"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Дациери Сандроне - Страница 206

– А-а, не волнуйся, я только что отменил бронирование, – улыбается Данте.

– На черта ты это сделал?

– Здесь лучше, – отвечает Данте так, словно это очевидно. – Кладовка набита битком, бар тоже. Можешь выбрать любую из гостевых спален, куда Мартинес наверняка никогда не заходил. А в моем распоряжении целый висячий сад. К тому же… мы разведаем обстановку. Мало ли что происходит здесь по ночам.

Коломба досчитывает до десяти, сжав кулаки.

– Данте, это неправильно. Мы не у себя дома.

– Удивительно, как тебе при такой щепетильности удалось сделать карьеру в полиции, – пожимает плечами Данте.

– Я бы и сейчас ее продолжала, если бы не встретила одного психа.

Коломба идет за чемоданами. Она с трудом подавляет искушение оставить его вещи в машине: с Данте станется напялить одежду покойника. 

10

Коломба предупреждает Гленна, что проведет ночь в квартире для дальнейшего расследования, и тот отвечает телефонным эквивалентом пожатия плечами. Пусть остается там сколько угодно, квартиру уже выставляют на продажу: никто из семьи не хочет туда возвращаться.

– Можете действовать в «Джунглях», как сочтете нужным, что бы ни говорил надзиратель. – Надзирателем Гленн окрестил Винченци, узнав о его несговорчивости, и, когда она рассказала об их интересе к квартире над террасой, вызвался ей помочь. – Завтра я сделаю пару звонков и постараюсь узнать, кому принадлежит квартира. Если возникнут еще какие-то проблемы, дайте мне знать.

– Не беспокойтесь, я стреляный воробей, – отвечает Коломба, но ее радует, что Гленн сразу же встал на ее сторону.

Она устраивается в верхнем этаже квартиры, в самой маленькой спальне, отделанной розовыми панелями из японского лакированного дерева или его дизайнерского подобия, пока Данте в другой комнате висит на телефоне, пытаясь связаться с кем-нибудь из техперсонала. Коломба понятия не имеет зачем, и ей на это наплевать. Она не хочет с ним разговаривать и, принимая душ, обзывает себя дурой. «Ты всерьез рассчитывала, что он будет паинькой? Разве забыла, как он целый месяц прикидывался хромым, а сам прятал в трости клинок? Как можно доверять такому человеку?..»

Тем временем ей прислали из «Crown» кое-что почитать, и, просматривая материалы на планшете, Коломба останавливается на подробном отчете о вскрытии Мартинеса. Это кажется ей отличным способом провести вечер, и она звонит своей подруге Роберте, для всех Барт, судмедэксперту и директору миланской лаборатории криминалистической антропологии. Несмотря на отсутствие предварительной договоренности, Барт освобождается от дел и соглашается поесть с ней пиццу.

– Ты могла бы пригласить ее сюда, – говорит Данте.

Он роется в одной из кадок, осыпая все вокруг и прежде всего самого себя комьями земли. Коломба снова обзывает себя идиоткой.

– Если ты не понял, здесь я чувствую себя не в своей тарелке. Хотя тебе, похоже, на это наплевать, – отвечает она, выходя.

Стоит ей оказаться на улице, как ее раздражение улетучивается: возможно, у нее тоже развилась клаустрофобия. Но жуть на нее нагоняет только этот дом.

Барт, женщина лет пятидесяти со стриженными под боб волосами, одета в такие затрапезные обноски, что, сядь она на тротуар, прохожие стали бы подавать ей милостыню. На официальные встречи она наряжается элегантно, но, будь у нее такая возможность, она бы не вылезала из медицинского защитного комбинезона. Ежедневное пребывание среди мертвецов – хороший способ понять, что действительно важно.

Коломба заезжает за Барт в лабораторию, и та показывает ей, как проехать в обшарпанную пиццерию с клеенчатыми скатертями в клетку, возле выезда на шоссе, полную семеек с детьми.

Барт просматривает отчет о вскрытии, жуя поданную в качестве комплимента фокаччу. Коломбу давно не шокируют фотографии трупов, но у ее подруги они даже не отбивают аппетит.

– Термический шок и гипоксия. Вдыхание азота вызвало отек легких, затем от чрезмерного холода остановилось сердце, – говорит Барт, дочитав отчет. – Кроме того, у него были многочисленные холодные ожоги третьей степени, очень обширные. Кожа на животе содрана до мяса, с обширной геморрагической областью. Авульсия из-за примораживания?

– Если это означает, что он примерз к чему-то холодному, то да.

– Именно так… Никогда не видела такой обширной раны. Можно я покажу эти фотографии своим студентам?

– Дождись хотя бы окончания расследования. Сколько времени занимает такая смерть?

Просматривая текст, Барт берет еще один кусок фокаччи. При виде того, как она прикасается к экрану планшета жирными пальцами, Коломбу передергивает.

– Согласно заключению моего коллеги, уровню кислорода, перфузии тканей, кортизола… и так далее… максимум три минуты.

– А потеря сознания?

– Возможно, он оставался в сознании до самого конца.

– Тогда почему он не выбрался из сауны?

– Запаниковал, слишком поздно спохватился… Это ведь ты у нас детектив. Какова твоя версия?

– У меня ее нет, не люблю выдвигать версии без веских оснований. Данте считает, что кто-то запер его внутри. Но он вечно предполагает худшее.

– Да уж… А теперь объясни, почему ты занимаешься мертвецом.

– Так вышло случайно.

Коломба вводит ее в курс событий, умолчав о ДИБ. Ей неприятно лгать Барт, и она недоумевает, как настоящие шпионы умудряются вешать всем лапшу на уши.

– Где вы будете ночевать?

– Данте настоял на том, чтобы остаться в доме покойника в «Городских джунглях». Мне это не по душе, но что тут скажешь…

– Данте – это Данте, – произносит Барт, привыкшая к откровениям Коломбы. – Там живет мой знакомый хирург. Пару раз он приглашал меня на мероприятия, которые устраивал «Ротари-клуб». Там есть зал для приемов с большой террасой. – Барт описывает ее, и Коломба понимает, что терраса находится на противоположной стороне от их террасы, рядом с квартирой девушки в халате. – Правда, сейчас мой друг волонтерствует в Сомали с «Врачами без границ», так что он точно ни при чем.

– Ты познакомилась с кем-нибудь еще?

– На мероприятиях были в основном люди со стороны. Возможно, мой друг и знаком с парой соседей, но он с ними не общается. Если жильцы не пользуются одним и тем же лифтом в одни и те же часы, то могут никогда не встретиться. Если только не посещают бассейн, но туда ходят одни дети. И по своего рода негласному правилу никто не сплетничает. Тамошних работников увольняют даже за селфи перед башнями. – (Им приносят пиццы, такие большие, что не помещаются на блюдах, но очень тонкие.) – Настоящая миланская пицца, – говорит Барт.

Коломба отрезает себе кусок: начинка оказывается вкусной, хотя она предпочитает тесто попышнее.

– Я даже не знала, что есть такое понятие.

– Миланская версия есть у всего, даже у убийств. Милан уже не часть Италии, а особое государство. – Барт крадет оливку с ее капричозы[99]. – Никак не привыкну к мысли, что ты теперь частный детектив. Я их не слишком жалую. Те, кого я встречаю в суде, делают все возможное, чтобы спасти задницы своих клиентов, нередко выставляя меня и моих подчиненных дилетантами.

– Поэтому я и тянула с получением лицензии. Мне не нравится быть у кого-то на побегушках, я хочу сохранить непредвзятость.

– Непредвзятых людей не бывает… Как вышло, что ты притащила с собой Данте? – Барт лукаво улыбается. – Разве ты сто раз не говорила мне, что с тебя хватит и вы больше не вместе?

– Мы дружим. Спим раздельно.

– Хотя он предпочел бы иное.

– Ну, это естественно, он мужчина. Главное, чтобы он меня из-за этого не доставал, а он никогда этого не делает.

– Он не просто мужчина. Он в тебя влюблен.

– Да ладно…

– Как скажешь.

– Просто, на мой взгляд, это не моя проблема. Он мне дорог, и мне жаль, если я сделала ему больно, когда сказала, что нам лучше остаться друзьями, но я полагаюсь на его мозги.