Другая история Руси. От Европы до Монголии - Валянский Сергей Иванович - Страница 97

«Затем к югу находится Трапезундия, которая имеет собственного государя по имени Гвидо (Андроник II Гид), принадлежащего к роду императоров константинопольских; он повинуется Тартарам».

«Мы направились к Батыю, держа путь прямо на восток, а на третий день добрались до Этиллии; увидев ее воды, я удивился, откуда с севера могло опуститься столько воды. Прежде, чем нам удалиться от Сарката (племянника Батыя, якобы княжившего между Доном и Волгой), несторианец Койяк (иначе Куюк, старейший при дворе Сарката) вместе со многими другими писцами двора сказал нам: „Не называйте нашего господина христианином. Он не христианин, а Моал (могол), так как христианство представляется здесь названием какого-то народа“.

Они превозносились до такой великой гордости, что хотя, может быть, сколько-нибудь веруют в Христа, однако не желают именоваться христианами, желая свое название, т. е. Моал превознести выше всякого имени. Не желают они также называться и Тартарами. Ибо Тартары были другим народом».

«Некоторые из них, и в особенности из первенствующих, знают нечто из астрономии и предсказывают затмения солнца и луны. И, перед тем как это должно случиться, весь народ приготовляет им пищу, потому что им не должно в это время выходить за двери своего дома. И, когда происходит затмение, они бьют в барабаны и другие инструменты, производя великий шум и крик. По окончании же затмения, они предаются попойкам и пиршествам, обнаруживая великую радость. Тартары никогда не собирают войска и не начинают войны без их решительного слова; они (Тартары) давно вернулись бы в ВЕНГРИЮ, но прорицатели не позволяют этого».

«…и я проехал по его пастбищам (пасториям), но никто не знал там ничего о нем, кроме немногих несториан. На его пастбищах теперь живет Кен-хан, при дворе которого был брат Андрей, и я также проезжал той дорогой при возвращении. У этого Иоанна был брат, также могущественный пастор, по имени Унк (Уник — Единственный, аналогично с именем Секунд, Терций, Квинт). Он жил за горами Кара-катаев, на три недели пути от своего брата. За его пастбищами в расстоянии на 10 и 15 дневных переходов, были пастбища Моалов. Это были очень бедные люди, без главы и без закона, за исключением веры в колдовство и прорицания, чему преданы все в тех странах. И рядом с Моалами были другие бедняки, по имени Яркары, отожествляемые с тартарами. Король Иоанн умер без наследника, и брат его Унк обогатился и приказал именовать себя ханом; крупные и мелкие его стада (паствы) ходили до пределов Моалов. В то время в народе Моалов был некий ремесленник Хингис (созвучно с английским прилагательным King's, „королевский“). Он воровал, что мог из животных Унк-хана, так что пасторы Унка пожаловались своему господину. Тот собрал войско и поехал в землю Моалов, ища самого Хингиса, а тот убежал к Тартарам и там спрятался. Унк, взяв добычу от Моалов и от Тартар, вернулся, а Хингис обратился к Тартарам и Моалам со следующими словами: „Так как у нас нет вождя, наши соседи теснят нас“.

После этого Тартары и Моалы сделали его своим вождем и главою.

Собрав тайком (??) войско, он ринулся на самого Унка и победил его. Унк убежал в Катайю, где попала в плен Моалам его дочь, которую Хингис отдал в жены одному из своих сыновей. От него зачала она ныне царствующего Мангу. Хингис в своих войнах повсюду посылал сначала вперед Тартар, и отсюда распространилось их имя, так как при виде войска Хингиса везде кричали: „Вот идут Тартары!“ Но в недавних частых войнах почти все они были перебиты. Упомянутые Моалы ныне хотят уничтожить и самое это название и возвысить свое. Та земля, в которой они были сперва, и где находится еще двор Хингис-хана, называется Онан-керуле».

«На пути между ним (Саркатом) и его отцом (Бата-ханом, Батюшкой ханом, Батяем, Затием или Батыем) мы ощущали сильный страх: Русские, Венгры и Аланы, рабы их, число которых весьма велико, собираются зараз по 20 или 30 человек, выбегают ночью с колчанами и луками и убивают всякого, кого только застают ночью. Днем они скрываются, а когда лошади их утомляются, они подбираются ночью к табунам на своих пастбищах, и обменивают лошадей, да и еще одну или двух уводят с собою, чтобы в случае нужды пересесть. Наш проводник сильно боялся такой встречи».

«Взяв лошадей и быков, мы ехали от становища к становищу, пока 31 июля (а годов Рубрук нигде не указывает, хитрец!) не добрались до местопребывания Сартаха. Страна за Танаидом (историки считают, у Рубрука Танаид — это не Дунай, а Дон) очень красива и имеет реки и леса. К северу находятся огромные леса, в которых живут два рода людей, именно: Моксели (москали), не имеющие никакого закона, чистые язычники. Городов у них нет, а живут они в маленьких хижинах в лесах. Их государь и большая часть людей были убиты в Германии (так и написано — Germania). Тартары вели их вместе с собою до вступления в Германию, поэтому Моксели очень любят германцев, надеясь, что при их посредстве они еще освободятся от рабства Тартар. Если к ним прибудет купец, то тот, у кого он впервые пристанет, должен заботиться о нем все время, пока тот пожелает пробыть в их среде. Если кто спит с женой другого, муж не печалится об этом, если не увидит собственными глазами: они не ревнивы. В изобилии имеются у них свиньи, мёд и воск, драгоценные меха и соколы. Сзади них живут другие народы, именуемые Мердас (мордва), которых латины называют Мердинис, и они — сарацины. За ними находится Этилия (Волга). Эта река превосходит своею величиною все, какие я видел. Она течет с севера, направляясь из Великой Болгарии к югу, и впадает в некое озеро, имеющее в окружности четыре месяца пути».