Провинциальный шпион (СИ) - Зингер Владимир - Страница 32

— Странно, — удивилась Нина. — У тебя же родители — мама медик, папа ветеринар.

— Вот и они удивлялись, — хмыкнул я, вспоминая, как родители пытались привить мне интерес к химии и биологии. — Но яблочко от яблони далеко укатилось. Сначала решил, что до армии годик как-нибудь перекантуюсь, поработаю, где придётся. Всё равно забреют, так что особого смысла всерьёз что-то устраивать вроде как и нет вовсе. А вот в армии ума наберусь, все же так считают, тогда уж и про жизнь по-настоящему можно будет подумать.

— А после армии?

— Так в армии, понимаешь, немного приоритеты меняются. Думаешь — как-то и несолидно, если взрослый мужик опять за парту сядет. Опять же, пять лет на шее у родителей сидеть, пока учишься, совсем не по-пионерски. Решил — вернусь, на работу устроюсь, на заочное поступлю. Только перед дембелем всё по-другому повернулось. Да я тебе про путевку на службу в милицию-то рассказывал уже, помнишь, наверное.

Про комсомольскую путевку, из-за которой оказался в Череповце, я действительно рассказывал.

Нина кивнула, а потом протянула:

— Н-ну, заочное образование — это не то.

— Конечно не то, — с готовностью подтвердил я, а сам подумал: ну вот он, вечный спор заочников и «дневников». И у каждого своя правда. А предмета для спора, если вдуматься, вовсе и нет. И очники бывают пустоголовые, и заочники умудряются крепкую теоретическую базу создать. Я на это ещё в первой своей жизни вдоволь нагляделся. Да и учиться всё равно придётся всю жизнь. Но не будешь же Нине сейчас об этом рассказывать. Поэтому вслух сказал:

— Особенно если работать в дознании, а учиться на трудовика.

Нина засмеялась:

— Ой, и верно! Ребята знакомые рассказывали, что у них на заочном есть такие студенты…

Я нахмурился:

— Это какие такие ребята? Нам никаких ребят не надо.

Нина смутилась:

— Да ну, Лёша. Это же с заочного. Мы и не видимся почти. Ты тут не думай чего…

Но было видно, что моя реакция ей понравилась.

— Ну, ладно, — великодушно смилостивился я. — Про ребят поверю. А по поводу образования вот что скажу: ты у нас в семье будешь образованная, а я — просто умным. Сама ведь так сказала.

— Ах ты, жук! — Нина шутливо замахнулась на меня полотенцем, которое держала в руках. — Как вывернулся! Прямо-таки чистый милиционер!

Потом неожиданно и нелогично чмокнула меня куда-то в область уха, забрала опустевшую тарелку и пошла ее мыть. Вернулась и немедленно выставила меня за дверь — мол, если пойти гулять, так ей и переодеться нужно. На домашний халатик пальто негоже надевать.

Я бы не против и поприсутствовать, помочь — молнию, допустим, на юбке застегнуть или что-то поправить, потому что видел Ниночку и полуодетой и, скажем так, совсем неодетой, знаю все ее родинки, но… В общем, был изгнан.

Гулять у нас особо и негде, но я об этом уже сто раз говорил. Разве что еще раз вспомнить, что сохранилось до моего «прошлобудущего», а что нет.

Плохо, что зимой так рано темнеет, а освещение пока не то, что в новом столетии. Можно было бы посмотреть на здания, стоящие на Советском, бывшем Воскресенском проспекте, рассказать Нине о том, что вот эта двухэтажная деревяшка, где на первом этаже такие привычные сейчас «Фотография» с «Парикмахерской», через двадцать лет сгорит, руины снесут и на её месте поставят каменную громаду, в которой обустроят «Пятерочку», а вот это здание, оно тоже старинное, с магазином «Военная книга», тоже сгорит, потому что…

Да потому что земля здесь дорогая, центр города. В 90-е годы здесь начнут размещаться всякие фирмы, а установить — случайно ли сгорело деревянное здание, представляющую историко-культурную ценность или кто-то действовал намеренно, так и не удастся.Нам тогда другое приходилось «тушить» и, самое главное, что удалось!

Нина слушала бы с недоверием, а потом обозвала бы меня неудержимым фантазёром. Про дорогую землю она вообще ничего бы не поняла: это же народное достояние, какие тут могут быть меркантильные оценки? Поэтому мы погуляем молча. Нас уже давно не смущает молчание вдвоём.

И всё-таки, куда мне деться от этого моего «послезнания»? Если пройти подальше, где проспект пересекает улица Энгельса, можно глянуть на шикарное старинное здание с мезонином. До революции здесь проживала семья Шулятиковых — череповецких издателей, владельцев книжного магазина. Их родственник, Владимир Петрович, проживавший в Москве, был соратником товарища Ленина, и членом Московского комитета РСДРП. Он как-то приезжал в Череповец, навестил родню, а заодно завез к нам марксизм. Так это или нет, теперь сказать трудно, но вот учащиеся Череповецкой учительской семинарии, у которых потом нашли запрещенную литературу, уверяли, что получили ее именно от него.

Здание, которое знающие люди так и называют: «дом Шулятиковых» пока ещё стоит, там нынче коммунальные квартиры.

Директор краеведческого музея Татьяна Ивановна Сергеева в конце восьмидесятых решит, что в этом доме нужно создать «Музей череповецкой интеллигенции», добьется, чтобы дом начали расселять, а все жильцы получили квартиры, и чуть-чуть не успеет начать там ремонт.

Дом Шулятиков оккупируют бомжи и, в один не слишком прекрасный день (ночь, если уж совсем правильно) его сожгут. Помню, газеты писали, что дом отреставрируют — вернее, отстроят заново, музей там все-таки будет. Но после того, как Сергееву отправят на пенсию, идею как-то затихарят. Восстанавливать дом в первозданном варианте слишком накладно, а история череповецкой интеллигенции… Да кому она нужна?

Мои размышления были прерваны неожиданным вопросом Нины:

— Леша, а у тебя была девушка до меня?

— Девушка? — растерянно переспросил я.

— Ну да, девушка. Тебя из армии кто-то ждал? Или ждал, да не дождался? — хмыкнула Нина, а потом уточнила. — Я подумала — может, ты из-за девушки решил в Череповец приехать? Расстроился, что она тебя бросила, решил подальше уехать.

Вот уж точно, жена милиционера. Мыслит, в общем-то вполне логично. Может, ну ее, эту школу, а поговорить с Рябининым, чтобы он мою Нину к себе взял? Следователь из нее толковый получится.

Я быстренько отогнал от себя шальную идею: два милиционера в семье — это явный перебор. И вообще она скорей не следователь, а рентген: просветит тебя насквозь, как миленького.

Так что Ниночке лучше говорить чистую правду. Но за сорок лет семейной жизни у меня не было причины ей лгать. Если только — что-то недоговаривать. Совсем капельку, совсем чуть-чуть.

Сейчас эти её рентгеновские способности ещё не вполне развиты, но врать никакого смысла не было, и я обстоятельно изложил:

— Нет, девушка меня из армии не ждала, некому было ждать. Как-то не запасся своевременно какой-нибудь подходящей кандидатурой. Поначалу завидовал ребятам, которым девушки пишут, а потом вдруг оказалось, что без них и переживаний меньше, где там она, с кем, и время на службе течёт быстрей. Так что в конечном счёте я даже выиграл.

— А путевка только в Череповец была, — продолжил я. — Но Череповец — это неплохо, а могли бы направить куда-нибудь в Салехард или в Тынду. В Москву, скажем, или в Сочи, комсомольские путевки не давали.

— А здесь, в Череповце? — продолжала Нина допрос.

— Нин, ты чего?

— Леша, ну я же тебе про своего парня рассказывала, с которым переписывалась. И ты мне должен обо всем рассказать. Мне все равно — с кем ты был раньше, но знать я должна. Иначе нечестно будет.

— А здесь-то когда мне было с девушками знакомиться? — хмыкнул я. — Я же вначале участковым был, суббота и воскресенье рабочие дни, да почти всё время в вечер. Если на танцы и ходил, так исключительно хулиганов ловить. А в будни где знакомиться? В будни бы выспаться, да в магазин выбраться. Еще постирать там, себя в порядок привести. А когда в уголовку перешёл — так тебя и встретил.

Вот здесь я не то, чтобы сильно врал, так, немного искажал действительность. Несмотря ни на какие рентгеновские способности своей невесты. Время для девушек любой милиционер в своем даже самом плотном графике работы обязательно найдёт. Если он, конечно, не дурак и не евнух. Только вот мне лично… именно мне… этого было не надо… хотя я, конечно, не дурак и совсем уж не евнух. Я ждал её, мою Нину, мою единственную, так неожиданно потерянную для себя несколько лет назад. Кто терял близких, тот меня поймёт.