Ангельская мельница (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 31

Минуту спустя появился Гарек, тяжело переводя дыхание. Руки Хогарту он не подал — только хлопнул его по плечу. Хогарт рук из карманов не вынул.

— Хог, ты на кого похож? Мать опять тебя отлупила? — Гарек всмотрелся ему в лицо и нахмурился, словно один вид разбитой губы и синяков причинял ему боль.

— Споткнулся.

Гарек кивнул так, будто всё понял.

— А фингал тебе, значит, поставил взломщик — после того как разгромил твою квартиру и украл эту якобы видеокассету?

Хогарт промолчал. Наивно было думать, что Гарек не говорил с Айхингером или Гомесом. Такие истории расходятся быстрее, чем успеешь глазом моргнуть.

Они стояли на лестничной площадке, пока сотрудники криминалистической службы с сумками и фонарями входили в квартиру. Гарека пустили бы внутрь только после того, как всё сфотографируют и проложат по комнатам условный проход, по которому можно будет передвигаться.

— Послушай. — Следователь подошёл почти вплотную. — Мне совершенно всё равно, чем ты занимаешься и позволяешь ли себя избивать… — Голос его упал до шёпота. — Но если ты ещё и материалы дела дашь у себя украсть, а потом это всплывёт, потому что бумаги где-нибудь объявятся, нас обоих упекут. Так что сбавь обороты, понял?

— Пока вы держите Курта в тисках, я не могу.

Гарек провёл ладонью по небритому подбородку.

— Вцепился ты в это дело, да? Не отстанешь, пока не найдёшь разгадку? Только вот что я тебе скажу: ты ошибаешься. Твой брат по-прежнему молчит, и выглядит всё чертовски мрачно. Без этой загадочной видеокассеты твоя версия «мой братец на минутку заскочил на виллу Островски за видео» шатается, как моя древняя бабка на клюке. Сейчас он сидит в полицейском изоляторе на Россауэр-Ленде, где его каждый час водят на допрос к новому сотруднику. Если улики против него укрепятся, его передадут в суд — и начнётся официальное предварительное заключение.

Хогарт молчал. Он знал: такое заключение порой тянется неделями.

— Я должен продолжать, — сказал он наконец.

— Упрямый и цепкий, как куница. — Гарек непонимающе покачал головой. — Тогда перейдём к тебе. Что ты вообще здесь забыл?

— Сам не догадываешься?

— Ты из-за документов о переводе, которые заверил Фальтль? Ты ведь не всерьёз думаешь, что эта Боман в инвалидном кресле имеет отношение к делу? — спросил Гарек.

— Или её сестра.

— Не люблю рушить иллюзии, но наши люди днём навестили Мадлен Боман в галерее Гримбальди. Она тоже подтвердила: ни она, ни её сестра не знали ни Островски, ни Дорнауэра… Я прямо вижу, о чём ты думаешь. — Гарек пристально посмотрел на него. — Но сам посуди: с какой стати Боман оказалась бы именно в частной реабилитационной клинике Дорнауэра? Это же развалина, а не клиника. Есть варианты куда лучше — в «Вайсер-Хофе» или на Розенхюгеле, и их даже больничная касса оплачивает.

Хогарт опустил плечи. Какой смысл объяснять Гареку, что он видел Линду и Дорнауэра вместе на видеозаписи? Даже Курт мог бы это подтвердить, но сейчас он был последним, кому они поверили бы.

— Вы хотя бы отпечатки пальцев у Мадлен взяли? — спросил Хогарт.

— А ты как думаешь, умник? Она там чуть в истерике не забилась.

Хогарт живо представил, как Мадлен в галерее устраивает припадок ярости.

— И?

— Что — «и»? — отозвался Гарек. — Жена Хаузера учится живописи на курсе у Линды Боман. Обе сестры знают Хаузера лучше, чем Айхингер или я. Мадлен тут же позвонила ему на мобильный.

Хогарт шумно выдохнул.

— Смешно. Как прокурор может вмешиваться в такое дело, не зная обстоятельств? Если он поручится за Мадлен, а потом выяснится, что у неё рыльце в пушку, это будет стоить ему головы.

— Хаузер не идиот. Так примитивно они бы не стали действовать, — возразил Гарек. — Судя по всему, он подсказал ей ход с врачебной справкой. Когда поздно вечером сотрудники пришли на выставку в Михаэлеркеллер, она предъявила им справку от домашнего врача. Мадлен тяжело больна сердцем, и её допрос пока приостановлен.

Дурная шутка. Мадлен — и сердечница.

Хогарт редко видел женщину настолько крепкую, здоровую, отлично тренированную. Он вполне допускал, что у неё хватило бы сил монтировкой вскрыть бронированную дверь, свалить его с ног или вздёрнуть старика Фальтля на крюк в ванной.

— Ты всё равно должен продолжать проверять след сестёр Боман! — настаивал он.

— Как? — рявкнул Гарек. — У нас против них нет ни одной улики. Пока этот след заморожен, потому что держится исключительно на твоих домыслах. И твоему брату это, между прочим, никак не помогает.

Руки Хогарта всё ещё были в карманах. Он стиснул зубы и упрямо смотрел на Гарека.

— К тому же сейчас у нас нет на это людей, — продолжил тот. — Группу курсантов полиции отрядили выяснять, какие документы украли из центра Дорнауэра. Они уже несколько часов сверяют оставшиеся оригиналы с микрофишами. Айхингер без конца задерживает новых подозреваемых. Мы проверяем всех, кто был в окружении Островски и Дорнауэра: друзей, знакомых, жён, всю родню. Может, речь идёт о споре из-за наследства. Может, убийства имеют политическую подоплёку. А может, они вообще никак не связаны.

Он кивнул в сторону двери.

— В убийстве Островски довольно много параллелей с покушением на городского советника Ниттеля. Некоторые следы ведут к Еврейской религиозной общине. А с этой квартирой у нас на шее уже третье место преступления. И ты хочешь, чтобы мы занимались двумя сёстрами?

У Хогарта неприятно засосало под ложечкой. Как только уголовная полиция раскопает связь Дорнауэра с его секретаршей, в деле появится новая подозреваемая.

Но Кармен Шолль, пожилая дама с чёрной стрижкой «паж» и протезом ноги, имела к убийствам не больше отношения, чем Курт, Еврейская религиозная община или убийцы городского советника Ниттеля. Полицейские попусту тратили время.

Если Хогарту удастся установить связь между Линдой Боман и клиникой Дорнауэра, он сможет повернуть расследование в другую сторону. Кармен Шолль и его брат хотя бы на время уйдут с линии огня. Только как это сделать?

Пока Гарек говорил дальше, Хогарт вдруг вспомнил одну его фразу: Есть варианты куда лучше — в «Вайсер-Хофе» или на Розенхюгеле, и их даже больничная касса оплачивает.

Конечно. Гарек сам подал ему идею. В Венской территориальной больничной кассе должны храниться документы на Линду Боман. Её посещения, терапия в клинике Дорнауэра и…

В тот же миг он вспомнил о пожаре в архиве больничной кассы. Все документы уничтожило в субботу, в четыре утра. Сотрудники отдела по расследованию пожаров закрыли дело как несчастный случай — якобы из-за протекавшей в подвале газовой трубы.

Но что, если магистр Кольшмид и госпожа Доменик из страховой компании «Medeen & Lloyd» были правы и это действительно был поджог? Хогарт давно должен был заняться этим.

По спине у него попеременно пробегал то холод, то жар. Он не верил в совпадения. Возможно, убийства и пожар были связаны. Хогарт так глубоко ушёл в мысли, что почти не слушал перечень задач, в котором увяз Гарек.

— …мы не сидим сложа руки и не бьём баклуши. Мы работаем круглые сутки. Хаузер серьёзно на нас давит, и…

— Хаузер? — Хогарт мгновенно вернулся к разговору.

— А ты как думал? Он наш прокурор по этому делу.

— Вот уж кого не хватало, чёрт побери! — Хогарт коротко рассмеялся. — Тут явно что-то нечисто.

— Заткнись! — Гарек оглянулся на открытую дверь квартиры, услышав шаги. — Это его участок.

На лестничную площадку вышел один из сотрудников — долговязый парень со взъерошенными волосами и круглыми очками в стиле Джона Леннона. Вид у него был такой, будто он только что проснулся.

Гарек нахмурился.

— Слушай, Крайник, надеюсь, ты там ничего не трогал.

— Очень смешно. Можешь заходить в прихожую. Труп в ванной. Выглядит скверно.

— Сквернее, чем у тебя дома, выглядеть не может.

— Да пошёл ты! — Полицейский снова исчез в квартире.

Гарек усмехнулся.