Правила волшебной кухни 6 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 15

— А что тут происходит? — спросил лепрекон и похлопал по плечу Конана. — Племяш, ты чего разорался-то? — а затем перевёл взгляд на меня, увидел чёрную метку и выронил сигару изо рта. — Убили босса…

— Слышь!!!

— Надо бы доложить дону Базилио. Пусть отомстит. Жёстко чтобы. Кроваво. С уважением!

— Я тут! — не выдержал я. — Я не убит! Я вас всех вижу, слышу и вообще, вы мешаете мне сосредоточиться!

Увы и ах, но никто не обращал на меня внимания. То есть вот абсолютно. Шон хлопал глазами, Конан жал кулаки, а Петрович уткнулся в грудь Женевры и рыдал.

— Они убили Маринари!

— Сволочи!

— ДА ВЫ ЗАДОЛБАЛИ!!! — заорал я. — СЮДА СМОТРИТЕ!!!

Моё терпение, которое и так висело на волоске, лопнуло окончательно и бесповоротно. Я поднял руку с чёрной меткой на уровень глаз, а затем резко перестал быть поваром Артуро Маринари. В одночасье я стал фабрикой по переработке негативной энергии. Я стал фильтром, что чистит это мир!

Было больно. Было сложно. Всё равно что пить глину через коктейльную трубочку или попытаться проглотить свиное копыто. Метка вибрировала, будто живая издавала пронзительный визг, и пыталась убежать от меня в… э-э-э-э… в меня. Под кожу то есть. Но я уже крепко ухватил маленькую дрянь и всасывал тёмные эманации. В какой-то момент я начал задыхаться. Метка решила схитрить: отвлечь меня, а потом рвануть прочь и спастись, но не тут-то было.

Чёрная энергия билась внутри меня, как загнанный зверь. Цели нет. Есть только страстное желание выжить.

Вдох. Выдох. Несмотря на боль и сопротивление, я начал вспоминать. Что вспоминать? «Всё хорошее», как бы наивно это не прозвучало. Вспомнил, как впервые налепил пельмени, которые заставили деда улыбнуться. Вспомнил как приехал в Венецию. Как познакомился с Джулией и Петровичем. Как преобразилась в последнее время сестра, как пахнет свежий хлеб, как шипит жирок на раскалённом гриле, как шустро стучит нож в правильных руках по разделочной доске, и как восхитительно играет на тромбоне Жанлука.

Светлая сила поднялась из глубин, и я не смел сдерживать её. Она — само желание жить, любить и созидать. И эту силу не может сломить никто. Ни аномалии, ни маркизы, ни префекты, ни мои драгоценные родители, и уж тем более не какой-то грёбаной чёрной метке с ней тягаться. Это сила позволяла мне двигаться дальше, делать людям добро, кормить их и снимать с них негативные эмоции.

Свет хлынул из меня. Причём как фигурально, так и буквально. Зал «Марины» залило мягком золотистым сиянием, тёплым как дрожжевое тесто прямо из расстойки. Свет вытеснил тьму и заполнил собой каждый уголок.

Тогда чёрная метка на моей ладони дёрнулась в последний раз. Затем вздулась волдырём и… и даже лопнуть не смогла. Сдулась. Тихонечко так, жалобно, пуф и всё. И теперь на её месте осталось лишь красное воспалённой пятно на половину ладони. Самый обычный ожог.

Но… Я чувствовал, что метка всё еще была внутри меня. Хотя я и хорошенько надавал ей «по мордасам». Чтобы вывести её окончательно, мне придется сильно постараться. Но, по крайней мере, не осталось её внешнего проявления и я смогу разобраться что к чему без истошных воплей моего персонала. Блин… Какая сволочь это сделала⁈

А тем временем, вокруг образовалась гробовая тишина…

— Ну? — спросил я, демонстрируя всем ладонь. — Видите? Убит-убит… никто тут не убит и убит не будет! А теперь давайте-ка поподробней. Кто, что, откуда, зачем…

Шон, которого от увиденного била мелкая дрожь, кое-как наклонился чтобы поднять сигару. Повертел её в руках, изумлённо глядя на королевский бычок так, будто видит его впервые, а затем затянулся и сказал:

— Прошу прощения, босс, но теперь я в ещё большем шоке… ты снял чёрную метку! — и тут же снова уронил сигару на пол.

Конан икнул. Женевра застыла с ладонью у лица. Петрович отрывисто всхлипнул, как только что проревевшийся ребёнок.

— Так, — сказал я. — Если я сейчас выйду на улицу и не увижу в канале перед «Мариной» пиратский корабль, то вы у меня все получите. Ну-ка объясняйте нормально, что это за чёрная метка! Совещание! На кухне! Прямо сейчас! БЕГОМ!!!

Наудачу, в зале до сих пор не было гостей, а Джулия, видимо, застряла у столика на летней веранде и до сих пор принимала заказ. Поэтому конкретно её истерика в этот раз меня миновала.

Процессия на кухню получилась та ещё: впереди я, злой как чёрт, и с обожжённой ладонью, а следом домовые и лепреконы. На кухне я построил сказочную братию в шеренгу, скрестил руки на груди и ещё раз потребовал рассказывать:

— Что такое чёрная метка?

Лепреконы переглянулись с домовыми, и негласно решили что общаться со мной будет премногоуважаемый Шон.

— Чёрная метка, — сказал он, пыхнув сигарой, — это такая штука, которая убивает.

— Замечательно, — кивнул я. — А что самое главное лаконично. Тогда едем дальше: откуда она взялась? Кто мог её мне прислать? И что это за человек был, который в песок рассыпался?

— Ну-у-у-у, — протянул Шон. — Это тяжело объяснить.

— А ты попытайся, уж будь добр. У тебя есть всё время мира.

Нечисть снова переглянулась меж собой. Петрович утёр мокрые от слёз глаза, шагнул вперёд и сказал:

— Маринарыч, мы не знаем.

— Во как… то есть вы тут всей толпой охали, ахали и сокрушались о том, что меня убили. А теперь ничего не знаете?

— Мы знаем, что чёрная метка убивает, — упрямо повторил домовой.

— Это я уже слышал. Но тут такая заковырка… получается, что не убивает. Я же живой.

— В этом-то и проблема, что ты живой, — сказал Петрович. — Потому что чёрная метка убивает. Всегда. Без вариантов. Если тебе её вручили, то ты труп. А ты не труп. Это неправильно как-то, Маринарыч. И это пугает даже больше, чем если бы ты просто взял и тихонько помер.

— Восхитительная логика, — заметил я.

— Ну вот как есть… спасибо, что живой, Маринарыч! — Петрович даже прослезился и попытался обнять меня за колено.

Ещё порядка пятнадцати минут я пытался вытянуть хоть что-нибудь хоть из кого-нибудь, но всё бестолку. Заходил с разных сторон, задавал вопросы, угрожал и даже обещал всякое-разное. Бесполезно! Нечисть знала, что чёрная метка — это какое-то древнее колдунство, а по совместительству — печать небытия. Она просто приходит, и человек просто умирает. А что там, зачем, да почему…

— Артуро! — послышался бодрый голосок Джулии из зала.

— Ну-ка сдрыстнули все отсюда…

— Артуро! — девушка плечом приоткрыла дверь на кухню и начала диктовать мне с блокнота: — Четыре порции карбонары и ту зелёную гадость из орешков, которую ты делал на прошлой неделе. Опять этот синьор с волосатыми руками пришёл… как она там называется-то?

— Пхали.

— Пха… Пыха… Нет, я не выговорю, — хохотнула Джулия и скрылась за дверью.

И жизнь вроде бы снова пошла своим чередом. Метка меткой, убивает она там или не убивает, а карбонара сама себя не приготовит. Так что я начал готовить — всё как всегда, вроде бы, разве что заметил за собой сонливость. Но только не потому, что чёрная метка убивает! А просто потому, что я плохо спал!

Первый заказ незаметно перетёк в стандартную утреннюю запару, та в свою очередь в обед, и время потихоньку близилось к вечеру. Работа успокаивала. Когда руки заняты, голова перестаёт думать о всяких глупостях. Умозрительность и кухня — вещи несовместимые, что, как по мне, очень и очень хорошо.

После обеда, правда, случился небольшой инцидент. Хотя… больше подходит слово «вызов».

— Артуро, там какой-то синьор просит… э-э-э, — Джулия снова обратилась к блокноту. — Yozhiki. Я сказала, что у нас в меню этого нет, но он очень просил утончить, сможешь ли ты это приготовить.

— Ёжики? — переспросил я.

— Ага. Что-то японское?

— Ну… почти…

Уж не знаю, сидел ли за столом мой соотечественник, затосковавший по русской столовской пище, но раз уж меня попросили, то с чего бы мне отказывать? Ёжики так ёжики, делов-то. Даже наоборот! Мне стало интересно, как зазвучит блюдо, если его укрыть соус из итальянских томатов и местных специй.