"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Даффилд Кит - Страница 51

Я распахиваю руки, и мы обнимаемся. Смущенно, но с нежностью.

– Рад тебя видеть! – отвечает Флетчер, и я знаю, что говорит он искренне.

– И я тебя.

Пару секунд мы просто смотрим друг на друга. За прошедший год постоянно болтали по видеосвязи, строили планы, но после «Кувастина» лично встречаемся в первый раз.

Я стою против солнца, поэтому щурюсь:

– Как там поживает твой нереальный красавчик?

– У него все отлично. Распробовал семена чиа.

– А, так он хипстер?

Упираю кончик языка в щеку, чтобы не рассмеяться.

– А у меня недавно было свидание, – говорю я, пнув камешек, лежащий в пыли. – С парнем, которого Роза нашла мне в интернете. Он графический дизайнер.

Не хочу пока строить большие планы, но у меня хорошее предчувствие насчет Диего. Он очень умный и просто невероятно красивый, а самое главное – абсолютно нормальный. И ему все равно, что у меня было в прошлом. Такой вот он сказочный, прямо единорог. После «Кувастина» парни боялись со мной встречаться, а тем, кто не боялся, нужно было только одно. Ну, были еще такие, кто хотел выудить из меня историю, чтобы затем продать ее сайтам, где собирают сплетни.

Мы с Розой до сих пор живем вместе в уютной квартирке в Ботафогу, а вот Матео я не видела почти год, с того самого дня, как мы уехали из особняка. Он, в отличие от нас, так и остался инфлюенсером, и дела у него идут весьма неплохо. Я за него рада. Пусть мы больше не общаемся, но что с того? Мне все равно приятно бывает увидеть в Сети его контент. Думаю, он для этой игры приспособлен лучше, чем я.

– За Джорди Сантьяго ухаживают? – приподнимает бровь Флетчер. – Ну и дела! Выкладывай.

– Я теперь свою личную жизнь держу в секрете, – отвечаю с усмешкой. – Но он хороший. Очень, очень… хороший.

Он потирает затылок и спрашивает сочувственно:

– И ты в такой день решила встретиться со мной, а не с ним?

Я протестующе машу рукой:

– День святого Валентина с гетеросексуальным парнем – это так по-бумерски! Нет уж, сегодня гуляем с тобой, амиго.

– Как скажешь, – качая головой, смеется Флетчер.

Секунду я задумчиво смотрю на него. Какое же безумие свело нас вместе и сколько всего изменилось с тех пор!

Флетчер теперь намного счастливее, чем был в прошлом году. Стал более открытым. Все время рассказывает о матери и о том, как он учится говорить по-фински, летает к ней, когда есть возможность, просто чтобы посидеть рядом и послушать ее рассказы. Еще он переписывается с Инкой. Но самая хорошая перемена – это что теперь он думает не только о «Смол-ток» и уделяет больше времени другим проектам, а среди них нет ничего важнее, чем узнать поближе родных, на поиски которых у него ушло полжизни.

– Как там насчет твоего старика? Накопал хоть что-то? – спрашиваю я, засунув руки в задние карманы джинсов.

– Ищу потихоньку. Нигерия – страна большая, – вздыхает он и чуть заметно пожимает плечами. – Но мы все равно его найдем. Я не сдамся.

Прижимаю Флетчера к себе. Пару секунд мы стоим, обнявшись, а затем я разворачиваюсь и обвожу рукой улицу:

– Итак…

Мы оба теперь смотрим на фавелу – деревянные хибары, бочки на крышах, клубки электрических проводов, спутанных, как вареные спагетти.

Я подношу к виску руку, в шутку салютуя Флетчеру:

– Готов строить школу, старина?

Он делает глубокий вдох, осматривая округу:

– Я готов, мисс Сантьяго. Ведите же меня.

Бет. Танджунг-Ру, Лангкави, Малайзия

Я откидываюсь на руки, поставив их за спину, и зарываю пальцы в теплый песок. Над пальмами взлетает стайка птиц; силуэты крыльев темнеют на фоне медово-золотого неба. Смотрю, как они парят над океаном в благоухающем вечернем воздухе и медленно тают вдали.

За прошедшие три недели я повидала немало великолепных закатов, но этот, пожалуй, самый прекрасный из всех.

Малайзия дала мне все, о чем я мечтала, и даже больше. Офелия наверняка наморщила бы носик, услышав о скромных маленьких хостелах для пеших туристов, в которых я останавливаюсь, но мне они подходят идеально. Ты встречаешь столько интересных людей, которые расширяют твои горизонты и бросают вызов предубеждениям. Чувствуешь, как постепенно меняешься день за днем.

На пляже компания подвыпивших студентов фотографируется на фоне заката. Самый высокий держит телефон над головой, стараясь уместить всех в кадр, поймать правильный ракурс, чтобы дома все с ума посходили от зависти. «Жизнь как море», – напишет он потом под этим фото. Или что-то подобное. Волны, солнце, счастье.

Нащупав в кармане шорт старый телефон-раскладушку, улыбаюсь.

В этом отпуске никаких селфи. Это моя малайзийская мантра. Пока я здесь, буду собирать воспоминания по старинке и хранить там, где никто до них не доберется. Прошли те деньки, когда я мотала себе нервы, придумывая идеальный пост в инстаграме, чтобы заработать одобрение незнакомцев или знакомых, которые мне даже несимпатичны.

Кроме того, отсутствие смартфона означает, что я пока не слушала подкаст о «Кувастине». И вряд ли когда-нибудь стану это делать. Не то чтобы я боялась, но он не для участников тех событий. Он для офисных клерков, любителей документалок о преступниках, для тех, кто скучает в метро по дороге на работу. Словом, для посторонних людей, которые совершенно не понимают – да и с чего бы им понимать? – каким потрясением обернулся для каждого из нас визит в эту гостиницу.

Вот уж не думала, что когда-нибудь смогу назвать себя разведенкой, не говоря уже о том, что это случится, когда мне еще нет и тридцати. Однако должна признаться, что я в каком-то смысле горда этим званием. Зла на Джеймса я больше не держу. На самом деле у меня практически не осталось к нему никаких чувств, кроме жалости. После нашего расставания он закрутил роман с Офелией, и вскоре ее брак с Джоно развалился. Развод стоил им уйму денег, и, как я недавно слышала, таунхаус в Примроуз-Хилл выставили на продажу, а Офелия живет у родителей. Со временем измены, обиды и ревность подточили старую дружбу, и университетская компания Джеймса развалилась.

Что касается меня, то, когда мы вернулись из Финляндии, я покинула Лондон и вернулась в Шеффилд, где снова начала общаться с друзьями детства. Я снимаю квартиру по соседству с мамой и теперь каждый день забегаю к ней поболтать и выпить чашечку чая. Я устроилась учителем в свою старую школу и уже весной начну работать. Я даже сходила на несколько свиданий, хотя никто меня пока особо не зацепил. Продолжаю встречаться, но с выбором не спешу. Посмотрим, как оно будет дальше.

Терапию в «Смол-ток» я не бросила и каждую неделю наблюдаю положительные изменения. Я уже девять месяцев не наносила себе ран. Хотя навязчивое желание иногда все же посещает меня, эти эпизоды стали очень редкими. Мы подали на отца в суд, и с него теперь должны взыскать украденные деньги. Когда их вернут, я скажу маме, чтобы она оставила их себе. Она ведь продала машину, чтобы погасить наш долг за «Кувастин», и слушать ничего не хотела. Я только сейчас понимаю, что, когда мы были детьми, мама пожертвовала ради нас всем, даже своим счастьем, а я так и не поблагодарила ее за это. Теперь пришел черед мне о ней позаботиться.

Легкие, пышные облака розовеют в лучах заката. Что может быть лучше, чем оказаться здесь год спустя после «Кувастина»? Сидеть в одиночестве на одном из самых красивых пляжей мира, смотреть, как небо меняет цвет, становясь из янтарного пламенно-багряным. В Лапландии, конечно, есть свое очарование, но я содрогаюсь от одной мысли о жутком, безумном отпуске среди льда и снегов. То, что там произошло, просто невозможно понять.

Ровно год назад в этот самый день – роковой День святого Валентина – машина с автопилотом везла нас в гостиницу, а мимо проплывали просторы морозной тундры и зазубренная линия горных вершин на горизонте. Я тогда думала, что это будет самая незабываемая поездка в нашей жизни. Я была так уверена, что знаю все наперед.