"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Даффилд Кит - Страница 77

– Нет, но нас часто об этом спрашивают, как вы понимаете, – сказал Гарри.

Десаута взял из его рук картину, пару секунд восхищенно разглядывал ее, а потом закрепил на мольберте. Внимательно изучив лицевую сторону, он вставил в правую глазницу окуляр с увеличительным стеклом и всмотрелся еще пристальнее. Затем обошел вокруг мольберта и несколько минут, как показалось Киплингам, тщательно исследовал оборотную сторону. Наконец он широко улыбнулся и спросил, откуда у них эта работа.

Выслушав их рассказ, эксперт любезно резюмировал:

– Это звучит очень интересно. Не согласитесь ли вы сняться на камеру, мистер и миссис Киплинг?

Гарри взглянул на Фрейю, и та слегка замешкалась, прежде чем кивнуть.

– Да, – сказала она.

Гарри засиял, глядя на эксперта:

– Конечно!

– Хорошо, я повторю некоторые из вопросов, когда мы выйдем в эфир. А пока Роджер, наш помощник, отведет вас в гримерку, чтобы вас немного припудрили, а также предложили вам перекусить. Устраивает? А я тем временем проведу исследование этой замечательной картины. – Он кивнул лохматому парню.

– Макияж? – недоуменно спросила Фрейя.

– Сегодня жаркий день, гримеры нанесут немного пудры, чтобы убрать блеск, и на экране вы будете выглядеть лучше всех, красиво и круто, как вам такое? – сказал ассистент.

Солнце нещадно палило, Гарри и Фрейя изнемогали от жары. Он радовался возможности хоть ненадолго укрыться в тени, а она была довольна тем, что успеет поправить макияж перед съемками.

– Пожалуйста, пройдемте со мной, – позвал их ассистент.

Стесняясь и остро ощущая на себе взгляды десятков зрителей, они последовали за ним через лужайку и вошли в большой полосатый шатер, где воздух был почти ледяным. Гарри усадили в кресло, поставив перед ним множество прохладительных напитков и закусок, а Фрейю отвели к визажисту. Через несколько минут настала его очередь.

Симпатичная женщина-визажист мило болтала с ним, что помогло успокоить нервы, пока она водила по его лицу мягкой кисточкой, а затем аккуратно укладывала волосы.

Вернувшись к Фрейе, которая за время пребывания в кресле чудесным образом приобрела загар, он произнес:

– Ты выглядишь как кинозвезда!

– Правда? – удивилась она. – Я чувствую себя как пакет с желе. А что, если он унизит нас и скажет, что это некачественная копия, как тот парень сказал женщине позади нас?

Гарри взял жену за руку, переплетя свои и ее пальцы:

– Не думаю – ты видела лицо Десауты, когда он смотрел на картину? Он был впечатлен, очень впечатлен. И сказал, что она замечательная.

– А еще сказал, что ему нужно провести исследование, – скептически заметила Фрейя. – По-моему, это означает, что он в чем-то не уверен.

– Я расцениваю такую реакцию как положительную.

Она бросила на него косой взгляд:

– Узнаю́ тебя, Гарри, мой вечный оптимист.

27. 28 сентября, суббота

Прошло полчаса. Затем еще четверть часа. И еще столько же. Гарри начал беспокоиться, его оптимизм постепенно иссякал и превращался в свою противоположность. Возможно, Фрейя была права. Может быть, их собирались унизить, разрушить их надежды прямо перед камерой, чтобы в конце этого года показать пяти миллионам зрителей. Все друзья будут смеяться над ними. «Не исключено, – думал он, все чаще поглядывая на часы, – что Десаута решит вовсе не снимать нас на камеру».

– Когда вообще заканчивается все это шоу? – спросил он.

– Кажется, говорили, что в шесть часов, – ответила Фрейя.

Он снова взглянул на циферблат. Было уже без четверти четыре.

И вдруг перед ними возник ассистент с растрепанными волосами – Роджер.

– Все хорошо, – сказал он. – Извините за задержку, мистер Десаута попросил дать ему еще немного времени, но теперь он готов принять вас.

Киплинги встали, и Гарри спросил:

– А вы не знаете, когда именно будет транслироваться эта программа?

– На данный момент нет, – наверное, она будет позже, в осенней сетке вещания, но все может поменяться.

Супруги последовали за парнем по лужайке, мимо рядов экспертов и очередей, пока снова не оказались перед своей картиной. Потрепанные нервы Гарри немного успокоила широкая улыбка, осветившая лицо Оливера Десауты.

Еще одна камера появилась, словно из ниоткуда, и теперь их было три: две, направленные на Киплингов, и одна – на Десауту. Кроме того, на них падал яркий свет. Гарри понял, что вокруг собралась толпа.

– Итак, расскажите мне, – начал эксперт, – как вы наткнулись на эту замечательную вещь?

– Ну вообще-то, – нервно забормотал Гарри, запинаясь на полуслове и повторяя то, что он рассказал Десауте ранее, за кадром, – мы нашли ее на барахолке – распродаже с машин.

Глаза Десауты расширились.

– Но это не та картина, на которую вы сейчас смотрите, – добавила Фрейя, и ее голос звучал гораздо увереннее, чем у Гарри. – Муж купил картину, которая показалась мне отвратительным изображением старой карги.

– На самом деле я купил ее ради рамы, – признался Гарри. – Моя жена просто возненавидела этот портрет. – Он посмотрел на Фрейю с дрожащей улыбкой. – Лишь несколько недель спустя мы обнаружили, что под ним находится другая картина.

Эксперт одобрительно кивнул.

– Нередко поверх более ранней работы пишут новую, – сказал он. – Холсты стоят дорого, поэтому многие художники могли использовать холст с картиной, которая, по их мнению, не представляла ценности. Иногда люди стремились скрыть подлинник – возможно, чтобы спрятать его во время беспорядков, – или же кто-то по невежеству не понимал, что представляет собой оригинал. А выражение «fête galante»[51] вам о чем-нибудь говорит?

Гарри и Фрейя покачали головой.

– Ну, – произнес Десаута поучительно, – fête galante – это жанр живописи, основоположником которого был французский художник Жан-Антуан Ватто. На его картинах изображены фигуры в бальных или театральных костюмах на празднествах, или fêtes, среди садов, в буколической обстановке, часто проникнутой романтическим настроением. Когда в тысяча семьсот семнадцатом году Ватто подал заявку на вступление в Королевскую академию живописи, у той не было категории для описания его работ, и Академия создала для него такую категорию. Картины fête galante отражали наметившийся в то время переход от сурового стиля барокко к более декоративному, натуралистичному рококо. Настоящая работа, если это оригинал, является прекрасным образцом «галантных празднеств». – Он засиял. – И вы действительно нашли это на барахолке?

– Да, – ответил Гарри.

Оба супруга явно горели нетерпением.

В расчете на аудиторию, состоящую не только из Киплингов, но и из многочисленной публики, которая росла с каждой секундой, Десаута спросил:

– Вы знакомы с творчеством Жана-Оноре Фрагонара?

Гарри и Фрейя отрицательно затрясли головой.

– Он родился на юге Франции, в Грасе, известном своей парфюмерной промышленностью, и начал серьезно заниматься живописью около тысяча семьсот пятьдесят второго года. Художники любили эту местность из-за обилия солнца и, соответственно, прекрасного освещения. Насколько нам известно, при жизни Фрагонара было создано около шестисот картин, однако многие из них были утеряны, как и в случае с другими величайшими художниками мира. Предметы искусства расхищали во время войн, особенно постарались нацисты Второй мировой. И конечно, сделала свое дело Французская революция, лишив Фрагонара всех его частных покровителей, которые либо были гильотинированы, либо покинули страну. Он оставил Париж в тысяча семьсот девяностом году, чтобы вернуться в свой родной Грас, и лишь в начале девятнадцатого века снова приехал в столицу, где и умер в тысяча восемьсот шестом году, почти полностью забытый. Сегодня он входит в число величайших живописцев всех времен. Знаете ли вы, за сколько была продана одна из его картин – портрет – на аукционе «Бонхамса» несколько лет назад?