"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Дациери Сандроне - Страница 212

Водитель выходит и захлопывает дверцу фургона, отсекая дальнейший разговор. Данте поднимается на колени и открывает второй контейнер. Оттуда вырывается отвратительный запах начинающей разлагаться крови и фекалий. Данте, дыша ртом, отцепляет бочонок. Он переливает немного загустевшей крови в свой термос из-под кофе, и та забрызгивает ему руки и одежду. Преодолевая рвотные позывы, он закручивает термос, прицепляет бочонок на место, вылезает и закрывает дверцы. Затем, снова спрятавшись за мусорным баком, звонит Коломбе, чтобы дать ей понять, что все в порядке.

Она забирает свой экземпляр европротокола и сворачивает разговор с похоронщиками:

– Мне пора. Извините еще раз за неудобство.

– Ладно, – бормочет водитель.

– Вы не оставите мне свой номер? – разочарованно спрашивает его коллега.

– Как-нибудь в другой раз.

Фургон уезжает, и Данте садится в «Теслу», огорченно оглядев поврежденный кузов. На колесной арке осталась внушительная вмятина, краска ободралась.

– Твое агентство возместит мне ущерб?

– Сомневаюсь.

– Ты же знаешь, что я теперь беден.

– Разве ты недостаточно зарабатываешь на своих подкастах?

– Смотря что понимать под «достаточно».

– Точно. Тебе вечно мало…

От него разит смертью, и Коломба, опустив стекла, звонит Барт.

16

Барт не слишком радует перспектива исследовать кровь, попавшую в ее лабораторию черт знает откуда, и, по-хорошему, ей следовало бы сообщить обо всем властям. Но если просит Коломба, значит это важно, хотя Барт и предпочитает не знать подробностей.

– Меня за такое могут вызвать в суд, и я не хочу, чтобы мне пришлось лжесвидетельствовать.

Она осведомляется только о возрасте индивида и его состоянии на момент смерти. Коломба рассказывает ей то, что знает, и Барт заверяет ее, что результаты будут готовы через пару дней.

Затем, несмотря на протесты Данте, они заселяются в апарт-отель с террасой в миланском районе Бовиза, где их согласились принять, но без вычета предыдущего задатка. По сравнению с «Городскими джунглями» их вполне приличные двухкомнатные апартаменты кажутся убогим клоповником.

– К роскоши быстро привыкаешь, – вздыхает Данте, накачивая надувной матрас на террасе. Апартаменты находятся в бельэтаже, над парковкой здания. – И я, наверное, умру от выхлопных газов.

Ночью Коломба пытается написать отчет для «Crown», но в два часа сдается. Все эти домыслы и предположения похожи на бред сивой кобылы. Домыслы, изложенные в письменном виде, вызывают у нее, бывшей сотрудницы полиции, тошноту. Факты, факты и еще раз факты – остальное не имеет значения. Коломба выпивает пару бутылок пива на террасе, в кои-то веки поговорив с Данте на другие темы, кроме убийств, и забывается сном на слишком мягкой кровати, над которой висит большая семейная фотография владельца: заснеженный горный лес, мать, отец и двое детей в шерстяных шапках и с румяными щеками. Счастливая семья. Снимок навеял грусть, навел на мысли о том, чего у Коломбы нет и на что она уже перестала надеяться.

Много лет назад Коломба хотела иметь пару детей, мальчика и девочку, и вот такую жизнь, состоящую из отдыха в горах и на море, спокойных вечеров перед телевизором, тихого секса в супружеской постели, годовщин, рождественских елок и поездок на битком набитом автомобиле, во время которых дети бы смеялись и визжали, а она, сидя на пассажирском сиденье, держала бы руку на бедре ведущего машину мужа. Больше Коломба не мечтает обо всем этом, не может даже вообразить себя внутри подобного сценария. Пытаясь сделать это, она представляет себя героиней той старой рекламы по борьбе со СПИДом, в которой зараженного человека окружает яркая смертоносная аура, невидимая для других.

На следующее утро Коломба проверяет новости. О смерти старого патриарха кричат все заголовки: никаких подозрений в убийстве, отдать Мюллеру последние почести съезжаются люди со всего мира, в том числе представители иностранных государств.

Данте с раннего утра общается по «Зуму» со своими менеджерами соцсетей, организовывая будущие публикации контента в «Ютьюбе» и «Инстаграме»[103], и покидает террасу только для того, чтобы поставить на плиту свою неаполитанскую дорожную кофеварку. Он без остановки курит, причем, хотя и тайком от Коломбы, не только табак, спит в спальном мешке под столом, чтобы в лицо не било солнце, питается сельдереем и морковью, тогда как Коломба накануне ночью наелась до отвала в кебабной в конце улицы.

– Я собираюсь встретиться с ассистенткой Мартинеса. Присоединишься? – спрашивает Коломба.

– Я пас. Вы, женщины, лучше друг с другом поладите. Сама понимаешь, единение против патриархата…

Послав его куда подальше, Коломба отправляется на машине в «Амброджо».

Пока она дожидается Мари, через вестибюль проходят постояльцы. Ее поражает, что, независимо от возраста, все до одного мужчины похожи друг на друга: дизайнерская одежда белого или кремового цвета, брюки, закатанные на лодыжках, мокасины, бронзовый загар, раскатистый голос. Впрочем, возможно, так кажется только ей, потому что, в отличие от Данте, она не улавливает тонких различий между богачами.

Мари оказывается старше, чем полагала Коломба, судя по голосу в телефоне: ей далеко не тридцать, а все пятьдесят. Ее красивое ненакрашенное лицо выглядит осунувшимся, а лак на ногтях слегка облез. Сев на диванчик рядом с Коломбой, ассистентка Мартинеса смотрит на нее почти с тоской.

– Есть новости? – сразу спрашивает она.

– Мы над этим работаем. Но если вы не против, я хотела бы задать вам несколько вопросов.

– Спрашивайте о чем угодно… Я живу в каком-то пузыре. Пока я остаюсь здесь, я не совсем осознаю, что все изменилось. Господин Гленн предложил мне остаться в компании, но я не знаю, стоит ли.

– Не торопитесь. Позвольте дать вам совет: не принимайте поспешных решений, хорошенько все взвесьте, – говорит Коломба.

Мари пристально смотрит на нее:

– А сами вы так делаете?

– Нет, но в свое время следовало бы. Прежде всего я хотела спросить, знаете ли вы господина Франко Мюллера.

– Впервые о нем слышу. – Мари включает айпад и проверяет график шефа. – Подтверждаю. Я никогда не назначала с ним ни встреч, ни созвонов.

– Он был соседом господина Мартинеса по «Джунглям».

– Господин Мартинес не общался с соседями, он слишком мало времени проводил в Милане. Этот человек имеет какое-то отношение к его смерти?

– Сильно сомневаюсь. Он был стар и позавчера умер от инсульта. Но я навожу справки обо всех, с кем господин Мартинес мог встречаться, пусть даже случайно.

Это полная брехня, но у Мари нет оснований ей не верить.

– Когда он в последний раз приезжал в Милан? – спрашивает Коломба.

– В январе мы приезжали на неделю моды.

– А вообще в Италию?

– Месяц назад – на Открытый чемпионат в Риме, после чего он воспользовался случаем посетить выставку на Сицилии.

– Каким вам показался господин Мартинес в последние дни перед смертью?

– Мрачным и нервным. Для него это не было редкостью, но я всегда была его громоотводом. Он обсуждал со мной свои проблемы, иногда кричал и использовал меня в качестве спарринг-партнера для поиска решений.

– Как долго вы на него работали?

– Десять лет.

– Вероятно, вам с ним приходилось непросто.

– Господин Мартинес был непростым человеком, но на голову превосходил всех вокруг. И, поверьте, сопровождая его на встречи, я познакомилась с одними из самых влиятельных людей в мире.

– У него была возлюбленная в Италии?

Мари на мгновение опускает взгляд.

– Нет.

«Так-так», – думает Коломба.

– Он не встречался с девушками?

– Встречался, но никто из них не был его возлюбленной, – с нескрываемым пренебрежением отвечает Мари. – Это были ничего не значащие интрижки.