Провинциальный шпион (СИ) - Зингер Владимир - Страница 44

Я первым делом поправил капитана, что задержанный никакой не душегубец, а вор, правда, матёрый, со стажем.

— А и ничего, товарищи, — не смутился капитан. — Все они душегубцы, свою-то душу загубили, куда ни кинь.

Мы получили необходимый инструктаж, где что находится, и не вступая в споры, сдали своих Макаровых. Так даже лучше, подумал я — не надо спать вполглаза, как это всегда бывает при оружии. Может, у других иначе, но у меня так. Капитан написал расписки в получении пистолетов, приговаривая, — «мы порядки знаем, социализм — это учёт и контроль», — и вручил нам эти бумажки. Я из вредности велел в таком случае ещё и печати поставить.

— И правильно, и правильно, это вы верно, ребята. — подтвердил капитан и, подышав на фиолетовый треугольник, оттиснул его на наших бумагах.

На улице уже стемнело, и обзор окрестностей я решил оставить на утро. По моим прикидкам у нас после подъёма будет несколько часов свободного времени, чтобы угадать в Чебоксары прямо к поезду и не думать, куда пристроить конвоируемого, пока я буду добывать билеты. Да и отоспаться надо впрок — на обратной дороге будет не до того.

Однако, осмотр достопримечательностей поутру пришлось отложить. Когда мы с Шиловым пришли поутру в райотдел, нас встретил уже другой дежурный. Он принял наши оружейные расписки и удалился, через минуту вышел с пистолетом и патронами Шилова, а на меня посмотрел как-то странно, потом нахально произнёс:

— А вашего пистолета у нас нет.

[1] Ст 122 УПК РСФСР Задержание подозреваемого в совершении преступления.

[2] В данном случае — сотрудники железнодорожной милиции.

Глава 20

Где твой черный пистолет?

Дежурный, довольно возрастной старший лейтенант, как-то странно посмотрел на меня и нахально заявил:

— А вашего пистолета у нас нет.

Я не поверил своим ушам. Это было так же невозможно, как если бы он объявил, что я марсианин. Поэтому я не нашёл ничего лучше, чем переспросить:

— Как это нет?

Ответ был соответствующим:

— А вот так — нет! Может вы его вообще не сдавали.

Вот это ситуация — глупее не придумаешь. Ведь и расписки есть… Стоп! Расписки-то есть, только они в руках у дежурного. Ну, расписку Шилова в расчёт не берём — у него всё в порядке. А моя? Вот возьмёт он сейчас и разорвёт её… Нет, разорвать мало. Он её разорвёт и съест. И что дальше? Конечно, никто не мешает мне тут же и прямо сейчас закатить скандал, пойти к начальнику. Только вот на чьей стороне окажется начальник, если я до него вообще доберусь? — То-то и оно! Нет, тут надо идти другим путём.

Я демонстративно встрепенулся, как будто что-то вспомнил, и с самым невинным видом обратился к дежурному:

— Послушайте, дайте-ка мне глянуть, может ваш предшественник неправильно номер ствола записал.

Сработало. Такого коварства дежурный от меня не ожидал. Я взял расписку и не читая (я и так знал, что номер в ней правильный), сложил пополам и запихнул в карман.

— Ты что? — опомнился старлей. — Обнаглел? Ах, ты гад, а ну давай бумагу сюда!

Я протянул руку.

— Сначала пистолет.

Ситуация пошла на обострение, но зато расписка была у меня. Конечно, недоразумение рассосётся рано или поздно, но только у меня нет времени ждать. И сто двадцать вторая тоже свой срок имеет. Придётся, например, в Москве при пересадке нашего подопечного сдать на время линейникам. А кто его у меня возьмёт с просроченной бумагой?

А дежурный продолжал закипать. Он тоже не знал, что делать, и от этого надувался ещё больше. Досталось и нам — ездят тут всякие, и этому обормоту, за которым мы приехали, и вчерашнему дежурному.

— Вот возьму, и выгоню сейчас вашего жулика, — всё больше распалял себя дежурный, — и катитесь отсюда за дюлями от своего начальства.

Как-то он опустил при этом, что огребёт по полной в первую очередь сам.

Помощь мне пришла, откуда не ждали — помощник дежурного, мой примерно ровесник (это если по-нынешнему считать, конечно), до сего момента с удивлением наблюдавший за происходящим, вдруг заявил:

— Иваныч, так это же Семёнов, к бабке не ходи. Ты что, опять позволил этим балбесам самостоятельно оружие получать? В уголовке стрельбы сегодня.

Последняя фраза была адресована уже нам. Иваныч застыл на полуслове с открытым ртом, а помдеж продолжал:

— Вот зайди в оружейку, посмотри — наверняка пистолет Семёнова на месте окажется.

— Заткнись, дурак. — прошипел еле слышно дежурный, перенеся всю злость на своего помощника. Ему очень не хотелось производить такую операцию на наших глазах, но процесс восторжествования истины уже пошёл. Он загремел ключами и удалился вглубь помещения. А помощник с упоением продолжил топить и неведомого Семёнова, и своего шефа Иваныча.

— Это он, Семёнов-то, чтобы оружие потом не чистить. Не первый раз уже. Сначала-то ему, как ребята говорили, всё с рук сошло, вот и повадился…

Да-а-а, дела. А чему тут удивляться — маленький райотдел, всё на доверии. Половина сотрудников ещё и родственники, поди-ка.

Вернулся дежурный чернее тучи.

— Ну, что? — тут же пристал к нему помдеж. — Убедился? Всё так и есть?

— Нет, не так! — сердито ответил старлей. — И вообще не твоего ума это дело. Сходи вот лучше в канцелярию, бумаги принеси. Совсем писать не на чём.

— Так вот бумага… — возразил было помдеж, но Иваныч его слушать не стал.

— Сходи, я сказал. — произнёс он с непередаваемой интонацией. В ней, как мне показалось, было множество разнообразных и многообещающих оттенков, и все — негативные.

Когда помдеж удалился, дежурный перестал изображать царя зверей.

— Ты, это… лейтенант, не кипиши уж сильно-то. Да, промашечка получилась, так ведь и рассосётся всё через пару часов без следа. И пистолет твой почистим. Вот этот Семёнов и почистит. Я его, гада, заставлю полную разборку сделать.

Услыхав про полную разборку, я замахал руками — не надо. Потеряет ещё боёк или шептало с пружиной. С них станется. Если уж пистолет умудрились проморгать, так что говорить о деталях?

— Ладно, — быстро согласился дежурный, — без полной разборки. Но всё равно почистит. И вот… давай всё это дело замнём для ясности, так сказать, ага? У меня капитан через три месяца. Не старлеем же на пенсию уходить. И так все смеются: такой молодой (он погладил остатки былых кудрей), а уже старший лейтенант. Так как, по рукам?

Я молчал. Конечно, ни с какими ябедами я заводиться не буду — у меня другая задача. Но и в первое же мгновение радостного обещания не дам. Пусть помучается маленько.

Дежурный выжидательно смотрел на меня, потом крякнул и добавил аргументов.

— И машину до Чебоксар вам устрою. Прямо до вокзала. Ну, что скажешь?

Вот это вариант подходящий. Я кивнул — пойдёт.

Иваныч облегчённо вздохнул, и мы ударили по рукам.

— Тогда может расписочку? — совершенно простодушно спросил дежурный, протягивая руку. — Всё как-то спокойней будет.

Не прокатило.

— Сначала пистолет. — сварливо ответил я.

— Да это я так, на всякий случай. — не стал спорить Иваныч. — А пока можете погулять, пообедать впрок. Столовая-то знаете, где?

В столовой мы с Шиловым с утра уже были и остались вполне довольны. Кормили здесь без особых изысков, но сытно. На завтрак мы съели по огромной миске овсянки и внушительной котлете, которую в городской столовой разделили бы пополам и назвали рубленным бифштексом. А хлеб просто стоял на столе. И всё это плюс чай с почти что домашним пирогом обошлось нам в рубль на двоих. Похоже, здесь о калькуляции вложения работники общепита никакого представления не имели. Или нормы были какие-то заоблачные.

Я решил, что сначала надо завершить все злоключения с пистолетом, а потом уж столовая, и покидать дежурку не стал. Что тут коллеги мимо меня вдруг ещё наколдуют? Пусть уж всё произойдёт на моих глазах. Шилова я отпустил на пару часов к месту нашего проживания — пусть дрыхнет, я его потом припашу. Сам устроился в уголке и стал наблюдать за течением местной жизни. Люди заходили и выходили, равнодушно посматривая на меня: сидит человек, и пусть сидит, раз дежурный его не гонит. Переговаривались о своих делах, иногда вплетая в разговор непонятные слова. Тоже, кстати о́кали, только не так, как в наших краях. Никаких происшествий, никаких вызовов, даже телефоны в основном помалкивали. Лафа — не то, что у нас.