"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Даффилд Кит - Страница 117

– Может, стоило немного прибавить? – предположил Килгор.

– Я никогда в жизни не переплачивал, Бобби. – В голосе Пайпера послышалась презрительная усмешка, которая никак не отразилась на лице. – И сейчас я этого делать не собираюсь. Арчи Гофф выполнил работу лучше, чем мы думали.

Он вытащил несколько банковских выписок крупным планом и начал показывать их Килгору поочередно.

Роберт достал из кармана очки в полуободковой оправе и надел их, хотя некоторое время назад уже изучил эти фото.

– Арчи проделал хорошую работу, сэр, – согласился он. – Это позволило нам понять, что финансовое положение Киплингов не самое радужное.

Килгор взял один снимок и стал его рассматривать. В углу, рядом с банковской выпиской, виднелось частичное изображение маленькой желтой коробки с надписью: «Фристайл Либр 2. Мгновенная система мониторинга содержания глюкозы, датчик». Он взглянул на босса и нахмурился.

– Посмотри еще одну фотку, Бобби.

Это была фотография бумажного пакета с логотипом аптеки. На приклеенной сбоку этикетке с рецептом значилось: «Том Киплинг».

– Что это? – снова нахмурился Килгор.

– Монитор для диабетиков, – сказал Пайпер. – Я знаю о нем все, потому что Фрэнк – диабетик первого типа. – (Фрэнк был его главным садовником.) – Это умная штука: он носит датчик «Либр» на руке и благодаря ему отслеживает уровень сахара в крови через приложение на телефоне. Оно сообщает, когда у Фрэнка слишком низкий или слишком высокий уровень сахара. Если уровень упадет слишком сильно, диабетик может потерять сознание, и если он не получит сахар, то умрет в течение нескольких часов. Точно так же, если уровень сахара станет слишком высоким, а в организм не будет введено достаточно инсулина, человек может впасть в кому и скончаться через два-три часа. Судя по всему, ребенок Киплингов – диабетик первого типа.

– И что именно вы хотите сказать, сэр? – спросил Килгор.

– Я думаю, ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать, Бобби. – Губы Пайпера слегка растянулись в улыбке, которую Килгор давно научился распознавать на почти неподвижном лице. – И нам нужно действовать быстро. Это наш шанс, и у меня почти готов план.

75. 4 ноября, понедельник

Дэниел Хегарти, в своем забрызганном краской халате, отступил от мольберта, установленного в хорошо освещенной гостиной. Здесь он любил работать в погожие дни, пока собаки, свернувшись клубочком, спали рядом. Он наносил последние штрихи на копию картины Лаури, которую ему заказала одна радиознаменитость.

Неплохая работенка – пять тысяч фунтов за то, что заняло всего три дня. На полотне полдюжины тощих букмекеров, каждый в модно заломленной фетровой шляпе, стояли на табуретках у досок, показывая ставки, а справа от них торговали всякой всячиной с лотков. На переднем плане прогуливались нарядные любители скачек.

Утро выдалось очень долгим из-за вторжения незваных гостей, однако Хегарти не без удовлетворения улыбнулся, глядя на вид Солтдина в сверкающих чистотой окнах. Спасибо мойщикам – особенно за то, что благодаря им Килгор и его приспешники удрали.

Тем не менее художник был глубоко расстроен из-за травмы, которую пережила Натали. Уж она по возвращении со смены у «Самаритян» не поскупится на пару ласковых насчет его обещания «исправиться». Хотя, может быть, она оценит ситуацию, когда он объяснит ей, какова на самом деле правда. Он снова ухмыльнулся, вспомнив об этом. О своей маленькой позорной тайне… Хегарти – один, Килгор – ноль!

Он проголодался, и, поскольку следовало оставить картину на час, пока нанесенный коктейль из химикатов не сделает свою работу по состариванию полотна, теперь было самое время для ланча. Надо сделать сэндвич с ветчиной и помидорами на ароматном хлебе – взять немного восхитительной ветчины серрано, которую он купил в местном гастрономе, – и, возможно, выпить немного пива, чтобы успокоить нервы и для вдохновения: чуть позже днем нужно изобразить на оборотной стороне холста несколько убедительных отметок якобы с аукционных торгов.

Раздался звонок в дверь. Собаки тут же помчались вверх по лестнице с ураганным лаем. Хегарти никого не ждал и нахмурился. Вероятно, доставили новую книгу, заказанную на «Амазоне». Она должна была послужить подспорьем для выполнения нового прибыльного заказа – копии картины Данте Габриэля Россетти для посредника-мошенника, которого он знал много лет. Его звали Рон Пачули, и он был скользкий, как одноименное масло, хотя и не распространял благоухание.

Посредник, передавший Хегарти картину вместе с авансовым платежом в размере десяти тысяч фунтов стерлингов, сказал, что копия предназначается богатому клиенту из Саудовской Аравии, любителю творчества этого английского поэта и художника. Хегарти знал эту картину, она была знаменитой, считалась одной из лучших работ Россетти и входила в коллекцию поместья в Мидлендсе.

«Ворованная?» – спросил он с сомнением.

«Не-а, – нагло ответил Пачули. – Мы ее просто одолжили!»

Роки и Рэмбо, опередившие хозяина, уже подпрыгивали у входной двери. Он осторожно заглянул в глазок, на случай если вернулся Килгор со своими ребятами. У порога стояли двое: плотный мужчина в костюме и элегантно одетая женщина. Накинув цепочку, художник приоткрыл дверь и, перекрикивая лай собак, поинтересовался:

– Чем могу помочь?

– Мистер Дэниел Хегарти? – обратилась к нему женщина с белфастским акцентом.

– А вы кто?

Мужчина протянул удостоверение:

– Детектив-сержант Поттинг и детектив-констебль Уайльд из отдела по расследованию особо тяжких преступлений в графствах Суррей и Суссекс. Можем ли мы побеседовать с вами, сэр?

– Насчет трупа?

– Мы не отнимем у вас много времени, сэр, – любезно проговорила женщина-офицер. – Понятно, что за последние двадцать четыре часа вы, вероятно, уже вдоволь насмотрелись на полицейских.

Сняв дверную цепочку и одновременно придерживая собак, чтобы не выскочили, Хегарти впустил детективов и быстро закрыл дверь. Женщина тут же присела перед псами и с умилением заворковала, в то время как ее коллега смотрел на них настороженно.

– Они кусаются? – спросил Поттинг.

– Да, – ответил Хегарти. – Все собаки кусаются, именно так они и едят. Но ничего, сегодня они уже съели целого почтальона, так что они не голодны.

Пригласив полицейских следовать за ним, художник слышал за своей спиной голос и треск статики из рации. Затем он жестом предложил детективам сесть. За этим столом всего несколько часов назад Килгор держал под прицелом его и Натали.

Женщина-офицер остановилась перед картиной Лаури на мольберте:

– Мне нравится. Это в вашем стиле?

Хегарти широко развел руками, указывая на Пикассо, Бэнкси и Караваджо.

– Мне нравится думать, что я могу приложить руку к творению практически любого художника, – сказал он. – Люблю искусство, а вы?

– Я тоже. – Она бросила на него выразительный взгляд и добавила более резко: – Если оно настоящее.

Он рассмеялся:

– Тогда вы обратились не по адресу.

Детектив в дешевом костюме посмотрел на копию Бэнкси, висящую на стене.

– Два копа целуются – это что такое? – поинтересовался он хрипловатым голосом.

– Два миллиона фунтов, если это оригинал, – ехидно заметил Хегарти.

Поттинг прочистил горло и, сосредоточившись на цели визита, спросил:

– Мистер Хегарти, имя Арчи Гофф вам о чем-нибудь говорит?

Хегарти на мгновение задумался. Имя смутно всплыло в памяти, – возможно, это кто-то из далекого прошлого, из преступного мира Брайтона.

Он покачал головой:

– Нет, а в чем дело?

– Это тот несчастный, которого вы нашли вчера утром на тротуаре возле дома. Мы пытаемся установить, было ли его тело подброшено туда случайно, или же вас с этим человеком могло что-то связывать.

– Вы же детектив? – уточнил Хегарти.

Поттинг серьезно взглянул на него:

– Да, я детектив.

– Ну что ж, детектив-сержант Поттинг, я действительно наткнулся на труп вчера утром. Вы не думаете, что, если бы я знал его, если бы я узнал этого Арчи Гоффа, я бы так и сказал?