Провинциальный шпион (СИ) - Зингер Владимир - Страница 21

— Пашка, — окликнул я стажёра, — иди-ка сюда! Вон видишь, в том доме дым из трубы идёт? Это значит что?

— Что там печку топят, — совершенно логично ответил Пашка.

Но мне надо было не это.

— Это значит, что там люди есть. А у людей в таких домах всегда найдётся верёвка…

Услыхав про верёвку, стажёр отчаянно замотал головой в стремлении продемонстрировать категорическое отрицание. Меня на этом теперь не купишь, отчётливо читалось в его взгляде. Он был уже достаточно искушённым в разных розыгрышах. И за верёвкой его отправляли многократно: то радиус места происшествия определить, чтобы не больше десяти метров, то какого-нибудь умершего с балкона пятого этажа на верёвке спустить, потому что так положено. С четвёртого этажа — это ещё по лестнице, а с пятого — уже на верёвке.

А подвоха-то в этот раз и не было. Говорливый Захар Петрович первым догадался.

— Товарищ лейтенант, а если мою шлейку использовать?

Он потряс рукой с поводком, в котором было никак не меньше десятка метров.

— Она у меня из вожжей приспособлена, не одного жмурика выдержит. Да и собачка поможет. Верно, Веста?

Если бы люди знали, как милиция порой обращается с телами умерших… Но лучше им этого не знать. Захар Петрович сноровисто привязал поводок к ноге трупа. Теперь он уже ничего не боялся. На втором конце поводка была Веста. Вот так втроём: Веста да я с Ватсоном (прокурорский следователь уклонился — не царское дело) мы и вытащили бедолагу из гаражного ущелья. И даже не повредили, кажется.

Прокурорский товарищ начал было приставать к судмедэксперту с вопросами, что да как, но Вавиловна холодно его осадила:

— Всё завтра, когда труп оттает. И не раньше, чем к вечеру.

Всё. Пора разъезжаться. И хотя на место обнаружения трупа, прибыла мощная следственно-оперативная группа, сделано было почти ничего. Да и нечего тут было делать. Циничная поговорка «вскрытие покажет» была здесь донельзя уместна.

Мы оставили нашего «подснежника» на попечение подтянувшегося к гаражам участкового — пусть теперь занимается его транспортировкой, а сами отбыли в райотдел. Уже в дежурке, когда Красюк занялся регистрацией скудного материала: моего рапорта да коротенького объяснения Захара Петровича, стажёр Паша придвинулся ко мне поближе и спросил:

— Алексей, как вы думаете, моя гипотеза близка к действительности? Всё так и было?

— Во-первых, не гипотеза, а версия, — поправил я его. — Во-вторых, ты не обратил внимания, что кроме носа у нашего подопечного ещё и правого уха нет? Тебе в связи с этим твоя дедукция ничего не говорит?

Доктор Ватсон задумался, но я не стал ждать его умозаключений и предложил:

— Подойди к розыскникам, они завтра поедут откатывать этого дядьку. Напросись с ними. Очень полезный опыт. Только спички не забудь.

Что такое «откатать» стажёр уже знал — «дактилоскопировать», значит. А вот зачем при этом спички, его сильно заинтересовало. Он хотел было начать выпытывать у меня, но я только отмахнулся — пусть тебя свои наставники учат, а мне ещё ориентировку составлять надо: тогда-то там-то при таких-то обстоятельствах обнаружен труп неустановленного мужчины и так далее.

Когда я подавал готовую ориентировку Красюку, тот плутовато глянул на меня искоса:

— Как я тебя, Воронцов! Ты и поскакал, хвост трубой, убийство Комарова раскрывать. А это и не Комаров вовсе, хе — хе! Вот так-то вот! Умнее надо быть, тогда и разочарований не будет. Учись, пока я жив.

Вот ведь сволочь — уже извернулся. Мне захотелось его прибить, но я вспомнил, что вскорости он всё равно плохо кончит, и в полемику вступать не стал. Сказал только:

— Из тебя, Крысюк, учитель, что из дерьма пуля.

Прямо сказать, тоже не ахти какое выступление, но этот парень других не понимает, а если промолчать, так он себе ещё и победу запишет.

Красюк такого комплимента явно не ожидал. Пока он соображал, как надо отреагировать, я продолжил его же ранее сказанными словами:

— И не благодари, не надо.

Стажёра Пашки в дежурке уже не было. Ускакал, наверное, к инспекторам по розыску договариваться про поездку в морг, а заодно узнавать, зачем я велел ему спички с собой взять. Хороший он парень, этот Пашка, только его начальница постоянно пеняет, что стажёр занимается на службе чем угодно, только не постижением секретов работы с подростками, и что из него, шалопая, ничего путного не выйдет. Однако история распорядится по-своему: лет примерно через пятнадцать старший следователь областного аппарата Павел Иванович Смекалов, подполковник милиции, будет считаться очень опасным для жуликов всех мастей «важняком», а его первая начальница, пенсионерка к тому времени, запишет его в свои лучшие ученики, о чём и будет с удовольствием рассказывать молодым сотрудникам.

Глава 10

Бином Ньютона

Любой опер знает простую истину — после суточного дежурства надо как можно быстрее «рвать когти» из конторы, пока не тормознули каким-нибудь пустяковым вопросом, который запросто может обеспечить тебе полноценный рабочий день. Мало ли, что ты не спал ни минутки и голодный, как сто волков.

Я тоже знал это правило, но всё равно попался. Подходя после сдачи дежурства к своему кабинету, обнаружил мающегося у дверей товарища Пантелеева. Увидав меня, он перестал пялиться в часы и воссиял, как весеннее солнышко.

— А я уж думал, что прозевал вас, Алексей! — радостно приветствовал он меня. — Не беспокойтесь, я только на минутку.

Ага, на минутку он, не поверил я в искренность посетителя. Сейчас начнёт выспрашивать про мой выход по месту жительства Комарова, и эта бодяга затянется минут на сорок, никак не меньше. Но Пантелеев начал с другого.

— А что, Алексей, вы уверены, что вчерашний… м-м-м, «подснежник», — он хохотнул, — восхищаюсь вашим профессиональным сленгом, так вот, что это не Комаров?

Во как! Все новости знает!

— Да ну что вы, Василий Алексеевич! Даже в уме не держите. Обычный бомж, несвежий, лицо и уши попорчены животными. Карманы проверить не удалось — слишком заскорузла одежда. Вот оттает маленько — появится новая информация, но сенсаций не будет, я думаю. Скорей всего траванулся какой-нибудь «синюхой», а потом переохлаждение — и счастливый вечный сон. Приятная смерть как избавление от бестолковой жизни.

Я развёл руками. А Пантелеев мне, похоже, не поверил. Очень ему не хотелось, видимо, расставаться с мыслью о том, что это Комаров. Вот жена его грохнула, скажем, сковородкой на почве внезапно возникших неприязненных отношений (есть у нас такой протокольный штамп), на саночках отвезла на пустырь ночью, снежком присыпала — и порядочек. Совсем как у Доктора Ватсона в голове, ей богу!

А мой собеседник всё ещё продолжал надеяться:

— Но ведь согласитесь, Алексей, что ваши слова ещё пока ничем не подкреплены, никакими фактами. Вы же не можете доказательно убедить меня в своей версии происшедшего? Что это не Комаров на сто процентов?

— Доказать не могу, но уж поверьте моему опыту…

Вот тут я немножко дал маху. Какой такой может быть опыт у сопливого лейтенанта и какие у него преимущества перед сидящим напротив капитаном на десяток лет постарше его самого? Товарищ Пантелеев с удивлением воззрился на меня. Надо выкручиваться.

— Это я к тому, что ещё и не такие казусы бывают, — начал я. — Но не с приличными людьми, как правило. Ваш же Комаров приличный человек, не правда ли? Так вот, в прошлый Новый год в Матурине мужик в русской печке замёрз. Не бывает, скажете? Ещё как бывает! Я как раз и выезжал на него. Дело так было: числу к третьему января сельчане заметили, что одинокий сосед их из своего дома не выходит. Уж и крыльцо снегом заметено. Новый год праздновал весело, шумно, а дальше — ни гу-гу. Подёргали дверь — заперто изнутри. Ломать не стали — всё равно не сломать: доски толстенные, крючки кованые. Выставили рамы, где поудобней оказалось, да кто-то смелый и залез, дверь уже изнутри открыл. Смотрят сельчане, на столе следы трапезы, в доме холодно, а хозяина нет нигде. Только на шестке в печке валенки стоят. Приделок к дому проверили, сеновал, даже отхожее место — не свалился ли по пьяни. Нет нигде.