Как построить магическую академию? (СИ) - Кис Ксения - Страница 8

– Выбирай себе комнату, и начнем все выносить. Я магии как раз поднакоплю, – махнула рукой я. – А остальные где?

– Дин побежал проверять, как его артефакты тут лучше начать располагать. Лик пошел кладбище осматривать, а Стайхон… Про него не знаю. Он просто куда-то ушел.

– Не удивлюсь, если спать.

План оказался очень рабочим. Сначала мы вынесли все из моей комнаты, и метелка с легкостью закончила свою работу. Потом ребята начли выносить вещи из соседней комнаты, которую выбрал боевик. За это время магия поднакопилась, и я смогла вычистить всю грязь оттуда. И, наконец, осталась комната Ареи. Но магических сил у меня на тот момент уже совсем не было.

Понимая, что ребята уже носят все из будущей спальни целительцы, я решила им помочь и взяла гору каких-то тряпок, посчитав, что Арее они навряд ли понадобятся.

Ткань в руках шуршала и пахла старым мылом, лавровым листом и давней сыростью. Краем глаза я следила, чтобы угол не сполз — обрывок кружевной занавески всё норовил выскользнуть и спланировать к моим ногам. Но если не учитывать это шуршание, замок радовал тишиной — ровной и такой нужной мне, чтобы восстанавливать магию.

Коридоры тянулись один за другим: длинные, вымытые сквозняками, с пустыми нишами, где когда-то, наверное, стояли вазоны или свечи. Я уловчилась и перехватила ткань так, что даже шуршание смолкло. Теперь тишину разбавлял лишь стук моих каблуков.

И именно в эту проверенную тишину прямо у самого уха шевельнулся чужой шёпот:

–  Пссс… Купи коня!

Я вздрогнула так, что кружево, наконец, вырвалось и, словно белая рыбка, рвануло вниз. Я успела его поймать лишь благодаря рефлексам, и то запястьем за край, но недовольная очередной сорванной попыткой бегства ткань едва не порезала кожу своими жёсткими, высохшими нитями. Холод от этого шёпота прошёлся по шее, как тонкая булавка; волоски на затылке встали дыбом, а сердце испуганно ухнуло в каблуки.

– Кто здесь? – спросила я слишком громко для такого момента.

Гул моего собственного голоса проскользил по камням и потерялся где-то в перекрёстках коридоров. Я оглянулась — резко, так, что кружево снова хищно повело себя и царапнуло по рукаву. Никого. Только картины.

Они висели плотной чередой, рама к раме: золочёные, почерневшие местами от времени, с отслоившимся листом, похожим на старую рыбью чешую.

Все как и утром: милая старушка с котиком, молодой рыцарь, красивая девушка, обмахивающаяся веером в жаркий день, три старичка, играющие в крокет.

Стоп! Крокет? Утром они же играли в шахматы!

Я резко подпрыгнула, потом отпрянула, потом выставила ткань вперед в качестве щита, и только после этого решилась продолжить осматривать картины. Рыцарь… Он же был с конем… Ой…

Тут мой взгляд, наконец, уцепился за портрет, который висел ко мне ближе всего, отчего частично был скрыт от моего зрения. Там был изображен тот самый улыбающийся мужчина в странных лохмотьях, и именно на его картине теперь был конь рыцаря…

– Ну так что, возьмешь коня? – проговорил мужчина с портрета, а я заорала. Да что там заорала, у меня вырвался не голос, а чистый дикий крик, который как нож полоснул по камню. Кружево в этот момент все же выпрыгнуло из пальцев, рвануло вниз, я наступила на край, едва не подпрыгнула на месте — и побежала.

На смену проходу с картинами моментально пришел следующий коридор. Кто-то про моменты страха говорит, что бежал не оглядываясь, но это было не про меня. Я оглядывалась постоянно, желая выяснить, не гонится за мной… Кто? Конь? Мужчина? Да неважно! Лучше бы никто не гнался.

Когда я в очередной раз оборачивалась на пока еще пустующий коридор, я не заметила поворота и ударилась плечом, едва не выронила тряпку, а потом и вовсе — налетела на человека.

Кружево мгновенно намоталось на чьи-то перчатки и цепануло пряжку, а я уткнулась лбом в жёсткую мужскую грудь.

– О, – сказал Стайхон совершенно сухо. – Тоже рад тебя видеть. Если это признание в любви, то я бы предпочёл, чтобы ты целовалась не так мощно.

– Картины! – Выдохнула я. Воздух не помещался в лёгкие, но я старалась. – Они… говорят.

– Разумеется, – кивнул дракон с величайшей серьёзностью. – Я помню, что ты разговариваешь с предметами. Дай угадаю, ты им тряпкой угрожала, а они в ответ искусствоведчески возмутились.

– Купи коня, – я передразнила фразу чужим сиплым шёпотом и сама вздрогнула.

– Ингрит, ты меня пугаешь. И почему король не приказал справки всех принести от врачей, прежде чем посылать в глушь...

– Мне мужчина в лохмотьях это сказал! – не унималась я, пытаясь отдышатся после короткого, но все-таки забега. – И рыцарь там без коня, потому что его конь теперь у лохмотьев. И… – Я зажмурилась на секунду. – Старички. Утром играли в шахматы. Сейчас — в крокет. Мне кажется, что даже лошадь оскалилась. На меня!

– Только что конь был…

– Ну конь, какая разница! – в сердцах крикнула я, только сейчас осознавая, что все еще зачем-то держу рубашку Стайхона.

– Прекрасно, – тем временем сказал дракон, ехидно смотря, как я не просто его отпускаю, но и отхожу на шаг. – Ты сегодня ела?

–. Это не голод, это ад! Я не выдумываю, Стайхон. Он шептал мне… Почему ты мне не веришь?

– Потому что вчера ты ворчала на котелок.

– Но он же мне не отвечал! Не веришь, иди сам и посмотри! Говорю тебе: там картина говорит!

– Еще раз, что она тебе сказала?

– Коня предложила купить… – растерянно произнесла я, только сейчас понимая, как это звучит со стороны.

– То есть… – Приподнял брови парень. – В старом заброшенном замке оживает картина, но не для того, чтобы напугать путников и заставить их убраться, а чтобы продать коня? – Стайхон еле сдерживал смех, отчего мне сильно захотелось его ударить. – Угроза купить коня, – он в театральных раздумьях приподнял бровь. – Действительно, я бы тоже побежал.

– Ты сейчас специально тупишь или это побочный эффект твоего характера? — сорвалось у меня. Страх всегда вытягивал из меня яд как занозу.

– Это моя профессиональная осторожность, – лениво уточнил дракон. – Когда ведьма мчится по коридору, вопя про говорящие полотна и перемещающихся скакунов, я имею право подозревать либо гоблинскую настойку, либо жар. Дай лоб и дыхни.

Я отшатнулась, но он всё-таки прохладными костяшками коснулся сначала моего виска, а потом еще и щёки.

– Холодная, – констатировал он. – Жара нет. Значит, лихорадка исключается. Остается настойка.

– Или магия, – напомнила я сквозь зубы. – Стайхон. – Я попыталась взять себя в руки и даже получилось — голос перестал дрожать, зато стал острым, как тонкая игла. – Пойдём. Просто пойдём, и ты посмотришь. Если там ничего нет — я добровольно вычищу дальний зал и признаю тебя главным.

– Договорились! Веди к своим истеричным шедеврам. И постарайся больше никого не сбить с ног. Страховка в наш отпуск, увы, не входит, а в нашу целительницу я не сильно пока верю.

– Ты ни в кого не веришь, – буркнула я, разворачиваясь. До меня только сейчас дошло, что дракон предлагает мне идти первой.

Я сглотнула и сделала вид, что просто пересчитываю кирпичи под ногами, а не пытаюсь уговорить собственные колени не дрожать, и пошла.

Конечно, логичнее было бы, если бы первым пошел тот, кто «ничего не боится и ни во что не верит», но нет — дракон великодушно предоставил эту честь мне. Еще и язвить не переставал:

– Держи чуть левее, – лениво подсказал он. – Правая плита крошится, не хотелось бы, чтобы ты споткнулась и начала вопить, что на тебя пол покушается.

– Заботливый и своевременный со своими советами, прям как нарыв на пальце, – бросила я .

– Скажи, а почему именно картины?

– В смысле?

– Ну повторюсь, с предметами ты и вчера общалась. Но испугали тебя именно картины… Неужели ты никогда не была так близка к искусству?

– Ещё слово… – процедила я, стараясь придумать что-нибудь вредное, но тут вдруг заметила, что мы уже у поворота, за которым тянется тот самый проход. Мой межреберный холод подтянулся ближе, а желание язвить ненадолго притупилось. Сейчас было не до этого.