Экстаз агонии (ЛП) - Уайт Рэт Джеймс - Страница 13

– Ладно, давай мочить всех!

Маршалл поднял дробовик и дослал патрон в патронник. Он никогда раньше не держал настоящий дробовик, но его вес казался правильным. Именно таким он себе представлял заряженный дробовик. Заиграла хип-хоп музыка. Первый человек, которого он увидел, был старым бродягой в грязных розовых и белых варежках, какие носят маленькие девочки. Старый бомж прижимал к своей рваной, замызганной армейской куртке смятый коричневый бумажный пакет, повторявший форму спрятанной внутри бутылки с алкоголем. Его серые спортивные штаны висели низко, открывая джинсы, которые были на два размера больше и держались на толстом кожаном ремне.

– Эй, это же не похоже на...

Прежде чем Маршалл успел закончить мысль, Стив разрядил АК в старого пьяницу. Мужчина закричал, когда пули прошили его тело. Он выглядел как папье-маше на конце шланга. Пакет в его руках взорвался, как и череп бродяги, развалившийся, как трехмерная головоломка.

Как и говорил Кэл, на экране появились полицейские, и их тут же скосил огонь из АК Стива. Маршалл прицелился в пару бандитов в мешковатых джинсах, снес ноги одному и пробил дыру в спине другого. Тот, кого он ранил в спину, тащился по тротуару, волоча за собой бесполезные ноги. Его лицо исказилось от боли, пот ручьями катился со лба, а в глазах застыл неподдельный ужас, прежде чем Стив добил его шквалом пуль калибра 9 мм.

– Это просто кайф! – заорал Стив.

На экране появилась еще одна группа полицейских. Стив бросил АК и схватил топор. Маршалл схватил "Глок" и всадил полдюжины пуль в грудь рыжеволосого офицера, умоляющего о пощаде, прежде чем Стив раскроил ему череп топором.

Маршалл увидел парня, похожего на толстого Сида – местного бандита, который любил грабить и задирать младших. Сид однажды украл его велосипед, когда Маршаллу было всего восемь лет. Он только получил его на Рождество, когда толстый Сид сбил его и уехал. Маршалл поднял складной нож, подбежал к этому парню, вонзил ему в живот и вспорол его доверху, открыв его колышущийся тучный живот от талии до грудины. Куча органов и кишок вывалилась к ногам двойника толстого Сида. Маршалл так и не вернул тот велосипед, но убийство этого виртуального Сида казалось ему закрытием гештальта.

Рядом Стив снова сменил оружие. Он выстрелил из дробовика в беременную женщину, пробив дыру в ее раздутом животе. Плод вывалился на асфальт, когда женщина упала на колени и опрокинулась назад, ударившись черепом о бетонные ступеньки крыльца с мокрым, липким "шлепком". Женщина толкала коляску, и Маршалл прицелился в нее, расстреляв оставшиеся патроны из пятнадцатизарядного магазина.

Другой полицейский подбежал к умирающей беременной женщине, и Стив разрядил в него дробовик. Грудь копа взорвалась красным, и он тяжело рухнул с душераздирающим криком. Маршалл бросил "Глок" и поднял мачете, потерянный в соблазнительном насилии игры, поглощенный кровавой жаждой, чувством власти и чистым адреналиновым кайфом от развлечения убийством. Он подошел к ближайшему дому, где беременная женщина все еще лежала на бетоне, ее внутренности вываливались из двух дыр в животе, размером с кулак. Плод, который секунды назад был внутри нее, лежал кусками рядом. В нескольких футах ребенок, которого она везла в коляске – теперь перевернутой и усеянной пулевыми отверстиями – лежал мертвым на тротуаре. Там, где должно было быть лицо, череп был вдавлен выстрелами, как сдутый футбольный мяч. Через шлем виртуальной реальности Маршалл посмотрел на женщину. Она хрипела, делая вдох. Из горла доносился клокочущий хрип, кровь лилась из живота, как дождевая вода с крыши. Выражение ужаса исказило ее лицо, слезы текли из глаз, когда она протянула руку к изуродованному трупу своего мертвого ребенка. По спине Маршалла пробежал холодок.

– Это выглядит так реалистично.

– Это офигенно! – ответил Стив с мрачным восторгом.

Маршалл открыл входную дверь и вошел в дом. Внутри были женщины – девушки-подростки, женщины лет двадцати-тридцати и даже одна или две за сорок, все в разной степени раздетости. Было там и несколько парней, скатывающихся с женщин, с которыми они открыто совокуплялись на покореженных деревянных полах и треснувшей плитке, и тянущихся к штанам или оружию, или и к тому, и к другому. Это был публичный дом.

– Джекпот! – крикнул Стив рядом, и Маршалл почувствовал, как у него свело желудок.

Сейчас все станет по-настоящему плохо. Он взмахнул мачете, отрубив запястье ближайшему парню, когда тот тянулся к "Узи", затем вонзил мачете в горло, глубоко засадив лезвие. Парень упал с мачете, все еще торчащим в шее, и кровь хлестала, как из открытого гидранта в жаркий летний день. Маршалл поднял "Узи". У Стива был топор, и он рубил двух других парней и пару крэк-шлюх в углу комнаты. С каждым взмахом топора кровь брызгала на стены, мясо и конечности падали в гротескную кучу у ног Стива, пока он прорубался сквозь лес бьющихся рук и ног. Крики, молитвы и проклятия громко разносились вокруг. Комната быстро пропиталась кровью, которая стекала по стенам, покрывала пол слоем в пару сантиметров и капала с потолка. Только тогда Маршалл понял, что игровой персонаж Стива выглядит точно так же, как сам Стив.

Их не просили выбирать или создавать персонажей. Игра началась сразу после выбора оружия, и они оказались внутри игры в своем собственном обличии. Машина, должно быть, сфотографировала их и создала персонажей по их изображениям. Это имело смысл, но все равно было жутковато. Bидеоигры так обычно не работают. Часть удовольствия от игры – возможность быть кем-то другим, супергероем или злодеем, уличным бойцом, гангстером, шпионом или крутым детективом. Игра, которая просто позволяет тебе быть собой в виртуальной реальности, была неслыханной. Это делало насилие более личным, более реальным и менее... виртуальным.

Маршалл заблокировал входную дверь "Узи", скашивая всех, кто пытался сбежать. Открылась задняя дверь, и послышались мягкие шаги, убегающие по задним ступенькам. Когда он пробегал через кухню к задней двери, он краем глаза заметил, что персонаж Стива схватил женщину за волосы и повалил на пол, срывая с нее одежду. Тут он вспомнил, что говорил Бешеный Кэл об игре: Можно насиловать девок!

Маршалл остановился и оглянулся, завороженный, наблюдая, как персонаж Стива толкает женщину на колени и заставляет ее сделать минет, приставив пистолет к ее виску.

– Соси этот член, сука! Заглатывай его до конца!

Женщина в игре подчинилась, слюнявя эрекцию, пока Стив агрессивно трахал ее горло. Маршаллу казалось, что он должен быть более возмущен, более омерзительно настроен, но вместо этого он почувствовал возбуждение. С того момента, как он ворвался в этот дом, он надеялся увидеть обнаженных женщин, может, пару сисек, но это было так, так лучше, и в то же время так хуже.

Он услышал, как Стив кончил, запинаясь и всхлипывая, его тело напряглось и дернулось судорожно, когда он вытащил член изо рта шлюхи и обрызгал ее лицо спермой. Стив улыбнулся – улыбкой, настолько нечеловечески безумной, что она принадлежала бы серийному убийце из фильма категории "Б", а не его лучшему другу, – затем наставил пистолет на центр лба шлюхи и нажал на спуск, выбив ее мозги на корявый, растрескавшийся паркет.

– Ох, блин! Боже мой, Стив!

– Ты видел это? Это было просто офигенно! Я почти чувствовал, как ее губы на моем члене по-настоящему, как будто она действительно сосет. Кажется, я только что кончил на себя, йо!

Маршалл трясся, в ужасе от того, что только что видел, и еще больше в ужасе от эрекции, натягивающей его джинсы. Даже у его игрового персонажа был стояк. Маршаллу тоже захотелось минета, и это заставляло его чувствовать себя мерзко, отвратительно, как тех торговцев крэком в его районе, которые предлагали крэк-шлюхам приводить своих маленьких дочерей за секс в обмен на "камни". Ему нужно было напомнить себе, что, как бы реалистично это ни выглядело, это всего лишь видеоигра, поэтому неважно, какие ужасные аморальные поступки они совершают и над кем. Неважно, если они насилуют, убивают, пытают и калечат дюжину женщин. В этом и был смысл игры. Но чем дольше Маршалл играл, тем больше чувствовал, что игра меняет его, разрушает моральные и этические барьеры, которые цивилизация возвела между человечеством и его животным, плотским, кровожадным генетическим прошлым, превращая его в того, кем он не хотел быть, в того, кого он больше не мог узнать. Если жестокие видеоигры вроде "Grand Theft Auto" ассоциировались со снижением эмпатии и повышенной склонностью к насилию у игроков, то эта игра, казалось, была создана специально для того, чтобы превращать игроков в жестоких социопатов и психопатов. Это было графически изображенное путешествие по сознанию массового убийцы, развлечение в виде бойни, путешествие, которое, возможно, навсегда изменит структуру мозга игрока. Маршалл чувствовал это, осознавал это, но не мог оторваться, не мог перестать играть.