"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Даффилд Кит - Страница 111

Слово взяла Полли:

– Она пригласила нас войти и показала запись. Автомобиль представлял собой белый «форд-транзит» без опознавательных знаков. Номерной знак попал на камеру, однако из-за плохого освещения одна цифра и одна буква были видны нечетко. Джек и я проверили варианты через компьютерную систему полиции и вышли на два возможных автомобиля, один из которых принадлежит электрику в Брайтоне, другой – распорядителю похоронного бюро в Истборне. Нам удалось поговорить с владельцами обоих авто, и мы почти уверены, что ни один из них не был в Солтдине в субботу вечером.

– То есть фургон был с поддельными номерами? – спросил Грейс.

– Похоже на то, сэр, – ответила Суини.

– Хорошая работа, Полли и Джек, – отметил Грейс и задумался.

По приблизительным прикидкам Надюшки, тело Гоффа было выброшено где-то между шестью и девятью часами вечера в субботу. И в это время фургон, возможно с поддельными номерами, ехал по направлению к дому Хегарти…

– У вас есть что-нибудь еще на этот фургон? – спросил он Александера и Суини.

– Нет, сэр, – ответил Джек. – Но мы проверяли серийные номера любых похожих фургонов, которые могли быть угнаны в районе Суссекса за последнюю неделю, мы проверили – и все еще работаем над этим – все местные и региональные компании по прокату автомобилей, которые могли сдать в аренду автомобиль с таким описанием. У нас пока есть один, от фирмы «СИКСТ».

Грейс давно решил, что у Джека Александера большое будущее как у детектива, и эта последняя инициатива снова подтвердила его правоту. Джек всегда действовал в соответствии со своими инициативами.

– У «СИКСТ» есть какие-нибудь системы видеонаблюдения, Джек?

– Да, сэр. Они записывают каждого клиента. Мы с Полли надеемся сегодня в первой половине дня получить видеозапись, показывающую того, кто арендовал их «транзит» два дня назад.

– Отличная работа. Я собираюсь встретиться с помощником главного констебля и сказать, что пришло время объединить расследования. Я почти уверен, что она согласится.

70. 4 ноября, понедельник

Хегарти провел Килгора через гостиную открытой планировки, с великолепным видом из панорамного окна на открытый бассейн и виднеющийся за ним Ла-Манш, в соседнюю комнату. Голые, суровые бетонные стены без окон создавали ощущение, будто находишься в пещере, и именно так художник чувствовал себя каждый раз, когда приходил сюда. Тут было его логово, место, где он черпал вдохновение вдали от всяких отвлекающих факторов.

Среди множества работ, кое-как сложенных и расставленных у стен, были и копии, в том числе Бэнкси. Деревянные книжные стеллажи вдоль трех стен прогибались под тяжестью справочников о великих художниках прошлого и современности.

Хегарти и Килгор вошли и остановились у полки, заваленной руководствами по технике рисунка и живописи. Одно называлось «Мастер-класс по живописи морского пейзажа», другое – «Анатомия и перспективная композиция», выше – «Рисуем собак – европейские породы», «Техники величайших художников мира» и «Цветовая палитра XVII–XVIII веков». Верхний фолиант был придавлен небольшим пухлым белым пакетом с надписью: «Л. Корнелиссен и сын. Натуральная белая мраморная крошка. Средняя. 1 килограмм».

На другой полке стояли стеклянные банки с кистями всех размеров в чистящем растворе, а также стойка с мастихинами. А центр комнаты занимал забрызганный краской мольберт, на котором красовалась сложная картина Лаури, работа над которой, очевидно, еще продолжалась, поскольку некоторые из десятков тонких фигур, населяющих то, что выглядело как заводской двор, еще не были раскрашены.

Терпкий запах застоявшегося сигаретного дыма на одежде Килгора смешивался с запахами масляной краски и скипидара. Американец с удивлением огляделся, как делал каждый раз, когда приходил сюда, в святая святых мастера.

– Теперь уже и Бэнкси? – спросил он.

– Угу.

– Боже, мистер Хегарти, есть ли хоть один художник прошлого или настоящего, которого вы не копировали бы?

Хегарти улыбнулся, ожидая, когда Килгор перейдет к цели своего визита, но тот, казалось, не торопился.

– Я могу скопировать кого угодно. Но если вы хотите, чтобы я подделал что-то, чему мог бы доверять мировой авторитет в области искусства, то да, есть предел. Трудно купить холсты, датируемые раньше шестнадцатого века. Так что, если бы вы заказали картину Джотто, который творил в четырнадцатом столетии, мне пришлось бы откровенно признаться, что я могу выполнить изысканную копию, но не подделку, которая выдержит анализ.

Килгор прошел через комнату к плотно составленным рядам холстов в рамах и без рам, прислоненных к стене. Не дожидаясь приглашения, он отодвинул в сторону несколько пустых холстов и начал перебирать картины.

– Вы сказали, что пришли сюда, чтобы спасти мне жизнь, мистер Килгор.

Американец медлил с ответом, поочередно рассматривая выбранные работы, – все с подписью Дэниела Хегарти.

– Мистер Хегарти, могу вас заверить, я здесь именно поэтому. – Его внимание тут же переключилось на картины. Пару минут он разглядывал несколько копий Пикассо с подписью Хегарти и наконец произнес: – Знаете, я всегда считал Пикассо слегка придурковатым, и, пожалуй, его слишком переоценивали. Черт, этот парень расписывался на салфетках в ресторанах, вместо того чтобы платить по счетам. Вы когда-нибудь пробовали так делать?

– Я много раз обедал в ресторанах благодаря сеньору Пикассо, – ответил Хегарти с нахальной усмешкой. – Он был добр ко мне.

Однако было ясно, что шутками тут не отделаешься. Ему становилось все более неуютно от присутствия этого человека у него в доме, в его логове. Да и тон Килгора не внушал доверия. Несмотря на преувеличенную вежливость гостя, Хегарти ощущал исходящую от него угрозу.

– Есть ли хоть один выдающийся художник прошлого, который не был бы добр к вам, мистер Хегарти? – поинтересовался Килгор.

– Я пока не копировал «Мону Лизу» – Леонардо установил довольно высокую планку, хотя до меня доходили слухи, что портрет в Лувре может быть подделкой – блестящей копией. Как вы думаете?

Килгор задумчиво кивнул:

– Меня ничто не удивляет в мире искусства, мистер Хегарти. Но меня ничто не удивляет и в теории заговора.

– А что, если вы с боссом поручите мне нарисовать оригинал?

– Очень остроумно, – ответил он без тени юмора в голосе и перевернул холст, прислоненный лицевой стороной к стене. – Ну-ка, эй, что у нас тут?

В этот момент появилась Натали с подносом и поставила на маленький столик кружки и тарелку с печеньем.

Хегарти послал ей воздушный поцелуй в знак благодарности.

Она одними губами ответила:

– Я еду к «Самаритянам».

Натали была волонтером в благотворительной организации «Самаритяне». По их правилам они сохраняли анонимность, на случай если в трудную минуту жизни позвонит кто-то из знакомых.

Хегарти послал ей еще один воздушный поцелуй. Он гордился тем, что его жена выполняет столь тяжелую и невероятно полезную работу. Потом он повернулся к Килгору, который внимательно изучал картину.

Когда Натали вышла из комнаты, тот довольно резко бросил:

– Может, все-таки объясните, что это такое, Хегарти?

Копиист дождался, чтобы шаги жены стихли в отдалении, и ответил:

– Мистер Килгор, у меня сегодня выдалось напряженное утро. Не хотите ли перейти к делу?

– О да, конечно. Но сперва скажите, какого черта здесь делает эта картина, «Лето» Фрагонара?

Оба ненадолго отвлеклись, услышав звонок в дверь. «Натали откроет; это, наверное, почтальон или доставка материалов», – подумал Хегарти. Он подул на кофе, чтобы остудить его, и сделал глоток.

– Перед вами копия. Всякий раз, когда мне заказывают копию какой-нибудь особо выдающейся картины, я делаю дополнительный экземпляр для себя. Это то, что называют капустой в торговле шмотками. Фабрика отшивает платья, смокинги и все такое прочее для дизайнерского бренда, а закройщик при заказе всегда завышает количество ткани, чтобы хватило еще на пару комплектов, и продает их потом на «Ибэй» или рынках. Я поступаю так же с произведениями искусства.