Сорок третий 9 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 25

— Разумный капитан, — Ардор подошёл к образцу, проверил рукой ход станка и кивнул расчёту. — Если дать эту штуку людям без головы, они сначала оглохнут, потом пробьют не ту стену, потом уронят потолок и только после этого спросят, почему никто не предупредил.

— Предупреждай. Они для этого и стоят.

Ардор обернулся к офицерам и сержантам.

— Это не чудо и не маленькая батарея. Это штурмовая пушка для мест, куда нормальную артиллерию не притащить. Дверной узел, каменная амбразура, броневая заслонка, укреплённая ниша, лестничный пролёт, щит за поворотом, лёгкая машина во внутреннем дворе. Там она нужна. Если начнёте таскать её в каждый коридор ради спокойствия, через час сами себя проклянёте, потому что вес, отдача, звук и боеприпасы никуда не денутся.

Офицеры слушали внимательно. Кто-то смотрел на ствол, кто-то на треножник, сапёры сразу занялись анкерами, и это Ардору понравилось. Сапёры редко верили словам, зато хорошо понимали металл, камень, отдачу и последствия плохо закреплённой железки.

— Главное здесь не ствол, — Ардор постучал пальцем по узлу подачи. — Главное — не перепутать, чем вы сейчас стреляете. Один магазин под бронебойные, второй под осколочные. Переключение быстрое, но не мгновенное. Наводчик должен выбирать боеприпас рукой, в дыму, в пыли, под криком раненого и тогда, когда командир уже орёт ему в ухо. Заряжающий должен понимать то же самое. Командир группы тем более, потому что после первого раненого именно ему придётся решать, пробивать плиту или чистить помещение.

— Насечки разные? — спросил сапёр с лицом человека, заранее не доверявшего новому образцу.

— Разные. Форма зацепа разная, крышки подачи тоже. Но если начнёте надеяться только на краску и маркировку, я лично заберу пушку и выдам учебные палки. В Ларнасе будет дым, пыль, кровь на руках, плохой свет и пол не там, где вы ожидали. Глаза в бою часто врут. Руки, если их правильно обучить, врут намного реже.

— А что за особые боеприпасы? — спросил один из боевых эфиристов.

Корвос посмотрел на Ардора. Ради этого вопроса многие и собрались, хотя делали вид, что интересуются станком, магазинами и анкерами.

— Есть такие, — сказал Ардор. — Но пробовать будем не сегодня. Камора и подача позволяют использовать особый заряд с удлинённой головкой. Например, малый объёмно-детонирующий боеприпас для мест, где засело нечто такое, к чему нельзя посылать людей с обычным оружием. Только сразу запомните, что это не способ красиво выжечь любой подвал. В подземелье важны воздух, двери, пустоты, вентиляция и соседние помещения. Не поняли объём — удар уйдёт к своим. Не поняли тягу — получите обратный хлопок по коридору. Не проверили соседний ход — сожжёте тех, кого сами же послали обходить.

— Значит, только с разрешения сапёра и эфириста? — уточнил капитан штурмовой роты.

— С разрешения сапёра, эфириста и командира группы. Если один из троих сомневается, заряд не применяется. Не нравится — пишите жалобу командующему корпусом. Он любит такие письма.

— Обожаю, — сказал Корвос.

На площадке несколько человек усмехнулись. Этого хватило, чтобы снять лишнее напряжение, но интерес к пушке никуда не делся. Сапёры уже рассматривали анкера, артиллерийский капитан изучал узел подачи, а сержанты расчёта ждали команды на открытие огня.

— Показываем? — спросил Корвос.

— Показываем. Сначала бронебойным по плите, потом осколочным в комнату. Особые заряды не трогать. И смотреть не только на мишень, но и на станок после отдачи.

Расчёт занялся пушкой быстро и без суеты. Двое поставили треножник, третий зарядил анкеры и с помощью пиропатрона загнал их в камень, четвёртый проверил магазин, наводчик сел за станок. Анкеры вошли в плиту короткими ударами, станок чуть дрогнув встал на место, узел отката щёлкнул, и Ардор отошёл в сторону. Расчёт должен был сделать всё сам, иначе потом люди будут помнить не порядок действий, а то, как над ними стоял герцог.

— Огонь, — сказал сержант.

Выстрел ударил по полигону коротко и зло. Пушка дёрнулась, треножник едва заметно просел, но анкеры удержали а плита напротив получила пробитие с рваным выходом на обратной стороне. Осколки ушли в грунтовую ловушку за мишенью выбивая облачка пыли Несколько офицеров подались вперёд. Ардор подождал, пока расчёт проверит станок, и только потом снова заговорил.

— Теперь представьте, что это не плита на полигоне, а стена в подземелье. За ней может оказаться пустая комната, носитель, свои обходящие, склад, лестница или старый ход, не отмеченный на карте. После выстрела первым делом спрашиваете, что за стеной и куда ушёл снаряд.

Осколочным стреляли по имитации помещения. Внутри макета сорвало щиты, выбило лёгкие перегородки и разорвало манекены в крошево. Сапёр подошёл к макету, посмотрел внутрь, вернулся к пушке и потрогал ногой станину.

— Охренеем конечно таскать её и припас, но если что, она нас всех вытащит.

Корвос хмыкнул.

— Сколько расчётов реально подготовить к весне?

— Хороших мало. Опасных для своих сколько угодно.

— Ты умеешь радовать командование.

— Я умею не врать командованию, господин генерал. Начинать надо с лучших групп, где командиры уже понимают, когда не стрелять. Стрельбе их научат быстро, якорить станок тоже. А вот не шарахнуть осколочным туда, где за стеной могут быть свои, или не потребовать объёмно-детонирующий заряд на каждый тёмный подвал — это придётся вбивать отдельно.

— Вбивай, — сказал Корвос. — Пару месяцев у нас точно есть.

Ардор посмотрел на офицеров у макета, на расчёт, сдувавший пыль со станка, на сапёров возле штабеля с боеприпасами и на штурмовиков, уже споривших о переноске пушки через учебный пролёт. Для первого показа хватило. Теперь они обсуждали не то, нужна ли эта вещь в Ларнасе, а кому давать первые расчёты и сколько времени уйдёт на подготовку.

— Тогда начинаем с практических сценариев. — Сказал он. — Ставим её в узком проходе. Сажаем условно — раненого наводчика и наводим дым. Заодно посмотрим, кто из желающих работать с новым оружием останется после первого упражнения.

Когда на полигоне закончили с первым упражнением, Ардор успел ещё дважды поругаться с расчётами, один раз с сапёрами и один раз с ротным командиром, решившим, что слово «ложный приказ» в учебном задании относится ко всем, кроме него. Пушка в узком проходе сразу перестала казаться чудесной вещью. Её требовалось тащить, ставить, якорить, держать людей подальше от замка, выбирать магазин подачи не глазами, а рукой, потому что дым из учебного состава уже через минуту затемнил светильники, а раненый наводчик, которого изображал здоровенный сержант с перевязанной ногой, матерился так убедительно, что один из молодых офицеров машинально попытался вызвать санинструктора.

К вечеру у людей Корвоса пропало желание просить вторую такую пушку немедленно. Зато появились нормальные вопросы. сколько весит станок без ствола, можно ли делить переноску между двумя отделениями, где хранить особые заряды, кто отвечает за запрет выстрела, как маркировать магазины так, чтобы это не слетало вместе с краской, и как быстро заменить наводчика, если первого вынесли в самом начале. Вот это уже походило на работу, а не на восхищение новой железкой.

— Всё, господин генерал, — сказал Ардор, когда очередной расчёт снял пушку с анкеров и потащил её назад к исходной отметке. — Дальше они должны мучить её без меня. Если я останусь, начнут смотреть на меня, а не на руки.

— Уже смотрят на руки, — Корвос кивнул на сапёров, споривших у ящика с анкерами. — И на ноги. Один сержант только что объяснил офицеру, что встать сбоку от отката можно лишь при наличии запасной ноги.

— Хороший сержант. Берегите.

— Берегу. Ему завтра дам второй расчёт.

Ардор кивнул, сдал Корвосу короткую записку по доработкам станка, забрал плащ у ординарца и только тогда вспомнил, что обещал женам приехать гонки. Судя по часам, на первые заезды он уже не успевал, но главная гонка дня должна была начаться ближе к вечеру, когда воздух над трассой становится ровнее, зрители уже успевают наораться на младших категориях, а владельцы команд начинают думать не о спорте, а о деньгах, престиже и том, как бы не прибить собственного механика на глазах у публики.