"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Даффилд Кит - Страница 42

Мать и отец были старше, чем родители большинства моих сверстников. Они много лет пытались зачать ребенка, а здоровье отца пошатнулось задолго до нашего разрыва. Он начал быстро угасать. В итоге у него нашли рак гортани – из-за сигар. Несколько лет назад он умер, и я впервые переступил порог его дома, приехав на похороны. Я надеялся, что мама после стольких лет оттаяла и что теперь, когда отца больше нет, она меня примет.

Однако было поздно.

Те слова, что она бросила мне, выставляя вон из дома, возможно, были сказаны в гневе, но время не лишило их смысла. Мать осталась при своем мнении и считала, что отец тоже не изменил бы своего.

Я украдкой смотрю на Бет, которая забилась в угол кабины и стоит, зажмурив глаза. Едва увидев ее за ужином в день приезда, я сразу понял, что ее сильно ранили и, скорее всего, это был кто-то из родителей. Я прекрасно знаю симптомы. Понимаю, как несколько жестоких фраз, услышанных от родного человека, могут отправить тебя в пике на всю оставшуюся жизнь. По ее виду было ясно, что она живет с этой болью уже много лет и что ей необходимо проработать это с психологом.

Какая горькая ирония.

– Это ваши родители, мистер Рен?

Лифт остановился. На меня задумчиво смотрит Инка.

– Простите, что? – слегка теряюсь я.

Она переводит взгляд на зеркало, в котором наш семейный портрет медленно тает, словно финальный кадр какого-то фильма.

– На фотографии. Это ваши мама и папа?

– Да, – отвечаю я, опустив взгляд на ботинки. Смотреть ей в глаза невыносимо. – Да, верно.

– По-моему, они вами очень гордились, – говорит она, и двери лифта открываются.

Джорди

Обстановка в баре нервная. Кажется, сюда набились абсолютно все. Люди теснятся небольшими группами, беспокойно стреляют глазами по сторонам. Мы будто ждем самолета в аэропорту, а рейс задерживают.

Само место атмосферное и с характером: стеклянные столы, шикарные отдельные кабинки, обитые кожей. За стойкой, на подсвеченных полках, выстроились бутылки с элитным алкоголем, а в углу на низенькой сцене сверкает, отражая свет ламп, рояль. Фоном играет неспешный джаз, но впечатление от него получается довольно причудливым, потому что лица у всех тревожные и злые. Похоже, не мне одной хочется поскандалить.

– Боюсь, я должна вернуться, – говорит Сильви, неловко улыбаясь мне.

Она еще не успокоилась после того, как я нарычала на нее в массажном салоне.

– Угощайтесь. Вот закуски, и можно выпить что-нибудь в баре. Все это за наш счет.

Она кивает на стол, где наспех расставлены блюда с копченой рыбой и этим кошмарным черным хлебом, который они тут едят.

Я вежливо киваю и стою, скрестив руки на груди. Чувствую себя ужасно неловко в безразмерных спортивных штанах с логотипом гостиницы. После купания в озере меня умыли, так что я еще и не накрашена. Даже не помню, когда последний раз появлялась на людях без макияжа и доспеха из брендовых шмоток.

– Инка сейчас придет, – добавляет Сильви и, слегка поклонившись на прощание, скрывается в толпе.

Глядя ей вслед, пытаюсь представить, что скажу консьержке. Достаточно ли будет просто пойти в атаку, требуя объяснить, что здесь вообще творится? С ее папашей это не сработало, а яблочки от яблони недалеко падают.

– Привет, красотка.

По бедру скользят чьи-то пальцы. Резко бью по ним и, развернувшись, вижу британца. Он слегка шатается и для равновесия прислонился к столу. В одной руке держит бокал с коктейлем, а другой трясет в воздухе – ей только что от меня досталось.

Парень щурится, стараясь сфокусировать взгляд.

Я презрительно кривлю губы:

– Какого черта?

– Ты ж меня помнишь. Я Джеймс.

Слова даются ему с трудом, и от него разит алкоголем.

– Ну… из бассейна.

– Да, помню. Не помню только, чтобы разрешала себя трогать.

– Ладно, ладно, – натужно смеется он. – Полегче на поворотах, дружище. Я просто общаюсь.

– Мы не друзья.

Он ставит бокал на стол и слегка приседает, чтобы лицо было вровень с моим. Глаза блестят, как у мальчишки-хулигана.

– Нет. А могли бы подружиться.

Как бы пританцовывая, виляя бедрами, он делает шаг мне навстречу.

– Могли бы сойтись поближе, да как следует!

Отступаю, но он загнал меня в угол, и деваться некуда. Оглядываю тускло освещенный зал, компании иностранцев, говорящих на непонятных мне языках и увлеченных собственными делами. Я вдруг остро чувствую одиночество. Матти и Роза должны быть где-то здесь, но я их не вижу. Тут слишком темно и слишком людно.

Джеймс упирается ладонью в стену над моей головой.

– Ну давай же, малышка. Я знаю, как тебе хочется.

– Отвали. Быстро.

Упираюсь ему в грудь обеими руками, но он сильнее и полон решимости. Это все равно что толкать скалу.

– Дразнишь меня?

Игривая интонация будто скисла, превратилась в совсем уж мерзкую.

– Знаю, что тебе нужно… Я за тобой слежу в соцсетях, – скалится он. – Сама напросилась.

Меня бросает в жар, а внутренний голос отзывается холодным шепотом: «Он прав – сама виновата. Так тебе и надо!»

– Ну же, не ломайся, – настаивает Джеймс, прижимая меня к стене.

Я выкручиваюсь, но он держит крепко и коленом раздвигает мне ноги. Шепчет, касаясь губами уха:

– Никто не смотрит. Можно прямо здесь, я быстро.

– Давай притворимся, будто ты этого не…

Закончить фразу я не успеваю, потому что он начинает лапать мою талию, бедра. Просовывает под одежду холодную руку и пытается ухватить мои груди – тискает, жмет, царапая ногтями кожу. От его дыхания шея стала влажной. И тут в мозгу вспыхивает картина из далекого прошлого.

Полночь где-то на задворках Вила-Сомбра. Я просыпаюсь оттого, что мне зажали рот рукой и кто-то пытается силой раздвинуть мои ноги. За поясом у незнакомца пистолет.

Хотя мне всего девять лет, но со мной такое случалось довольно часто, и я уже выучила, что лучше не сопротивляться. Как ни рыдай, сколько ни зови на помощь, никто не придет.

– Джей?

Женский голос с британским акцентом выдергивает меня из прошлого. В дверях стоят трое: консьержка, тот напыщенный американец и… жена Джеймса.

Он замирает. Ее лицо совсем побелело.

И тут вырубается свет.

Мы переходим к последней части зеркального дневника.

Надеемся, теперь вы лучше чувствуете свою связь с прошлым и воспоминаниями, которые создали вас такими, какие вы есть. Верим, что вы стали ближе к друзьям, родным и… к самим себе.

Ждем не дождемся, когда вы приедете в «Кувастин», где эти воспоминания будут воссозданы для вас лично с ошеломляющей точностью и во всех красках.

Эти драгоценные моменты оживут в вашей памяти, и мы надеемся, что после отдыха здесь ваша жизнь станет богаче, счастливые переживания – глубже, а цвета – ярче.

Вы лучше представите, что ждет вас в будущем.

И потому в финале мы дадим вам одно простое задание.

Расскажите, о чем вы мечтаете.

Государственный обвинитель против Хенрика Хайлендера, июль 2026

Приложение Q: отрывок из дневника Йоханны Хайлендер, глава № 5

(Перевод с финского)

Я мечтаю о своем потерянном детстве.

О родных, которых давно не видела, о счастливых днях среди снегов, о северном сиянии по ночам. О темной красоте Сюнккасало. Моей родины.

Я мечтаю о первой любви, о том, как все было тогда, еще до того, как Хенрик переменился. Помню, как привезла его сюда через пару месяцев после свадьбы и как мое сердце пело от радости, когда он восхищался красотой озер, деревьев и тундры. Он тоже влюбился в это место. Я призналась, что в старости хочу однажды снова поселиться в Сюнккасало, и он сказал, что привезет меня сюда, когда мы оба станем седыми стариками, и построит для нас дом. Волшебное убежище среди лесов.

Однако со временем я все больше забывала родные места. Мы осели в Стокгольме. Путешествовали по делам Хенрика, но в Финляндию не возвращались. Родственники, которые еще были живы, стали для меня почти чужими, и я осталась одна носиться по волнам, как лодка без якоря.