Кронпринц (СИ) - Кун Антон - Страница 7

— Остановись! — закричал Раскольников. Он не мог позволить ему умереть! Ему этого потом не простят, да что там, он сам себе этого не простит! — Ты умрёшь!

Алексей скосил на него глаза, которые стали пылать ещё ярче прежнего и медленно с уверенностью бессмертного произнёс:

— НЕТ.

Аристарх моргнул, словно его оглушили, а в голове пронеслось воспоминание и слова его наставника: «Пока человек не сдаётся, он сильнее своей судьбы. А сила — есть основа этого мира».

— Ты безумец, — охрипшим голосом произнёс Аристарх и схватив сына империи за руки направил свою энергию в его тело. Тот заметно расслабился и, не оборачиваясь, кивнул:

— Спасибо.

— Должен будешь, — у Раскольникова было много энергии, но даже так он ощущал, как быстро пустеет резерв. Если у него так же, то какой у Алексея объём источника сейчас? Что за монстр? А ведь ему ещё и двадцати нет.

— Сочтёмся, — хмыкнул кронпринц, и в этот момент откуда-то издали раздался волчий вой. — Кажется, передышка скоро закончится. Поторопимся, — верно расценив ситуацию, произнёс кронпринц.

— В смысле? Куда же ещё… — недоумённо спросил Раскольников и охнул, от того, как из него будто промышленным пылесосом начали высасывать силу.

Глава 4

Я ощущал как через меня будто раскалённой лавой текла чужая могучая энергия. Казалось, что каждая клетка тела стонала от обжигающей боли, но я терпел. Если бы не Степан, твари бы просто сожрали меня, навсегда лишив возможности увидеть Зевану, подарить жителям Святого Леса новую жизнь в составе империи и многое, многое другое. В том числе и стать сильнейшим. Возможности, которые я не упущу, только благодаря жертве Степана. Как говаривал дед: если болит — значит жив. А коли живой, так терпи, не девка ведь.

Я мысленно ухмыльнулся. Если первый император и мой покойный дед действительно одно лицо, то как же я буду счастлив вновь с ним увидеться и поговорить. Близкие люди уходят, с этим ничего не поделаешь, во всяком случае, если ты не самый сильный в мире маг.

Я поднажал, усиливая напор и почувствовал, как пальцы стали неметь, словно на морозе. Через какое-то время я уже не мог сказать, сжимают ли мои руки запястья Степана или нет, поэтому пришлось потратить каплю энергии, чтобы заглянуть в тень.

В этот миг вой повторился, но уже куда ближе, чем хотелось бы, а в источник вернулся Аспид: «Волчица. Гигантская. Она игнорирует лёд. Даже активной магии не использует, просто идёт напролом. А ещё, кажется она искривляет пространство, поскольку такая туша физически не могла бы протиснуться по этому проходу».

«Сколько у нас времени?» — уточнил я.

«Секунд сорок, не больше».

Я скрипнул зубами. Можно было бы отправиться в тень, но тогда у меня не получится полноценно вливать силу в Степана. Что же делать? Ещё и Раскольников сильно ослаб, сейчас, когда между нами есть энергетическая связь, я это отлично чувствую. Можно использовать артефакты, которые мне дал ректор, но у меня, во-первых, заняты руки, а во-вторых, там нет ничего такого, что могло бы остановить магический живой танк на четырёх лапах.

Тогда что? Что мне делать?

Отчаяние. Именно это чувство должно было посетить меня в этот момент, но я усилием воли не позволил разуму уйти в рефлексию, как говаривал дед: «слезами горю не поможешь, а помочь может дело. Оно всегда к месту».

Дело… что-то в этом было… но что?

Я тряхнул головой и сосредоточился, абстрагируясь от боли и надвигающейся опасности.

Что я сейчас могу? Думать и всё. Магия, как и руки заняты. А если взять за основу, что мысли материальны? Было такое выражение в моём немагическом мире, а что же здесь? Реальность, что наполнена волшебством и ожившими как светлыми, так и кошмарными сказками, имеет ли хоть какие-то ограничения? Все эти волшебные алфавиты, ключ-слова, артефакты, классы с их рангами, у которых зубодробительные названия, что это в сути своей? Ограничения и костыли? Руки, которых всего две.

Мысленно я потянулся к золотому клинку. Его я ощущал столь же чётко, как собственные конечности, а потому решил начать с него. Пусть я смогу только пошевелить пальцем, а как говаривал дед: «кто идёт, тот придёт», коротко, но чертовски верно!

Я не направлял энергию, поскольку не мог выделить и капли из общего потока, но сам клинок таил в себе силу, и она мне была нужна. Я представил, как клинок, находясь в беспросветной тьме пространственного хранилища, откликнулся на мой зов и появился перед глазами.

Вот только ничего не произошло. Совсем. Сколько бы я не звал, как бы сильно не представлял — всё тщетно.

А потом на голову, плечи и вообще всё тело опустилась удушающая тяжесть. Казалось, что воздух превратился в воду, а я оказался на самом дне на глубине десятков метров.

— Это что за… — захрипел за спиной Раскольников.

Его слова потонули в разъярённом рёве, в котором была не только невероятная мощь, но и почти человеческая печаль. Так мать оплакивает своих детей и собирается отомстить убийце, безжалостно и в особо жестокой форме.

Я тяжело задышал, но ни на миг не остановился, вливая свою силу в Степана, параллельно призывая клинок без использования магии напрямую.

Через несколько долгих секунд за спиной раздался грохот и истошный рык. Мать уничтоженного мной выводка пожаловала.

— Для меня честь, умереть рядом с кронпринцем империи, — внезапно поделился со мной Раскольников

Кронпринц? Это что-то новенькое. Не то чтобы мне это было по душе, но и отторжения слово не вызывало.

Или меня уже так называли?

Мысли путались, а глаза норовили закрыться. Нужно срочно что-то сделать, вот только, если я отпущу онемевшие руки, то безвозвратно потеряю своего верного теневика, но если я продолжу так стоять, эта тварь разорвёт нас и всё будет конечно.

— Как эта тварь стала такой сильной? — внезапно раздался знакомый голос ректора. Конечно! Портал ведь всё это время оставался открытым.

— Мне-е… ну-жен… толь-ко… он, — внезапно раздался прерывистый голос, больше похожий на лай. — Ос-таль-ные мо-гут…уй-ти.

Это было так неожиданно, что я даже обернулся. Тварь могла говорить!

Нет, конечно, можно предположить, что она оборотень, как моя супруга, но сама речь была такой, будто она совсем недавно её освоила. Огнелюды говорили о появлении именно тёмных волков, а не потомков богов и иже с ними. Значит, она научилась. Так как эти существа поглощают чужие способности, они обрели речь.

Вот же… кажется ситуация сложнее, чем я думал. Как только выиграю магические игры, отправлюсь сюда. Нужно выжечь на корню этих тварей, пока их совокупная мощь не вырвалась за границы гор и не превратилась в трагедию для жителей империи. Но для начала нужно выжить здесь и сейчас.

— Ты верно с ума сошла, — хмыкнул уверенным голосом Мерлин Анатольевич и без лишних прилюдий воскликнул: — Огни Авалона!

Реальность дрогнула и поплыла, а спустя секунду я оказался на средневековой крепостной стене.

— Не переживай за своего товарища, — услышал я голос Раскольникова, что стоял теперь рядом. — Мы в иллюзии. Ректор не силён в боевой волшбе, но иллюзии у него получаются на высшем уровне. Даже такой сильный монстр не сможет быстро вырваться отсюда.

Я кивнул и закрыл глаза, сосредоточившись на передаче силы.

Дочь великой матери, что получила имя «Тёмная смерть», находилась в замешательстве.

Сначала она почувствовала бесконечные страдания от гибели своих детей, а потом, когда она явилась отомстить, то оказалась непонятно где.

А ещё, здесь был тот самый, образ которого знало каждое дитя великой матери. Он — враг и он должен быть поглощён.

Именно так. Великая мать при той же бойне, что устроил враг, принюхалась к его следам и что-то такое в них нашла, после чего изменила приказ с убить, на поглотить. Сила, что таилась во Враге, необходима их роду, чтобы вознестись в пищевой цепочке в этом мире. И вот ей, Темной смерти, выпал уникальный шанс, а она непонятно как оказалась на затянутом тумане поле. Вдали, тускло мерцали огни.