Правила волшебной кухни 6 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 10

— Спасибо, — сказал я. — Завтра утром я тебя перенесу.

А после был вечер. И ночь. И утро. А проснулся я от того, что по кровати ходило нечто маленькое, тяжёленькое, и с перебором бородатое.

— М-м-м?

— О! Да ты не спишь! — обрадовался Петрович.

— Конечно не сплю. Ты мне на руку наступил.

— А… О, — Петрович чуть отшатнулся. — Извини. Но раз ты не спишь, это отлично. Поднимайся, одевайся и бегом в зал с причалом. Тебя уже все ждут.

— «Все» — это кто? — уточнил я.

— «Все» — это все, — ответил домовой, спрыгнул с кровати и умчался прочь.

Что ж… домовые ведь обещали мне закончить ремонт «завтра», и это самое «завтра» уже наступило. Поэтому я наскоро оделся, спустился вниз, поздоровался с барменом-лепреконом и быстренько перебежал из зала в зал. Вошёл и с порога нарвался на сюрреалистичную картину.

За одним из лучших столиков, прямо у причала, сидел дон Базилио. Строгий тёмно-синий костюм, — раньше он себе такой легкомысленности не позволял и ходил строго в чёрном, — белая рубашка, галстук. Вокруг столика замерли домовые-охранники. Другие домовые, в которых я опознал бригаду строителей, тоже расселись по столикам и пили кофе.

А кофе они добыли у…

— Конан? — я аж глаза протёр.

— Да, синьор Маринари?

— Так ты же… Только что… Там…

Верить в то, что я захромал мозгами очень не хотелось. Однако от шока мысль никак не желала формулироваться.

— Ну… там, — я продолжил тыкать пальцем в смежную с «Мариной» стену. — Я же видел…

— Магия лепреконов, — подмигнул Конан.

— Золото лепреконов имеет чудесную силу! — влез в разговор дон.

— Вообще-то это секрет, — надулся рыжий.

— Я знаю, что это секрет, — дон посмотрел на Конана с доброй, почти что отеческой улыбкой. — Но среди друзей существует уважение. А уважение, помимо прочего, заключается в правде.

— Вы правы, дон Базилио, — кивнул лепрекон. — Уважение — наше всё.

— Уважение! — Базилио поднял на тост чашечку эспрессо.

— УВАЖЕНИЕ!!! — заорали домовые-охранники.

— УВАЖЕНИЕ!!! — подхватили домовые-ремонтники. — ОАОАОААА!!!

— У!!! ВА!!! ЖЕНИЕ!!! — прорявкал Конан, на время своей речёвки изображая из себя бодибилдера.

— Уважение, — согласно кивнул я. — За уважение не грех и выпить. Чего-нибудь, что не кофе.

Дон Базилио как-то странно на меня посмотрел. Сначала мне показалось, что он обиделся, но потом…

— А это мысль, — кивнул Самый Главный Домовой. — Действительно, за это можно выпить.

— ДАААА!!!

Я аж рассмеялся. Внезапно выходило так, что я умею здорово улавливать настрой домовых. Это первая мысль. А вторая насчёт «секрета» Конана — по всей видимости, лепреконы могут перемещаться между местами, в которых оставили своё золото. И тут есть о чём подумать…

Но! Пока все не перепились, надо бы закончить с делами.

— Дон Базилио, — я обратился к главе домовых. — Сколько я вам должен за ремонт этого места?

— Ты⁈ — дон поднял бровь. — Должен⁈ Мне⁈ — а затем махнул рукой. — Артуро, не заставляй меня нервничать. Ты проявил достаточно уважения для того, чтобы это был мой подарок. Ты постарался на свадьбу моей дочки, и на чаепитие моей внучки. Я пришёл сюда за тем, чтобы выказать своё уважение и проверить работу мастеров.

Тут Базилио злобно зыркнул на домовых-строителей, из-за чего те съёжились.

— Мне доложили, что не все они были рады работать на человека. Но не переживай, Артуро. Я вижу, что они справились и ничего не утаили.

— Утаили? — переспросил я.

— Ну да. Видишь вот эту барную стойку? — дон указал на массивное деревянное сооружение за спиной Конана. Стойка была тёмной, практически чёрной, с серебряными вставками и затейливой резьбой. — Проще было бы выкинуть её и поставить новую, но вместо этого мои люди отреставрировали её. А всё почему?

— Почему?

— Потому что за этой стойкой пил абсент тридцать второй дож Винченцо Морозини! И заведение это когда-то было известно на всю Венецию!

— О как…

— А вон тот стол, — продолжил дон. — Это вещица из мастерской самого Гаудини. Его делали специально для свадьбы пятнадцатого дожа с византийской принцессой. Правда, свадьба не состоялась… принцесса сбежала с гондольером за день до свадьбы. А вон та люстра!

— Та-а-ак, — кивнул я.

— Когда-то она принадлежала купеческому роду Контарини.

— А зеркало? — я указал на старинное зеркало в тяжёлой резной раме.

— А зеркало — это зеркало, — ответил дон, чуть расстроился и поспешил добавить: — Но ему всё равно триста лет!

— Сколько⁈

— Триста!

Поскольку разговор шёл на итальянском, слово «trecento» никак не рифмовалось с «trattorista», и искушения не было. А даже если бы рифмовалось — уважение ведь! Думаю, если я бы я предложил дону взять и…

Ладно, не суть. Суть в том, что я оглянулся и понял, что каждый предмет в зале имел свою историю. Каждый стул, каждая лампа, каждая… мелочь! Всё было пропитано духом старой Венеции. Не музейным, а живым, настоящим, дышащим.

— Идеально, — я наконец-то подобрал правильное слово. — Спасибо, дон. Спасибо вам всем…

Завтрак я провёл в трудах праведных и размышлениях о том, как же здорово всё складывается — новый зал, новое открытие, новая движуха. Однако потом до Джулии в полной мере дошёл смысл моих вчерашних слов.

— Артуро, это безумие! — кричала девушка. — Нельзя так быстро делать открытие! К нему нужно подготовиться! Хотя бы полгода!

— Да к чему тут готовиться-то? — спросил я, не отрываясь от фигурной нарезки овощей. — Тем более полгода, — схватив помидорку, я примерно за десять незамысловатых движений сделал из неё лебедя и протянул Джулии. — Это тебе. Га-га-га. Или… стоп… это гусь «га-га-га». А как лебеди кричат?

— Это не смешно, Артуро!

— Открытие сегодня, — твёрдо сказал я. — И всё.

— Это катастрофа! — девушка схватилась за голову. — Это полнейшая катастрофа, Артуро!

— Нет никакой катастрофы. И я предлагаю тебе лично в этом убедиться. Пойдём, посмотрим зал…

— Нет! — Джулия замахала руками, отступая от меня к двери, как от прокажённого. — Ты что⁈ Это же новое место! В Венеции есть традиции, и их нужно придерживаться, ты разве не знал⁈

— И что за традиция?

— Если кто-то открывает второй зал ресторана, то этот зал нельзя видеть никому, кроме владельца! Зайти в него можно только после того, как в нём побывает первый гость!

— А домовой считается первым гостем?

— Нет! Это должен быть человек! Живой, настоящий!

— Ага, — кивнул я. — Откуда такие познания?

— Не знаю! — кареглазка аж покраснела. — В книге ничего не написано насчёт домовых! Поэтому будем считать, что первым человеком должен быть гость!

— Ладно, — вздохнул я. — Как скажешь.

Джулия выбежала из кухни, а я снова взялся за нож и принялся вспоминать — а как же на самом деле кричат лебеди? Вроде бы вспомнил, но понял, что транскриптировать этот звук в буквы категорически невозможно. Это ведь… как будто старинный велосипедный клаксон, только по какой-то причине хлебнувший воды.

— Артуро! — вернулась через полчаса кареглазка. Бледная, пучеглазая, и с телефоном в руке. — Артуро, это трагедия! Я обзвонила всех, ты слышишь⁈ Всех! И все удивлены тем, насколько глупо ты поступаешь!

Вместо ответа я попытался изобразить лебединый крик. И как по мне, получилось достойно. Научиться ещё фырчать как бобёр, и можно на конкурс талантов идти.

— Совсем дурак⁈ Артуро! Все тебя очень любят! У тебя наработанная репутация, это да! Но как же так⁈ Только что закончил ремонт и сразу открытие⁈ Даже бабушка сказала, что, быть может, нужно подождать пару месяцев и подготовиться⁈

Кареглазка начала ходить по кухне туда-сюда, заламывая руки.

— Почти все сомневаются, что у тебя получится что-то толковое. Конечно, люди придут, чтобы тебя поддержать, но всё равно… месту надо придать душу, Артуро! А что можно за день ремонта? Какую душу ты туда вселишь⁈

— Увидим, — улыбнулся я. — Сегодня вечером мы всё увидим.