дну.

Маркиз же вынырнул и выпрыгнул на край бассейна. В голове гудело, в ушах звенело, а мимо него на плавучем столике для завтраков в бассейне проплывала радостная Принцесса. Сигара во рту периодически попыхивала, и фарфоровая дрянь выпускала в лицо маркиза дым в форме сердечек…

И опять я проснулся от боли в руке. И опять, по уже сложившейся доброй традиции, решил прогуляться по ночной Венеции и посмотреть, что там да как. Оделся, обулся, вышел на улицу и побрёл куда глаза глядят.

Двинулся от «Марины» вдоль канала и принялся раздумывать обо всём подряд — о сестре, о чёрной метке, Оборванцах, бездомышах и Джонни-Бизнесе. Однако на первом же мосту, что попался мне по пути встретил кота.

— Доброй ночи, синьор, — сказал кот.

— Доброй, — кивнул я.

— Погодка, — кот потянулся всем телом, — сказочная. Не так ли?

— Так, — снова согласился я, а затем продемонстрировал аномальной скотинке последствия чёрной метки. Ну… так, на всякий. В качестве превентивных мер.

— О, нет-нет-нет, синьор! — улыбнулся кошак. — Я не агрессивен и не собираюсь нападать. У меня на этом мосту назначена встреча. Вот, стою, жду.

— Встреча? — уточнил я. — С кем?

— С тугезным конём, синьор.

— С… чего? С каким конём?

— Тугезным, — повторил кот.

В следующую секунду у меня за спиной зацокали копыта. Мимо меня, по широкой дуге, как бы намекая на то, что никакой угрозы мне он не несёт, на мост проскакал конь. Обычный… вроде бы.

— О, дружище! — вскрикнул кот и запрыгнул коняге в седло. — Как долго я тебя ждал! Ну что, споём⁈

Конь начал одобрительно трясти гривой, и тогда:

— Лец конь тугезный! — заорал кот. — Райт нау! Оу е! Ин свит хармони! Лец конь тугезный!

Затем эта парочка сорвалась в туман, оставив меня в некоторой задумчивости. Ну… допустим. Не самое дикое, что мне доводилось видеть в Венеции, и даже не в топ-десять, но всё равно интересно.

На следующем мосту мне попались уже знакомые голуби, вот только их… единоборства с момента нашей последней встречи явно прогрессировали. Толпа собралась вокруг вполне себе оформленного ринга — стойки, натянутые канаты, все дела. На самом ринге в хаотичной драке сходились четверо голубей в цветастых масках мексиканских реслеров, а один тем временем сидел на специальной такой лестнице для судьи и орал в микрофон:

— Ой-ой-ой, вы посмотрите на это! Вы только посмотрите! Я не верю своим глазам! Это же надо, чтобы было так, дорогие друзья, а оно ведь именно так и есть! Бам-Бам Пигеон лупцует сразу троих противников своими пернатыми кулаками… нет, кулачищами! Хрясь! Первый и пятый позвонок падают в трусы! Тресь и… давай! Ну же, давай! Бей его, Голубщик, убивай! Разбей его наглую харю! Вырви клюв! Удар в лицо, ещё удар в лицо! Лицо треснуло по швам! Да-а-а-а, дорогие друзья, вот это накал страстей! Вот это и есть настоящая голубиная драка! Переворот! Бросок! Падение! И как же трудно встать после того, как отвалились почки…

И снова никакого внимания мне не досталось. Что радовало, но вместе с тем… признаюсь, вместе с тем ещё и немного обижало. Сложилось у меня такое странное чувство, что я наскучил Венеции и она отвернулась от меня, чтобы сходить с ума в одиночку.

Но выводы я сделал рано. Слишком рано, потому что на третьем мосту…

— Оп-па…

На парапете стояла она. Призрачная фигура в мокром свадебном платье с длинными чёрными волосами, облепившими бледное лицо. Вода капает с подола, чёрная энергия прёт в разные стороны. Утопленница.