Развод. Отравленное серебро (СИ) - Безрукова Марина - Страница 40

С досадой сунула пакет с нарядом обратно в салон. Придется на выходные отложить. А сегодня примут вместе ванну, сделает ему расслабляющий массаж и покажет кое-что новенькое, о чем вычитала в одной интересной книженции. Да и самой неплохо бы подзарядиться перед завтрашним разговором с Леной.

– Сережечка, - пропела она, едва успев вытащить ключи из замка. – Ты уже дома, милый?

И тут же вскрикнула от боли, налетев в полумраке на что-то твердое. Нашарила рукой выключатель и чуть не открыла в изумлении рот. Прямо посреди прихожей стоял изумрудно-зеленый блестящий чемодан. Опять???

Словно в подтверждение страшной догадки, из гостиной доносился звонкий смех ненаглядной дочурки.

– Ой, Сережа, прекрати… У меня уже живот болит…

И снова звонкий хохот. «С каких это пор она с ним на ты? Что значит, Сережа?!»

Нина скинула туфли и ворвалась в комнату. От того, что она увидела, помутнело в глазах. На диване, вольготно развалившись, сидел Сергей. Впритык к нему расположилась Дарья. Еще чуть-чуть и закинет свои безупречные ноги ему на колени.

Голова к голове они склонились над айфоном, в котором Даша показывала фотографии. Услышав сиплый выдох, она подняла голову и расплылась в улыбке.

– О, а вот и мамусик!

Сергей тоже соизволил посмотреть на Нину, и она чуть не заверещала от ярости, пропустив мимо ушей ненавистное «мамусик». По лицу ее возлюбленного блуждала глупая, глумливая ухмылка, как у кота, который нашел плошку со сметаной. И глаза были такими же маслянистыми и пустыми.

– Что ты здесь делаешь? – со свистом прошипела Нина, дернув ноздрями.

– Мы с Сережей фотки смотрим. А у тебя остались наши детские фотографии? – как всегда наивно спросила Даша. – Ты их показывала Сереже? Я там такая смешная… И Даня тоже.

– Я спрашиваю, почему ты здесь? – продолжила шипеть, как раскаленная сковорода Нина.

– Нинуля… - укоризненно приподнял брови Сергей. – Ну что ты?

– Да, мамусик, ты что, не рада меня видеть? – надула губки Даша. – Куда же мне еще податься, как не к тебе? Из гостиницы меня поперли. Увы, денежки закончились. Поэтому поживу у тебя. Ты же не выгонишь родную дочь?

И пока Нина набирала в грудь воздуха, снова начала листать фотографии:

– А вот это, это я на каникулах в Париже… Это Мира, Даник, это папенька…

Сергей заинтересованно глянул в экран, но Даша уже мотала дальше. Фотографий у нее было сотни, если не тысячи.

Ничего не сказав, Нина кинулась в спальню и нетерпеливо набрала Илью. Разговор оказался бессмысленным. Илья отвечал сухо, денег блудной дочери подкинуть не желал, а на все Нинины угрозы посмеивался:

– Должна же и ты вкусить материнство, Нина. Первые двадцать с лишним лет, я отбарабанил, теперь твоя очередь. Наслаждайся общением с дочуркой.

– Это ты ее такой воспитал, - задыхалась Нина.

– А где была ты? – парировал Илья.

Разговор закончился ничем, и Нина в бешенстве отключилась. Ладно. До завтра терпит, но потом… Что делать потом, Нина пока не решила.

От плана не отступила, не было только ванны, а вот массаж и всё остальное применила. Лежала довольная, прислушиваясь, как бьется любимое сердце.

– А почему ты мне никогда не говорила, что сама отказалась от детей? – спросил вдруг Сергей, когда она уже засыпала.

Глава 41

Глава 41

Нина напряглась всем телом. Дашка! Вот мерзавка! Но рано или поздно это должно было случиться. Что ж. Слово против слова. А Нина поубедительнее будет. Что там может помнить и знать Дарья? Она была ребенком, а потом слушала взрослых.

– Это Даша тебе сказала? – лениво протянула Нина, иронично хмыкнув.

Перевернулась на спину, вздохнула.

– Она была слишком мала. И сейчас повторяет слова отца.

– Но… ты оставила детей после развода. Не выкрали же их у тебя, - с осуждением сказал Сергей.

Нина резко приподнялась, оперлась на локоть и горячо зашептала:

– Не выкрали! Но у этой семейки было всё – имя, связи, деньги! А у меня ничего! Его мамаша сразу же меня невзлюбила и хотела избавиться любым путем! А он у нее под юбкой сидел, во всем слушался! Как я без работы, без жилья, без средств могла им противостоять?! Эта старая ведьма меня оболгала. Придумала, будто застала за адюльтером!

Сергей хмыкнул.

– Да, именно! Именно так она это и назвала! Адюльтер, - кривлялась Нина, изображая свекровь. – А ничего у меня с этим крестьянином немытым не было! Что я, дура что ли? Променять комфортную жизнь в профессорской семье на одноразовую интрижку?

– То есть ты не любила? Тебе просто было комфортно? – с любопытством спросил Сергей.

Нина осеклась. Вот же, ловит на словах.

– Сначала любила, - устало сказала она. – Но ему ничего, кроме его моллюсков не надо было. И родители меня ненавидели.

Она помолчала.

– Свекровь обманом у меня разрешение на вывоз детей взяла. Я когда узнала, что их увезли, бегала к ней, чуть ли не в ногах валялась, но она адрес не дала. Свекор помог. Я писала письма, но… ничего. И конечно, им наговорили, что я их бросила… Да если бы кто знал, как мое сердце на куски разрывалось!

Нина всхлипнула, закрыла лицо руками.

– Никогда им этого не прощу!

– Но сейчас ты можешь попытаться наладить отношения с Дашей.

Нина приподняла голову, сверкнула в темноте глазами: господи, еще один!

– Пусть поживет у нас. Вы сблизитесь, узнаете друг друга лучше.

Сергей говорил спокойно и убедительно, так, будто и правда, заботился о возрождении любви разлученных обстоятельствами матери и дочери. Нина прищурилась, сжала губы, пальцы, ногти вонзились в ладони.

Ревность напалмом выжгла внутренности. Это почему он так заговорил? Что тут за ее спиной планируется? Или сейчас Сергей хочет, чтобы она поверила, что эта длинноногая развязная красотка его и заинтересовать не может? За дуру ее держит?!

– Я попробую, Сережа…

Сказала то, что он хотел услышать. А саму аж затрясло: от Дашки нужно срочно избавляться. Наедине она их ни за что не оставит.

Рухнула на подушки, чуть не застонав в голос. Сколько всего навалилось. Еле успевай разгребать.

***

Следующим вечером поехала к Лене. Предупреждать не стала – много чести. Если она себе позволяет врываться к ней в дом, то пусть не удивляется, когда поступают так же. Хорошо бы, Аньки не оказалось. Лена-то мерехлюндия растеряется, а вот дочечке палец в рот не клади. Еще что-нибудь отчебучит.

Лена открыла дверь сразу, будто ждала. Приподняла удивленно правую бровь, сложила на груди руки, внутрь не пригласила.

– Чем обязана? Сережа что-то не допонял и прислал тебя в качестве секретарши?

Нина почувствовала, как задрожали пальцы, так и захотелось вцепиться в эту наглую рожу. «Но ничего, сейчас ты присмиреешь»,- подумала, мило улыбаясь.

– Нет. Я пришла по собственной инициативе. Можно сказать, из жалости. Давай по-хорошему всё решим, Лен. Без истерик. Разреши, я войду?

Лена молча посторонилась. Нина, не задерживаясь, прошла в гостиную. Лена молча последовала за ней. Нехорошее предчувствие сдавило грудь. Удушливая волна приторно-сладких духов дурманила, не давая сосредоточиться.

– В общем, так, Леночка, - постучала себя по коленкам Нина, усевшись на стул.

Перед этим брезгливо смахнула с него несуществующую пыль. Покосилась на стопку неубранного в шкаф постельного белья. Боже, как всё тут неказисто. Вроде бы на старушечья обстановка, а всё равно, веет какой-то безысходностью. И как Ленка не замечает?

Перевела взгляд на Лену, которая так и осталась стоять, прислонившись к косяку. Вот и надо это ей? Зачем? Ну, вот хоть кто-нибудь бы разъяснил: зачем ей чужая старуха?! Не мать, не сестра, а свекровка, которая ее всю жизнь терпеть не могла! Это же уму непостижимо!

Стало даже как-то ее жалко. Но Нина быстро это чувство в себе подавила.

– Что ты хотела, Нина? – устало спросила Лена. – Если по поводу квартиры, то это наши с Сергеем дела…