Медоед 10 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 30

— Ты не ответил. — настояла она.

— Сначала было тяжело, потом как-то привык. — произнёс я, доставая сотовый.

— Человек ко всему привыкает, да?

— Ну да, если его не убивают. Слушай. То, что они с тобой сделали, это ужасно. Но ведь и они же дали тебе второй шанс. А Ван Юй, он хоть и насильник, но он же реально в тебя влюбился. Влюбился же? — спросил я Ван Юя, и тот судорожно закивал головой.

— Не смеши меня, Медоед. Посмотри логи его экспериментов — этот похотливый трахает всё, что воскрешает.

— Но воскрешает же. У нас на планете людей с таким умением воскрешать появляются раз в две тысячи лет. Тебе просто выпал он — маньячелло, но гениальный. Я вот уверен, что если выбирать — секс или смерть, 99% выберут секс.

— Да? — спросила она, и турель повернулась на меня, целясь с потолка. — Раздевайся! Или умрёшь!

— Ты в курсе, что не все выбирают властных женщин? — спросил я, так и сидя на полу без движения.

— Тебе повезло. Но твою теорию про смерть и секс мы проверим чуть позже. Жди. — произнесла она, отвлекаясь на что-то. — А пока к нам едет делегация правительства Китая.

И через минуту в холле минус десятого этажа открылся лифт, и в кабинет вошёл полненький человек в костюме. Он окинул взглядом наш вайб и первым делом подошёл к Оссоке и что-то начал говорить ей на китайском — долго и эмоционально. Потом он рухнул перед ней на колени, сложил ладони в молитвенный замок и, эмоционально тряся руками, что-то говорил. А потом показал пальцем на Ван Юя, что-то прокричал, далее встал и подойдя к инженеру отвесил ему пощёчину, а потом снова сложил руки в замок перед Оссокой. А она сидела словно королева и внимала. Вот она, китайская дипломатия. Вот она, женская падкость на уши. Это я, Медоед, ничего не понимаю, а этот хер сейчас уговорит её — и всё будет хорошо.

Однако пока переговорщик играл свою роль наушник в моём ухе заговорил:

— Медоед! Дикобраз на позиции, — произнёс Тиммейт. — Доставили воздушным коптером. Говорит, что наблюдает робота с колбами. Ждёт команды.

«Вырубай камеры и пусть действует. И как только колбы будут у неё — доложи!» — написал я.

Одна турель держала на прицеле меня, а другая — китайского парламентёра. У двери снаружи вряд ли кто-то стоял, но машины охраняли холл минус десятого этажа, как и еще две турели. Собственно, кто не рискует тот не спасает мир, опять же фраза один раз живём не про вернувшихся, успеет ли вспышка вынести меня отсюда или нет я не знал, но надежда была, хоть я и понимал что моя особенность будет работать гладко не всегда. От чего это зависит? От сна, от отдыха, от эмоционального напряжения. Как бы сказал Фэн от Ци, и как бы сказал Осьминог от маны.

Но вот слова Тиммейта были для меня как выстрел сигнального пистолета:

— Дикобраз взяла колбы! С богом!

И я кувыркнулся вперёд, аккурат под турель, крикнув:

— Ложись!!!

Глава 15

Тактические учения считаю состоявшимися

И свет погас. Я почему-то знал, что это Тиммейт перезагружал систему. Да, он не был над ней властен — он мне мог отключить турели, но мелкие пакости он как-то умудрялся делать.

После кувырка я подпрыгнул, схватившись за ствол турели, а когда мои пальцы взялись за сталь, я уже понимал, что у неё внутри, и, ударив стопами в потолок, я выгнулся в спине, выламывая её ствол, критически выводя его из цепи подачи патронов. Но свет моргнул, и Оссока прыгнула на меня, а её правая ладонь прорезала воздух, словно планировала одними пальцами срезать мою голову. Но я отклонился назад и пинком правой ноги снизу вверх, пробил её подбородок. Человеку бы это сломало челюсть, отправило бы в нокаут, но не её.

Тем временем живой Ван Юй прыгнул на свою андроидную копию, двумя руками опуская его руку с пистолетом в пол, а турель уже поворачивалась на меня. Оссока махнула когтями в мою сторону, тяжело и размашисто, и я отступил так, чтобы не быть в поле зрения турели, чтобы не угодить под пули автоматической пушки, которая плевать хотела на моё кунг-фу.

И механический Ван Юй ударил живого Ван Юя по затылку, а его пальцы вцепились в кудрявую голову конструктора, оттягивая его на себя. И китаец был уже почти без сознания, но всё еще держал машину за руку не давая той стрелять.

И тут Оссока резко присела, а турель на потолке уже готовилась стрелять, однако пухленький дипломат прыгнул и повис на стволе турели, пытаясь копировать то, что сделал я. Но турель принялась нашивать, грохоча и стреляя в бетон на полу. Это всё дало мне время, чтобы, шагнув к Оссоке на разножке, воткнуть своё колено ей в лицо. Теряя равновесие и падая на неё, я пролетел чуть дальше, но машина уже вставала, и, оказываясь на заднице, я поймал её ногами, затягивая её голову и плечи на себя. Борцы бразильского джиу-джитсу отсюда бы делали удушающий или болевой на руку. Но в BJJ запрещено выкручивать яйца, а Оссока будет. И я обнял её голову, схватив руками у себя под мышкой, а сам, поймал свою кисть в замок и натянул на себя.

И я не прогадал: пальцы киборга снова вцепились в мою промежность, но теперь это была вотчина Сидорова, ибо член уже вставал. Счёт шёл на секунды. Сколько ещё дипломат провисит на раскаляющемся стволе турели? Сколько ещё Ван Юй повозится с рукой робота? Что сильнее — захват за гениталии, или моё желание закончить это вот всё?

Я выгнулся в спине, отталкивая ногами от себя, опираясь в борцовском мостике на плечо, прогибаясь и чуть вибрируя захватом, чтобы каждое микродвижение рвало внутренности. Так борцы ломают бейсбольные биты, примерно так вытягивают впившегося клеща. И внутри корпуса Оссоки захрустело и забулькало, а мою грудь обдало горячей пульсирующей кровью. Но я не остановился, а тянул изо всех сил.

Турель под потолком вдруг хлопнула, а её ствол раскрылся покрасневшей розочкой, а дипломат, спрыгнув, с размаха ударил ногой робо-Ван Юя в голову, и тот, издав электронный раздваивающийся звук, вдруг завис, снова, выпуская волосы своего создателя из захвата.

— Есть! Контроль за машинами у меня! — произнёс у меня в ухе Тиммейт.

А я перевернул ослабшую Оссоку и уже сидя сверху вытянул то, что хотел. Голова осталась у меня в руках, а с её основания свисал металлический, склизкий и кровавый каркас позвоночника машины.

И только сейчас, я почувствовал боль в паху. Она скрутила меня, заставляя осесть на колени и согнуться. Просил же ракушку железную… «Потерпи, скоро Тибет», — говорили они. «Будет весело», — говорили они.

— Здание под нашим контролем. — произнёс я дипломату.

— Я понимаю по-русски! Спасибо, хорошо! — произнёс полненький мужичок обожжёнными руками, забирая у робота Ван Юя ствол. И, беря телефон, он прислонил его к уху, произнеся: — Уважаемый господин Председатель Си, мы контролируем центр, угроза устранена. Да, русский Медоед ликвидировал предательницу!

— Братух, если бы не ты, меня бы расстреляли. — произнёс я сквозь боль.

— Слушаюсь, позвать на приём? Как вернувшийся? — Он опустился на колено и приложил ладонь к шее Ван Юя. — Убит своим детищем. Да, уверен, его мозг ещё послужит Китаю!

Он говорил на китайском, но Тиммейт мне переводил. А потом я встал и просто вышел с головой Оссоки, смотря на застывших в беге по коридору к комнате оцифрованных роботов. Я зашёл в лифт и поднялся на первый этаж, где увидел, как Дикобраз вручает Ли колбы. Подошёл и я и, подняв выданную мне ранее каску, положил туда голову Оссоки и, вручив Ли, произнёс:

— Мозг мятежницы цел, Ван Юй мёртв, башня снова под контролем главного пульта. Тактические учения считаю успешными. Ваши роботы могут делать вещи.

И вышел на свежий воздух, на светлое солнце, пробивающееся сквозь дымку серого пекинского неба, и вздохнул носом.

— Тиммейт, доложи обо всём Дяде Мише. — тихо произнёс я.

— Справка делается, но он видел всё он-лайн. Что за ниндзя этот дипломат был? — спросил меня Тиммейт.