В угасающих сумерках (ЛП) - Коулс Кэтрин - Страница 1

В УГАСАЮЩИХ СУМЕРКАХ

Кэтрин Коулс

Иногда тебе просто нужны объятия.

Эта книга — для всех, кто ищет утешения, покоя, душевного тепла и исцеления.

Пусть вы найдете их там, где ожидаете, и там, где совсем не ждете.

А эту книгу считайте моими объятиями.

ПРОЛОГ

Нова

Болело все. Так сильно, что я уже не могла понять, где именно во мне поселилась боль. Возможно, так даже лучше. Она стала тупой и ноющей, потому что не прекращалась ни на миг.

Живот свело судорогой, словно он решил уличить меня во лжи. Голод. Его я все еще чувствовала. Но еда, которую оставил мне тот мужчина, давно закончилась. Несколько дней назад. А вода… Я ведь допила ее?

Кажется, да, но повернуться и проверить было слишком тяжело. Какая-то часть меня понимала, что нужно бороться. Пробудить внутреннюю силу — ту, что помогла мне пережить дни и ночи страха и пыток. Но теперь от нее остался лишь призрак.

Я перевернулась на спину, и цепь загремела. Та самая цепь, которую я таскала за собой бессчетные дни и ночи. Хотя поначалу они не казались бессчетными. Сначала я старательно отмечала каждое мгновение, ни на секунду не забывая, сколько времени у меня украли.

Я считала каждый закат и рассвет по полоскам света вокруг двери моей тюрьмы. Их число будто выжгли на моих костях. Но в какой-то момент я перестала. Кажется, на трехстах двенадцати. Это число сломило меня. Наверное, потому, что до года оставалось совсем немного, а вынести эту мысль я не могла.

Теперь год точно прошел. И то, что похититель вывез меня в лес и приковал к дереву, не сулило ничего хорошего.

Он и раньше оставлял меня одну, но всегда в подземной камере. Какой же ебаный кошмар — мечтать, чтобы человек, отнявший у тебя все, вернулся. Надеяться увидеть того, кто распоряжается твоей болью.

А потом он появлялся, и я тут же брала свои мысли обратно. Его пытки не всегда были физическими, хотя кулаки он пускать в ход любил. Но настоящий талант проявлял в душевных истязаниях. Рассказывал, как все продолжили жить без меня. Друзья. Родные — не то чтобы им когда-либо было до меня дело.

Его главным оружием были манипуляции. Такие, после которых хотелось сдаться.

Я крепко зажмурилась, пытаясь вытеснить воспоминания. Подумала о своей лучшей подруге Брей и ее сыне, которого любила как родного племянника. Попыталась представить Оуэна на год старше. Какие зубы у него выпали? Какого цвета у него теперь очки?

Я удерживала в памяти их последние образы, пока веки не дрогнули и не открылись. После стольких месяцев во тьме свет причинял боль, но я смотрела вверх, сквозь ветви деревьев. В сумерках мерцали и кружились крошечные частички света, словно парили в воздухе.

Или это снежинки? Шел снег?

Сознание никак не могло это понять. Что-то не сходилось. Мне было жарко. Кожа горела, будто ее поджарили на огне. Но вокруг и правда кружились снежинки. Словно я оказалась внутри стеклянного шара.

Резкий звук пронзил уши. Я попыталась поднять голову, но не смогла. Все стало слишком тяжелым. Наверное, это даже хорошо. Я не хотела снова видеть того мужчину. Не хотела слышать его жестокие слова и чувствовать, как пальцы сжимают мое горло.

Хрустнула ветка. Послышались шаги.

Может, это медведь. Какая-то часть меня надеялась, что так и есть. Тогда все наконец закончится.

Снежинки света танцевали вокруг меня. Красиво. Умереть так было бы красиво.

Раздалось ругательство, и шаги ускорились. А потом все поле зрения заслонило лицо. Не того мужчины. Другого.

Тоже мужчина. Но невероятно красивый. В его темно-карих с зеленоватым оттенком глазах не было ненависти, хотя они сверкали гневом. Темные волосы выглядели так, словно он бесчисленное множество раз запускал в них пальцы. Золотистая кожа говорила о том, что он много времени проводит на свежем воздухе.

— Нова?

Одно слово прозвучало низко, хрипло и надломленно.

И это было мое имя. Сколько времени прошло с тех пор, как я слышала его в последний раз? Тот мужчина никогда не называл меня по имени. Наверное, потому, что не считал человеком.

Но этот мужчина произнес мое имя. Назвал меня Новой. Он знал, кто я.

С его губ сорвалось еще несколько ругательств, но даже они звучали красиво. Как и сам мужчина, от которого захватывало дух.

Он сбросил с плеч рюкзак и достал оттуда какое-то устройство. Нажал несколько кнопок, а потом поднес его к уху. Телефон. Но с длинной антенной, словно из девяностых.

Через секунду он уже отрывисто отдавал приказы.

— У меня пострадавшая женщина. Около тридцати лет.

Он прижал два пальца к моей шее. Мне хотелось вырваться. Только не шея. Но боли не последовало. Лишь легкое прикосновение.

— Пульс замедленный. Состояние критическое. — Его темно-карие с зеленоватым оттенком глаза осмотрели меня и пространство вокруг. — Несите болторез. Она прикована к гребаному дереву.

Он назвал несколько чисел, и мои веки снова задрожали. Снег, который на самом деле не был снегом, продолжал кружиться. Это и правда завораживало.

— Нова!

Мое имя прозвучало как приказ. Требование остаться.

Я распахнула глаза и увидела красоту над собой.

— Не отключайся, хорошо? Не засыпай. Помощь уже в пути. Просто останься со мной.

Все стало таким тяжелым. Я больше не могла.

— Отпусти.

Я впервые за несколько месяцев услышала собственный голос. И в этих трех слогах слышалось, как долго я молчала. Словно заржавевшую дверь, которую год не открывали, силой сорвали с места.

— Что? — Его голос стал тише. Мягче.

— Отпусти… меня.

Только этого я и хотела. Наконец обрести свободу. Улететь вместе со снежинками. Они унесут меня, и я наконец найду покой.

Его ладонь накрыла мою.

— Нова. Ты будешь жить, хорошо? Ты жива. Ты дышишь. И будешь за это бороться. Тебе есть ради чего жить.

Но я этого не чувствовала. Совсем. Чувствовала лишь боль. Теперь она стала сильнее. И я больше не могла ее терпеть.

Он сжал мою руку.

— Брей тебя ищет. Она не сдалась. Ни разу. Ни на миг.

Имя лучшей подруги. Обещание встречи с ней. С единственным человеком, который всегда оставался рядом, что бы ни случилось. Это пробудило что-то глубоко внутри меня.

Добрый мужчина сжал мою руку еще крепче.

— Ты жива. Ты дышишь. Просто продолжай дышать, Нова. Дыши.

Отчаяние и мольба в его голосе пробудили во мне желание бороться. Но было уже слишком поздно. Я зашла слишком далеко.

Я провалилась во тьму, но снежинки встретили меня и там. И понесли прочь, как я и знала.

1

Нова

4 месяца спустя

Ветер подхватил мои волосы, закружив темно-каштановые пряди перед лицом, пока я смотрела на воду внизу. Скоро станет слишком холодно, и никто не сочтет эту затею разумной. Хотя кого я обманываю? Люди и без того давно решили, что я лишилась рассудка.

Я слышала, как они шепчутся: «Сумасшедшая». Или сочувственно цокают языком: «Бедняжка. Она уже никогда не станет прежней».

Они не ошибались. Прежней я не стану. Но меня это устраивало.

Я сняла кроссовки, бросила их с обрыва на берег и стянула шорты с футболкой. Одежду оставлю здесь. С моим везением, если сброшу ее вниз, она угодит в воду.

Я шагнула вперед и глубоко вдохнула. Бретели купальника впились в плечи. В воздухе смешались запахи сосен и озерной воды. Не открывая глаз, я прижала ладонь к сердцу. Его ровные удары дарили мне еще одно подтверждение, в котором я так отчаянно нуждалась.

Кровь шумела в ушах, а мышцы, казалось, вот-вот разорвут сдерживающую их кожу. Все звучало слишком громко: голоса, тревоги, беспокойный шепот.

— Ты жива, — хрипло произнесла я. — Ты дышишь.

И прыгнула.

Я не смотрела вниз. Тело уже запомнило все, что нужно: оттолкнуться от скал и ждать чуда.