Сорок третий 9 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 21

— Никого не пускать, — сказал Ардор.

Старший охраны уже бросился к двери, но Залтис едва заметно шевельнул пальцами здоровой руки. Ардор, не глядя вниз, наступил ему на запястье.

— Поздно?

— Не знаю, — ответил Залтис после короткой паузы. — Если это мои, то они должны были сообразить, что там, где разрешение могут не дать, ждать его нельзя.

Снизу ударил тревожный колокол внутреннего поста. Не общий сигнал на весь квартал, а короткий резкий звон дома, означавший нарушение у нижней галереи. Почти сразу за ним послышался глухой хлопок, будто кто-то бросил дымовой состав в каменный переход. Ардор уже не тратил слов. сорвал со стены второй пояс с кинжалами, а метатель в нише возле двери оставил на месте. В доме, где за ближайшими стенами находились жёны, слуги, охрана и целители, оружие, легко пробивающее перегородки, превращалось в угрозу своим.

— Пленника удерживать. Если дёрнется — ломать, но не убивать. Барс со мной, — сказал Ардор.

Барс, до этого почти неподвижно сидевший у боковой двери, поднялся сразу. Шерсть вдоль его спины начала уходить под чёрные чешуйки, фиолетовые глаза сузились, хвост стал тяжёлым и жёстким. Эльга уже находилась за защищённой дверью, но Ардор знал, что она не ушла далеко, и поэтому не позволил себе оглянуться. Если второй удар уже начался, противник станет использовать не только коридоры, но и всё, что Ардор будет помнить у себя за спиной.

Внутренняя галерея между жилым крылом и защищёнными комнатами подходила для спокойной жизни куда лучше, чем для боя. Низкие светильники давали мягкий свет, тёмные деревянные панели закрывали стены, несколько боковых дверей вели к малым кабинетам и служебным проходам, а широкое окно в конце галереи держала изнутри защитная решётка. Здесь хорошо подготовленная группа могла работать лучше одиночки. перекрыть середину, увести охрану к боковой двери, ударить по ногам тонкими иглами, отправить отдельного человека к защищённому крылу и дымом закрыть отход. Ардор понял их построение ещё до того, как увидел всех.

Первый ученик Залтиса вышел из дыма в форме техника защитных контуров. Он двигался слишком легко для человека, привыкшего таскать тяжёлые приборы, и слишком низко для специалиста, работающего стоя у стены. Второй, в плаще целителя, уже лежал у нижней ступени с рассечённым плечом, но ещё не выбыл из боя и пытался увести под себя руку с тонким метательным устройством. Ещё один мелькнул у боковой двери, куда в обычном порядке могли бы отступать слуги. Четвёртый не пошёл на Ардора, а двинулся вдоль стены к защищённому крылу. На него Барс и бросился первым.

На этот раз кот не прыгал в лицо. Он прошёл низко, почти бесшумно, чёрной тенью по краю ковра, и ударил в тот момент, когда человек у стены начал поднимать руку к скрытому замку защитной двери. Ученик успел заметить движение, отдёрнул кисть и ударил коротким лезвием вниз, но Барс скользнул под клинком, вцепился когтями в бедро и всем телом дёрнул его от двери. Человек развернулся как раз тогда, когда Ардор вошёл в середину галереи.

— Назад! — крикнул кто-то из охраны.

— Стоять у дверей! — приказал Ардор, не оборачиваясь. — Ко мне не лезть!

Это не походило ни на героический жест, ни на желание драться одному. В узкой галерее лишние люди становились для учеников Залтиса подарком. щитами, заложниками, помехами и источником случайных ранений. Именно на такой хаос второй удар и рассчитывал, входя в дом после тревоги. Ардор видел, как они работают. Перед ним действовали не бандиты и не наёмники средней руки, а люди школы, умеющие держать расстояние, не мешать друг другу, не бить всей толпой и собирать вокруг цели рисунок, где каждое движение открывает путь следующему удару.

Первый пошёл на него с двумя узкими клинками. Он не повторял манеру Залтиса полностью, но явно вырос из той же школы. Молодой, быстрый и злой, он ещё верил, что скорость способна заменить глубину. Ардор принял его не на отступлении, а встречным шагом, сбил один клинок в сторону, второй пропустил вдоль ребра так близко, что лезвие распороло ткань, и ударил рукоятью в лицо. Ученик ушёл, но не до конца. Кровь брызнула из разбитой губы, а его напарник сразу бросил из темноты три тонкие иглы. Целил он не в грудь, а в бедро и колено, туда, где даже сильное тело теряет опору раньше, чем успевает восстановиться.

Ардор ушёл корпусом, одну иглу отбил лезвием, вторую принял краем плотной ткани, а третья всё-таки скользнула по коже над коленом. Осталась жгучая дорожка. Яд или раздражающий состав начал работать почти сразу, но слишком медленно для тех, кто рассчитывал на обычного человека. Ардор почувствовал, как мышцы пытаются ответить судорогой, дал внутреннему потоку разойтись ниже, сжёг чужую примесь в крови и пошёл вперёд быстрее, чем ожидали противники.

Их строй дрогнул не формой, а общей волей. Первому пришлось принимать удар раньше, чем он мог, второй не успел сместиться в положение, позволяющее контратаковать, а третий, всё ещё двигавшийся к боковому проходу, потерял долю секунды на Барса. Кот отпустил бедро одного противника и сразу оказался у его кисти. Когти прошли по пальцам, отмычка упала на пол, и дверь во внутренние покои осталась закрытой.

— Зверя! — резко бросил старший из учеников.

Двое попытались выполнить приказ одновременно, и это стало их грубейшей ошибкой. Залтис, окажись он на их месте, не стал бы тратить движение на того, кто не ломает главный ход. Ученики же увидели в Барсе неожиданную угрозу и на мгновение позволили ей стать центром боя. Ардор воспользовался этим без колебаний. Левым кинжалом выбил клинок у ближайшего, правым вошёл под руку второму и резанул неглубоко, но точно по внутренней линии предплечья. Затем плечом сбил первого в стену и коленом ударил в живот так, что тот потерял воздух и сложился возле панели.

Третий всё же прорвался к середине галереи и бросил на пол маленький стеклянный шарик и разбившись, он дал плотный серый дым с таким резким запахом, что у обычного человека сразу слезились глаза и сбивалось дыхание. Охрана у дверей закашлялась, кто-то шагнул вперёд, но Ардор повторил приказ уже жёстче.

— Стоять!

Барс не кашлял или кашлял иначе, потому что в дыму его фиолетовые глаза оставались также широко открыты, а чёрная чешуя на спине почти не отражала свет. Он ушёл к защищённому крылу, не бросаясь вслепую. Там, где ученик с раненой ногой всё же пытался дотянуться до замка, раздался короткий болезненный вскрик, и звук падения тела.

Ардор двигался на звук дыхания и скольжение подошв по ковру, не пытаясь увидеть всю картину. В дыму школа Залтиса тоже теряла часть преимущества, ведь её рисунок коллективного боя требовал точной координации, а Ардор сейчас бил не по людям поодиночке, а по дистанциям между ними, разрывая их и уничтожая оторвавшихся.

Удар пришёл справа, снизу, почти от пола. Ардор успел принять его краем кинжала, но второй клинок резанул по плечу, а третий ученик на этом движении попытался зайти за спину. Ардор развернулся не полностью, а ровно настолько, чтобы не открыть грудь первому, принял удар на предплечье, позволил лезвию скользнуть по руке и ответил коротко, без красивого замаха. Кинжал вошёл противнику под ключицу. Тот захрипел, всё ещё пытаясь стоять, но Ардор толкнул его на идущего следом, и в плотном дыму два ученика на мгновение помешали друг другу.

Этого хватило, чтобы рисунок сломался окончательно. До сих пор они атаковали его группой, теперь каждый начал спасать собственную жизнь. Один стал отступал к боковой двери, зажимая рану рукой, самый быстрый снова пошёл вперёд, но уже слишком прямо, с ненавистью вместо расчёта, а третий попытался поднять метательное устройство, выбитое Барсом, и не успел. Кот ударил его в лицо почти так же, как ночью ударил Залтиса, только теперь не задержался на противнике, а сразу отпрыгнул к стене, давая Ардору проход.

Быстрый ученик погиб первым. Для своего возраста он держался хорошо и окажись против другого человека, возможно, убил бы цель за первые секунды. Сейчас злость сделала его предсказуемым. Ардор дал ему сблизиться, сбил правый клинок вниз, левой рукой перехватил запястье, шагнул ближе и ударил в горло рукоятью. Когда тот захлебнулся воздухом, Ардор коротко довернул лезвие сверху между рёбер, без лишнего движения и без возможности продолжить.