Правила волшебной кухни 6 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 36

Ребята Рафаэле вместе с матросами заканчивали таскать провизию туда-сюда, а я тем временем уже приступил к первоначальным заготовкам. Плиты достаточно раскочегарились, а потом понеслась.

Три часа. Три часа кулинарного безумства, которые растянулись в вечность. Ещё и правая рука, как назло, начала барахлить, так что не могу сказать, что мне было легко. Марселло забрал на себя часть позиций, Джулия помогала с холодкой, а Конан с присущей ему педантичностью бармена украшал уже готовые блюда.

Понеслась отдача. Первый курс антипасти — нарезки из прошутто и мортаделлы, овощи на гриле, капрезе, брускеты, кростини, аранчини. Дальше самое сложное — горячка. Пасты и ризотто всех мастей, стейки, рыба, котлеты по-милански, бифштексы, бразато, и парочка супов чисто для того, чтобы было. Несколько гарниров на выбор — печёная в углях картошечка авторства Марселло, овощное рагу, цукинни фрити и жареный с чесноком шпинат.

Следующий курс, согласно итальянским традициям — это так называемый «Формаджи э фрутта». То есть фруктовая тарелка и ассорти сыров, чтобы уже сытым гостям было чем закусывать вино. Ну и «дольче», он же десерт. Тут мы немножечко схитрили, если это, конечно, вообще можно назвать хитростью. Что панна кота, что семифредо, что сицилийский торт касатта приехали с нами уже в готовом состоянии, так что он нас требовалось лишь порезать, сервировать, и отдать.

Я бегал от плиты к столу, от стола к холодильнику, а от холодильника обратно к плите. Причём зачастую этот забег был с препятствиями, так мне приходилось перепрыгивать через ящики и кружиться в танце среди любопытных матросов. Промышленные масштабы, блин. Три сотни человек!

Успели? Ну конечно же успели. К семи часам вечера с кухня ушли последние позиции, и я не удержался, чтобы не заглянуть в зал-ресторан. Гондольеры Рафа разносили тарелки, а пассажиры уже накинулись на еду.

— Это что, ризотто с биском⁈ — спросил кто-то из дальнего столика. — А ну передайте мне сюда, пожалуйста!

— А это лосось⁈ На гриле⁈ О мамма мия, какой запах!

— А какой семифредо! Я такого никогда не пробовал! Божественно, просто божественно!

Люди ели, нахваливали и просили добавки. Кто-то плакал… то ли от счастья, то ли от облегчения. Всё-таки два с лишним дня без нормальной еды — серьёзное испытание. Так вот — кто-то плакал, а кто-то смеялся, вслух рассказывая соседям о том, как же соскучился по горячей пище. А вот дети, которых на лайнере оказалось с избытком, уплетали пасту молча.

Я же стоял, прислонившись к косяку, смотрел на плоды трудов своих и улыбался. Устал так, что ноги можно смело отстегнуть и покупать новые, спина разламывалась, про руку вообще молчу, но всё равно — улыбался.

Приятно, чёрт его дери!

После ужина ко мне начали подходить люди. Жали руку, благодарили, обнимали, а потом внезапно предложили сделать групповое фото на старинный фотоаппарат со вспышкой. Кто-то просил автограф, а кто-то визитку или хотя бы адрес «Марины» — люди грозились нагрянуть в ресторан сразу же, как только сойдут на берег.

— Спасибо, — отвечал я каждому. — Обязательно приходите.

А под конец слово взял сам капитан:

— Синьоры и синьорины! — отстучав ножиком по бокалу, крикнул он. — Мы с вами совершили невозможное! Всего лишь несколько часов назад я позвонил синьору Маринари особо ни на что не надеясь! Однако он прибыл! Прибыл вместе со своей командой, и я хотел бы сказать, что отныне могу считать синьора Артуро лучшим поваром Венеции! А может быть и всего мира! — тут он обвёл взглядом зал, задерживаясь на каждом столике. — Есть ли в этом зале хоть один человек, которому не понравились его блюда⁈

Никто не поднял руку. То есть вот вообще. Ни один человек. Наоборот — зал тут же взорвался криками:

— Было вкусно! Очень вкусно!

— Великолепно!

— Браво, синьор Маринари!

— Лучший ужин в моей жизни! Спасибо!

Один пожилой синьор, ветхий и чем-то неуловимо похожий на мумию в очках, попросил своих внуков помочь ему подняться на ноги, встал, а затем начал аплодировать. К нему тут же присоединились — сперва неуверенно, но затем всё громче, громче и громче, со свистом и развесёлым улюлюканьем.

Джулия, Марселло и Конан стояли рядом со мной и принимали эти овации. Джулия улыбалась, и на глазах у девушки постепенно выступали слёзы счастья. И даже Марселло растрогался. Крякнул и отвернулся, чтобы никто не видел, как он вытирает глаза рукавом.

Я же стоял и думал, что мы только что выполнили очень сложную задачу. Вот прямо ОЧЕНЬ. Плыть через шторм и готовить на чужой незнакомой кухне с одной рукой для трёхсот человек. Однако. Я вымотался я настолько, что даже боль перестал чувствовать. И, честно говоря, всё, чего я сейчас хотел — так это добраться до постели, рухнуть в неё и забыться сном до завтрашнего утра.

Да только кто ж меня отпустит? Аплодисменты стихли, и люди снова пошли ко мне, чтобы лично выказать свою благодарность. Одна девушка в красном платье на полном серьёзе сказала, что думала о самом плохом — о том, что её бросили в море, и никто её не покормит, и придётся её умирать от голода. Я кивал, улыбался, пожимал руки.

И самым последним в очереди был синьор капитан.

— Вы сделали невозможное, Маринари, — сказал он. — Как правило все отказываются плыть к нам. Говорят о том, что это далеко и сложно, и что они не готовы за такое браться, но вы… вы согласились, синьор Маринари. Вы подарили нам праздник и за это я тоже хочу сделать вам подарок.

Тут мужчина снял с шеи золотую цепочку, на которой висели… нет, не часы.

— Это компас, — сказал капитан. — Где бы вы ни находились, и какая бы перед вами не стояла задача, этот компас всегда укажет вам правильный путь, синьор Маринари. Путь к тому, что вам действительно нужно. Не к тому, что вы хотите, прошу заметить, а именно к тому, что НУЖНО, — повторил мужчина. — Примите этот подарок, синьор Маринари. Это наша семейная реликвия, триста лет она передавалась от отца к сыну. Но я, увы, женат на море, и не успел завести детей. А вы… вы заслужили это, синьор Маринари.

— Не могу, — попробовал протестовать я. — Это слишком дорогой подарок, синьор, и слишком ценный. Я просто не имею права…

— Имеете! — капитан насильно надел цепочку мне на шею поверх кителя. — Я настаиваю. И не спорьте, прошу вас! Это меньшее, что я могу сделать за такой банкет…

Что ж. Задача выполнена, а потому мы начали сворачиваться до дома. Обратный путь оказался спокойным от и до. Море было безмятежным и тихим настолько, что от это безмятежности и… э-э-э… тихости, я начал проваливаться в сон. Задремал прямо сидя на корме.

А разбудил меня звонок телефона Джулии. Девушка ответила, коротко угукнула, а затем растормошила меня и включила громкую связь.

— Артуро, привет! — крикнула синьора Паола. — Ну как вы? Всё хорошо?

— Всё просто чудесно, — ответил я. — Уже возвращаемся.

— А что вы делаете прямо сейчас?

Я, признаться, опешил от такого странного вопроса. Да и голос у синьоры Паолы какой-то слишком нервный. Подобную интонация в последний раз я слышал от неё, когда она ругалась с поставщиками из-за того, что в «Между Булок» привезли какой-то неправильный кофе.

— Так я же говорю, — ответил я. — Возвращаемся домой. А что такое? Что-то случилось?

— Нет-нет, ничего, — как-то уж подозрительно быстро ответила старушка. — Просто… вы так долго были вне зоны доступа, и я не могла вам дозвониться.

— Синьора Паола, — я решил говорить, как есть. — Вы какая-то странная. Что происходит?

— Ничего не происходит, Артуро, просто это был тяжёлый заказ, и я переживала. И теперь очень рада, что вы справились. Вы молодцы. Правда, молодцы. Но есть один нюанс…

Так… всё, что было сказано до этого можно смело перечёркивать.

— Какой нюанс? — спросил я.

— Ну… уже почти вечер, и вам бы успеть добраться до ресторана прежде, чем прозвонит колокол.

— На этот счёт можете не переживать, — я улыбнулся и глянул на свою руку. — Обязательно успеем, можете не переживать.