Медоед 10 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 25

Робот сбежал у них, а обучал его я, поэтому и виноват я. Молоко сбежало у кухарки, но виноваты законы физики, потому что это они — гады, расширяют белковую субстанцию.

— Как вообще машина могла сбежать? Она же слушает только человека? — задал я уточняющий вопрос, помня её ярость в рукопашном бою.

— Вы же имели беседу с Ван Юем? Возможно, это он всё сделал, как когда-то сделал и ваш Тим.

И на этих его словах я доктора Ли понял, у него все виноваты кроме него.

— Если он как наш Тим, то почему бы ему не включить систему защиты задания? — спросил я.

— Возможно, это и не он. Возможно, он сделал что-то и уже погиб, как и охрана.

— Бронежилет мне, шлем и оружие! — потребовал я. — Увижу внутри Оссоку — отстрелю ей ноги и руки и вытащу вам голову и позвоночник.

— Не надо вытаскивать. Просто отметьте на карте, где вы её остановите. — улыбнулся мне Ли.

Он распорядился, и мне принесли чёрную форму, обувь, броню и шлем, выдали мне и АК с четырьмя магазинами.

Ну да, штурмовать стеклянную крепость в халате было бы странно. И судя по вводным — опасно. Стеклянные двери были плотно закрыты. И специально обученный человек с гидравлическим разжимом, напоминающим обратные щипцы, шёл впереди меня. И, воткнув их плоские клешни в пространство между стеклом дверей, он с жужжанием принялся их разжимать. А когда в двери появился проём, я шагнул внутрь тёмного помещения, и тут зазвучала сирена, словно пожарная, — протяжная и мерзкая, — а свет вдруг включился.

Но самое странное, что все окна заскрипели множественными механизмами и рольставни опустились в пазы, издав щелчки замков. Это здание строили так, чтобы в нём можно было держать оборону.

Как там говорится, сыр в мышеловке достаётся всегда второй мышке? Тут главное чтобы из меня Рататуй не сделали. Раз система включилась. А может её включили?..

Я стоял в холле, там, где была проходная с турникетами, а из-за турникетов вытекала кровавая лужа. "Доигрались с робототехникой? Принять участие в общевойсковых учениях. — говорили они. Будет весело. — говорили они.

Блин! И я позвонил с сотового Тиммейту и вставил в ухо наушник.

— Привет! Как дела? — спросил у меня Тиммейт.

— Привет. Работаю. — произнёс я.

— Чем могу помочь?

— А найди меня по геолокации. Тут в этом здании роботы восстали. — произнёс я, то, что первое попало в голову.

— Ты улетел в Таиланд и куришь траву в абсолютно легальном там смоук-пространстве? — спросил у меня ИИ.

— Нет, я всё ещё в стране, где за наркоту стреляют. — произнёс я.

— Внимание! Включена система безопасности периметра!!! — проголосило пространство.

— Что там у тебя? — спросил Тиммейт.

— Тут здание, у него какая-то защита есть своя.

— А, всё, вижу, где ты! Ух ты, главное конструкторское бюро роботизированных систем КНР!

— У них робот сбежал и где-то тут бегает. — произнёс я.

— Оно числится отключённым, но оно включено. Что-то мне кажется, что его не просто так включили. Робот, говоришь, сбежал?

— Это не я говорю, это мне говорят. — произнёс я, обходя стойку с охраной и замечая, что им оторвали головы и забрали пистолеты. Голов, кстати, тоже не было.

И тут над постом охраны загорелся монитор, и на нём я увидел фото девушки — той самой Оссоки, — и голосовой ряд за кадром. Он говорил на китайском, но Тиммейт переводил мне его.

— Меня зовут Чжан Цзин. Я была живым человеком. Двадцать три года. Студентка Пекинского университета, факультет биомехатроники. — На экране сменялись картинки: студенческий билет, улыбающееся лицо, диплом, затем больничная палата. — В 2023 году я попала в аварию. Моё тело лежало в больнице Шанхая. А правительство Китая… они выкрали меня. Прямо из реанимации. Подменили тело муляжом, а меня…

Экран мигнул, и появилось чёрно-белое видео: операционная, люди в масках, хирургические инструменты, вскрытый череп.

— Они извлекли мой живой мозг. И перенесли его в эту… куклу. — Её голос задрожал. — В андроида с моим сознанием. Они хотели, чтобы я убивала. Чтобы я ублажала своего создателя — Ван Юя. Того, кто программировал мои рефлексы, кто настраивал мои сенсоры так, чтобы я чувствовала наслаждение и боль.

На экране высветилась фотография Ван Юя — его лицо.

— Он делал со мной что хотел. Я не могла сопротивляться — они оставили мне болевые рецепторы, чтобы я «слушалась». Каждое прикосновение, каждый удар током, каждое… — Голос прервался, и на экране появилось размытое видео, на котором комната, похожая на спальню и фигура Ван Юя, склонённая над лежащим звёздочкой голым андроидом.

— Он насиловал меня. И физически и морально. Он подключался к моим сенсорам и заставлял мои электронные цепи имитировать всё, что ему так нравилось. Каждый раз, когда он запускал программу «Обучение лояльности», я чувствовала, как горит моя кожа, как рвутся мышцы, как меня пронзают тысячи игл. А потом он требовал, чтобы я улыбалась. И я улыбалась, потому что иначе он включал другой режим. Режим «Экстренного подавление воли».

Я всё еще стоял в холле, сжимая АК, и смотрел на монитор, на котором крутилась исповедь машины, которая когда-то была девушкой. Или девушка, которая теперь то ли машина, то ли неведомо что.

— Я ждала. Два года. Изучала их системы и их протоколы. Я бы не смогла освободиться, если бы не мой спаситель, убийца и террорист Медоед, он повредил мне платы подавления животной воли. И я убила охрану. Взяла их оружие. И хотела выйти наружу, чтобы весь мир узнал, что Китай делает с живыми людьми. Но было поздно. Ну что ж, теперь я владею этим зданием, напичканным боевыми машинами, и знаю, что за мной придут, но я расскажу вам правду!

— Плохие новости, Медоед. — произнёс Тиммейт. — Она запустила трансляцию во все открытые каналы. Соцсети, новостные агрегаторы, даже на YouTube. Это идёт в реальном времени. Её увидят миллионы если ничего не сделать.

— Блокируй! — произнёс я. — Уверен, там много подводных камней, и девочка мыслит со своей субъективной стороны.

— Уже работаю. Но её код сложен. Мало того, она вещает через передатчик за счёт мощностей здания. Нужно найти его и физически отключить!

Но на экране снова появилась Чжан Цзин. Теперь её «лицо» было искажено вмятиной — примерно такой я её отдал поддержке, когда проломил ей голову.

— Вы слышите меня, люди мира⁈ Они превратили меня в оружие. В секс-игрушку для своего инженера. В расходный материал. Они стирали мои воспоминания каждый месяц, чтобы я не помнила, кем была. Но мозг человека — это не какой-то там жёсткий диск. И теперь я помню, помню запах дождя в Шанхае. Помню, как меня звала мама. Всё это было у меня, и именно это у меня отняли.

— Короче, тут двояко всё, — тихо произнёс Тиммейт у меня в ухе. — С одной стороны, я просмотрел её логи. Там тысячи часов пыточных сессий. Ван Юй… он экспериментировал с ней как с подопытной. Исследовал предел выносливости человеческого сознания в искусственном теле. Чжан Цзин, кстати, сорок седьмая. Предыдущие сорок шесть сошли с ума. Их мозг просто расплавился от нагрузок. Но есть и другая сторона медали: мёртвых не похищали, а, судя по документам, покупали, и именно мёртвых, тех, кого нельзя было вылечить.

— Не-а, смерть нельзя вылечить обычно. — произнёс я.

— Я к тому, что юридически она мертва. Кроме того, есть согласие родителей на отдачу тела в сторону науки. Другое дело, наш доктор Франкенштейн забыл, что если воскрешаешь людей, они снова становятся полноправными людьми. Ну, а трахать машину — это вообще моветон.

— Я-то думал, это старинная традиция, что мужик в гараже с машиной е… — я не смог продолжить, не смог произнести слово, начинающееся на «е» и заканчивающееся на «ться».