"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Даффилд Кит - Страница 33

– Ничего смешного!

– Очень смешно, Джей, поверь.

– Нет, дружище. Это кошмар. Я только взглянул на нее, и мои бубенцы втянуло внутрь. Они до сих пор там!

Я уже хохочу во весь голос, и Джеймс наконец присоединяется ко мне – смеется, качая головой, над своими злоключениями. Странное дело! Мне стало легче, когда я услышала, как он говорит о Джорди.

– Нет смысла отпираться, – вздыхает Джей. – Да, она была в моих фантазиях, но ничего больше. Я ее не хочу на самом деле, в реальности. – Он поднимает одно плечо. – Согласись, вблизи она выглядит фальшиво.

Я тяну его за руку, чтобы сел на кровать. А потом мы лежим, утопая в роскошном матрасе, и смотрим в огромные заснеженные окна. Мы не того полета люди для такой гостиницы, но это не значит, что мы не можем приятно провести здесь оставшееся время. Это если вообще получится отсюда уехать – буря и не собирается утихать.

– Но ты ведь понимаешь, что если Райан Гослинг заедет в «Кувастин», то мне придется с ним сбежать, – говорю я, сплетая пальцы Джеймса со своими.

Он пожимает плечами:

– Так мне и надо.

Мы поворачиваемся друг к другу, и наши лица вдруг оказываются совсем рядом.

Он проводит пальцем по моей щеке.

– Ты для меня единственная, принцесса. На веки вечные.

Волна счастья захлестывает меня, и я глубоко, с облегчением вздыхаю. Мне вдруг хочется, чтобы Джей был еще ближе.

– Иди ко мне, – шепчу я, протягивая к нему руку.

Государственный обвинитель против Хенрика Хайлендера, июль 2026

Приложение H: отрывок из дневника Йоханны Хайлендер, глава № 2

(Перевод с финского)

Когда-то мы друг друга любили.

Если хорошенько сосредоточиться, я все еще могу вспомнить, как это было, какими волшебными казались те первые месяцы, какое чувство он мне дарил – будто наполнял звездным светом. Мы бегали по Стокгольму, скупали всякую всячину в магазинах, катались на велосипедах по паркам, и мне казалось, что счастье будет длиться вечно. Будто нас кто-то заговорил и магию ничем не разрушить. Потому что Хенрик – тот, изначальный Хенрик – был самым чудесным мужчиной на свете.

Однако счастье было недолгим.

Когда он впервые меня изнасиловал, я винила во всем себя. Думала, что поступила как-то неправильно. Я была так молода и наивна! Решила, что так он наказывает меня, потому что я не оправдала его надежд, была недостаточно хорошей женой. И я старалась быть лучше, любить его сильнее, но это повторялось снова и снова. Стало только хуже. И никакие слова, никакие поступки не могли этого исправить.

Какое-то время я вела подсчет нападений, чтобы у меня было что предъявить полиции, когда я наконец найду в себе силы уйти. Однако, сбившись со счета, я осознала правду. В полицию я не пойду. Слишком боюсь того, что он тогда сделает мне в отместку.

А еще, мне кажется, я такая не одна. Я замечала, что некоторые сотрудницы гостиницы бледнеют от ужаса, едва завидев Хенрика. Не только сотрудницы, но и кое-кто из гостей – модели, поп-звезды, светские тусовщицы. Мне страшно думать, что он добрался и до них, а я не сделала ничего, чтобы этому помешать.

Странно, однако: глядя на этих молодых женщин здесь, в «Кувастине», я смутно припоминаю, каково это – постоянно думать о своей внешности, остро чувствовать чужие оценивающие взгляды. Я вижу, как они стоят на террасах, делая бесконечные селфи под всеми возможными углами, а потом склоняются над смартфонами и накладывают фильтры, чтобы их фото выглядели идеально. Тем временем близится нечто такое, чего они не ждут. Через десять или пятнадцать лет они превратятся в невидимок. Мир отвернется, привлеченный новой, молодой штучкой, и внезапно станет не важно, под каким углом сделаны фото. На них не обратят внимания.

Никто не видит пожилых женщин. Люди смотрят сквозь нас, и потому мы движемся по жизни никем не замеченные, словно тени.

Мы призраки, о нас все позабыли.

И в этом наша сила.

Флетчер

В этой гостинице на третьем этаже есть дверь, в которую постояльцам входить нельзя. В ней – маленькое оконце, над ним табличка: «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». Дверь нельзя открыть снаружи без ключа. Я наткнулся на нее, когда шел обратно в номер после торжественного ужина и вид освещенного лампами коридора за стеклом привлек мое внимание.

Немного сонный после пары бокалов «Эрмитажа», я задержался у окошка и выяснил, что коридор ведет еще к одной, уже стеклянной, двери, за которой виднеется помещение с низким потолком и несколькими компьютерами. Что-то вроде центра управления.

С тех пор я всегда ходил мимо, ожидая случая, когда смогу проскользнуть внутрь.

– Здравствуйте, мистер Рен, – говорит мужчина в жилете, выходя из того самого коридора.

Узнаю официанта, который каждое утро наливает мне кофе. По-моему, его зовут Яакко. Он кивает мне, я киваю в ответ, а дверь за ним начинает закрываться. Она вот-вот захлопнется, и я уже боюсь, что не успею, но Яакко исчезает за углом как раз вовремя.

Бросаюсь вперед, подставляю ногу, и дверь глухо стукается о мой начищенный до блеска ботинок.

Я внутри!

Дверь с тихим щелчком закрывается за мной. Стою в начале коридора и настороженно жду, не покажется ли кто-то из сотрудников или даже сам Хенрик. Вчера в обсерватории он вел себя очень странно – скрытничал насчет зверя и просто омерзительно разговаривал с Джорди. Это сподвигло меня пристально изучить его персону, покопавшись в интернете. Тем более что из-за непогоды делать было нечего.

Начал я со слова rusko. Это его произнесла Йоханна, когда показывала мне картину с таинственным эльфом. Слово ее огорчило – скорее всего, именно потому она и стала просить меня о помощи, – и я был уверен, что оно связано для нее с каким-то значительным событием. Сначала я предположил, что rusko просто существо из местного фольклора, но оказалось, что такого персонажа не существует. Зато поисковик сообщил, что Руско – это крошечный муниципалитет на юго-западе Финляндии. Так у меня появилась хоть какая-то зацепка, однако я по-прежнему топтался на месте.

Тогда я пошел по другой дорожке и стал искать информацию о самой гостинице и местечке Сюнккасало. Битый час шерстил скучные сайты с информацией о времени восхода солнца и перечислением всех до единого видов мха, произрастающих в регионе, и в итоге наткнулся на какой-то блог с фотографиями деревеньки, где родилась Йоханна, сделанными четыре года назад. Поселение состояло из традиционных деревянных жилищ, где жило не одно поколение предков миссис Хайлендер. Однако что-то тут было не так. Сейчас в деревне всего три хижины: та, где Йоханна варит кофе и показывает свои картины, и еще две, в которых никто не живет. Однако на фото их раз в десять больше.

Иными словами, старая деревня была мегаполисом по сравнению с тем, что от нее осталось сейчас. Куда же делись эти постройки и кто их разрушил?

Я еще не знаю, что означают все эти вещи, но чувствую, что они помогут мне напасть на след. И поскольку я приехал сюда, чтобы разгадать тайну, которая началась с коричневого конверта, найденного мной на чердаке отцовского дома в тоскливые часы после похорон, я планирую продолжать, пока не нападу на след.

– …Tja, nej. Det var inte alls vad jag förväntade mig.

– Okej. Låt mig se vad jag kan göra… [20]

Из «центра управления» слышатся приглушенные голоса. Прищурившись, различаю в полумраке две фигуры: женщина сидит, сутулясь, перед компьютером, и мужчина стоит рядом с ней. Он поворачивает голову, и я узнаю его: это Хенрик! Он положил руку на спинку кресла компаньонки и что-то говорит ей суровым голосом, а женщина отстранилась и жмется к подлокотнику, слушая, как он ее распекает.

Осмелившись подойти чуть ближе, я смотрю на мониторы, что виднеются между ними, и в ужасе открываю рот.