"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Дациери Сандроне - Страница 236

– Знаю… – всхлипывает он. – Меня разорвут на куски. Мне конец.

Коломба не знает, так ли это, но с его компанией точно покончено. Компенсации семьям будут астрономическими. Ознакомившись с биографиями погибших и их родителей, она обнаруживает, что Филиппо Танкреди не однофамилец, а сын Марко и Оттавии. Мальчик, который был для нее всего лишь именем в скорбном списке, обретает плоть и кровь. Это последняя эмоция, которую она испытывает за этот день, потому что к шести вечера Коломба слишком устает, чтобы продолжать, и начинает заговариваться. Она поручает какому-то новобранцу отвезти ее домой на гражданской машине и, рухнув на кровать в своей душной спальне, перед сном звонит Гленну.

Гленну тоже не спалось от волнения. Сейчас он в Париже, куда улетел сразу после того, как подбросил ее в аэропорт. Он уже слышал о случившемся с сыном Танкреди, потрясен и не может прийти в себя.

– Представляешь? Отправляешь сына в лучший колледж в мире, а эти бестолочи позволяют ему умотать на самолете посреди ночи. Да за такое сажать надо!

– Насколько я поняла, ребята часто так делали.

– Путешествовали без ведома родителей? Моя мать меня бы убила.

– Моя тоже.

– По-твоему, настоящей целью был его сын? Подожди, беру свой вопрос обратно – я уже знаю, что ты ответишь «может быть» или что-нибудь в этом духе.

Коломба улыбается впервые с пробуждения:

– Такая уж я тупая ищейка.

– Но ты моя тупая ищейка.

«В последнее время все хотят мною владеть», – думает Коломба. Однако то, что этого хочет Гленн, вызывает у нее другие чувства, хотя она сама не понимает какие.

– Целью мог быть любой из этих ребят или они все, либо преступник действовал наугад, зная, что на самолете полетит кто-то при деньгах. Судя по всему, ребята забронировали рейс в последний момент, иначе в шесть утра следующего дня он повез бы генерального директора итальянской издательской группы на конференцию в Лондоне.

– Тогда, возможно, взрыв устроил какой-нибудь писатель, разозлившийся из-за отвергнутой рукописи.

Коломба невесело хмыкает:

– Неудачливых писателей опрашивают, и список наверняка получится довольно длинный. Ты когда-нибудь пользовался услугами этой чартерной компании?

– Да, не раз, и Хес тоже. У нас есть два самолета, но они часто стоят на техобслуживании, либо одним из них пользуется моя мать, а другой ремонтируется. Хес собирался купить третий, чтобы не приходилось летать чартерами, но не успел.

– Теперь его купишь ты?

Гленн вздыхает:

– Нет, мне кажется, двух более чем достаточно… Совет директоров хочет, чтобы я остался.

– И стал генеральным директором компании?

– Да. У моей семьи контрольный пакет, но просьба исходит и от представителей миноритариев. Поскольку я был прав насчет брата, мои котировки выросли, – грустно добавляет он.

– А чего хочешь ты?

– Чего угодно, кроме этого. Но я не знаю, как отвертеться. Боюсь, если я откажусь, все развалится. Мне придется управлять еще и «Vault», и это мне меньше всего по нраву. Но в свое время покойники заплатили кучу денег за то, чтобы там хранились их тела, и, если я прикрою лавочку, с компании взыщут гигантские неустойки.

– Ты ведь можешь уволиться когда угодно, да? Не обязательно решать сейчас.

– Я боюсь увязнуть в этом болоте, но ты права, именно так я и собираюсь поступить. Согласиться, но с оговоркой.

Коломба вместе с Гленном проходится по другим именам из списка жертв, но тот почти уверен, что его брат не был знаком ни с кем из них лично и никто из их родственников никогда не просил, чтобы его тело заморозили.

Данте тоже звонит ей, но Коломба слишком устала, чтобы искать примирения. Она ограничивается голосовым сообщением, в котором, еле ворочая языком, рассказывает о сыне Танкреди, затем проваливается в сон без сновидений до шести утра, а когда просыпается, не помнит, где находится.

Она снова бреет голову, потому что ее раздражают волосы, начинающие отрастать вокруг пластыря, заезжает в участок и выпивает с Сантини кофе в курилке, расположенной на балкончике комнатки с питьевыми автоматами. Сантини поручает ей помочь коллегам в аэропорту вместе с целым отрядом новоиспеченных сержантов, которые «даже шнурки завязывать не умеют».

Выходя из участка, чтобы отправиться во Фьюмичино, Коломба сталкивается с Танкреди и его супругой, приехавшими на встречу с магистратом. Это душераздирающее зрелище: он физически поддерживает жену, несмотря на ее слабые попытки его оттолкнуть, двое телохранителей провожают ее в туалет, и муж потухшим взглядом смотрит ей вслед. С его губ исчезла саркастическая усмешка, щеки обросли щетиной – сегодня он совсем не похож на лордоподобие, каковым окрестил его Данте.

Коломба заставляет себя подойти к нему и выразить соболезнования. В свое время, расследуя дела об убийствах несовершеннолетних, она повидала множество родителей в подобной ситуации, и ей трудно было приучить себя не принимать их горе близко к сердцу. Он пожимает ей руку и какое-то время держит ее ладонь в своей, словно ища утешения.

– Мне очень жаль, господин Танкреди, – говорит Коломба. – Могу только пообещать вам, что мы сделаем все возможное, чтобы найти виновного.

Тот качает головой, глядя в никуда.

– С одной стороны, я надеюсь, что он умрет как можно более мучительной смертью, – бормочет он. – С другой стороны, я знаю, что настоящий виновник – я сам.

– Вы не в ответе за действия сумасшедшего.

– Это я выбрал колледж. Это я сказал сыну, что мне некогда отвезти его в Лондон к подруге. Я и представить не мог, что… – Танкреди осекается и снова сжимает ее ладонь. – Я рад, что к расследованию подключились и вы. Если вам что-то понадобится, что угодно, пожалуйста, обращайтесь ко мне.

В этот момент возвращается Оттавия, и он, собравшись с духом, идет ей навстречу, но жена, словно не видя его, продолжает шагать вперед, погруженная в свое горе.

За ночь новость разнеслась по миру гораздо быстрее, чем новость о пожаре в Maison Ринальди, которая уже попала на все первые полосы. Газеты напечатали экстренный выпуск, чтобы сообщить о теракте, по телевизору только о нем и говорят. А пост О. Трейна, которым поделились сотни миллионов раз на всех языках, стал самым популярным в соцсетях.

В то время как средства массовой информации приняли скорбный, осуждающий тон без всяких «но» и «если», реакции в Сети оказались намного разнообразнее. Многие не пролили ни слезинки. Чтоб они все сдохли, эти паразиты, набитые деньгами. Да здравствует О. Трейн, да здравствует мистер Алюминий.

Фьюмичино охраняет отряд по борьбе с беспорядками, сформированный профсоюзами аэропорта, но, когда приезжает Коломба, он уже отбивается от кучки молодежи, одетой в серебристые комбинезоны и кислородные маски. Спецназовцы применяют слезоточивый газ, и Коломба ускоряет шаг, чтобы не попасть в едкое облако. В лифте, ведущем в бизнес-зал, кто-то нарисовал черным фломастером человечка с огнеметом, а сверху надпись «У. Б.».

Зал на этаже вылета окружен людьми, ожидающими допроса, внутри установлены столы с перегородками, чтобы можно было опрашивать больше народу одновременно. Поскольку Коломба знает английский, ей доверяют беседовать с экипажами, вернувшимися с континентальных маршрутов, пока молоденький полицейский ведет запись показаний и вносит их в протокол.

Примерно во время обеда ей в очередной раз звонит Данте, и она наконец берет трубку.

– КоКа, я боялся, что ты злишься, но просто не мог с тобой не поговорить, – нерешительно произносит он.

– Не бойся, ты всегда будешь моим любимым придурком. Но я сейчас не могу долго висеть на телефоне.

– Вы правда думаете, что это дело рук О. Трейна?

Коломба щелкает пальцами и просит бутылку воды у юнца в форме, который все это время не сводил с нее восхищенного взгляда: она задается вопросом, какие слухи о ней ходят.

– Данте, так думают все, – отвечает Коломба, выпив глоток.

– Где ты?

– Во Фьюмичино.