"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Дациери Сандроне - Страница 195

– Твоя мать работала со мной с самого начала. Без нее мы не смогли бы с такой легкостью провозить товар по территории твоей страны. Я многим ей обязан, не говоря уже о том, что мы с ней подписали нотариально заверенный договор, нарушение которого повлекло бы за собой значительную неустойку. Поэтому тебе доверят определенные административные задачи. Можешь и дальше пользоваться миланским офисом и прочим имуществом. К работе, связанной с профильным направлением нашей деятельности, ты перейдешь, только когда – и если – мы решим, что ты готов. Как и твоя мать, оплату ты будешь получать в форме дивидендов от прибыли одной из наших дочерних компаний.

– О’кей.

– Это все, что ты можешь сказать?

– Мне нравится миланский офис. Он красивый.

Ван Тодер взглянул на молодого человека с еще большим замешательством.

– Если хочешь о чем-то спросить, спрашивай сейчас, – сказал он.

Несколько веков назад Франческо задавался миллионом вопросов о деятельности «COW», но теперь не мог вспомнить ни одного. Это напоминало мандраж на экзамене, правда вместо паники он испытывал скуку. Ему хотелось поскорее вернуться на вечеринку и снова оказаться рядом со своей подругой Гильтине – самой красивой женщиной на свете. Однако из вежливости – и следуя ее настоятельным советам – Франческо попытался выдавить из себя хоть один вопрос.

– Кто вы все-таки, черт возьми, такие? – спросил он. – Я понял только, что денег у вас как грязи и вам принадлежит все, что я собирался унаследовать. И что ваша организация продает детей.

Вздрогнув, старик подался к Франческо и отвесил ему затрещину, от которой с того свалились очки. Схватив молодого человека за лацканы, Ван Тодер притянул его к себе и уставился на его зрачки:

– Кто накачал тебя наркотой?

Тем временем итальянцев, натянувших на голову лыжные маски, остановили на середине лестницы двое охранников. Толстый итальянец вцепился одному из них в горло, и оба покатились по ступеням, а худой извлек из рукава нож для свежевания свиных туш и нацелил его в лицо второму.

Мужчина не успел сориентироваться, и дистрофик легко мог перерезать ему горло или выколоть глаз, но замер в нерешительности. Он мечтал о таком шансе много месяцев – с тех самых пор, как Гильтине познакомилась с ним в чате и начала присылать ему видеоролики с изнасилованиями и пытками, – однако сейчас обнаружил в себе внутренние тормоза, о существовании которых не подозревал. Воспользовавшись его оцепенением, охранник вырвал у него нож и, заломив руку за спину, сбил с ног. Внезапно невдалеке раздался выстрел, и мужчина навзничь упал на ступени. Итальянец поднял взгляд. Вверх по лестнице с залитым кровью лицом бежал его товарищ. Его нелепый костюм был разорван в клочья.

– Теперь у меня есть пистолет! – радостно закричал толстяк и открыл огонь по спускающимся по лестнице сотрудникам службы безопасности.

Гости еще и не догадывались, что происходит снаружи. В зале оживленно беседовали, шум с улицы перекрывала громкая музыка, а большое окно у входа было занавешено. Однако среди охранников новость уже распространилась, и они валом бросились к выходу. Этого и дожидалась Гильтине. Сбросив туфли, она босиком взбежала по лестнице. Охранники не ожидали опасности со стороны невооруженной женщины, но, будучи профессионалами, шагнули к ней, чтобы остановить, не доставая пистолетов. Это было ошибкой, хотя оружие, вероятно, все равно бы их не спасло.

В застекленном кабинете стало довольно тесно: к основателю и его гостю присоединились Россари и трое вооруженных автоматами телохранителей.

– Мы должны вывести вас из здания, – сказал Россари.

Ван Тодер показал на Франческо:

– Он знает, что происходит.

Россари поднял молодого человека над полом и прижал к стене.

– Кто стоит за нападением? – спросил он.

Эйфория Франческо почти улетучилась. Ее сменили тревога и растерянность. То есть он и раньше был растерян, но только сейчас начал это понимать.

– Может быть, это Гильтине, – сказал он. – Она на вас злится.

– Кто такая Гильтине? – озадаченно спросил Россари.

Прежде чем молодой человек успел ответить, стена за его спиной разлетелась вдребезги под ударом железной столешницы. Франческо упал затылком на зазубренное стекло. Осколки вонзились в костный мозг между вторым и третьим позвонком. Сын Паолы Ветри почувствовал отрешенность, которую до него испытывали тысячи казненных на гильотине: казалось, он полностью замкнут в своей голове. Кислотно-зеленая тень перемахнула через его тело и ворвалась в кабинет, двигаясь так быстро, что Франческо не успевал следить за ней своими угасающими глазами. Воздуха не хватало. Он попытался вдохнуть, но легких уже не было, и миг спустя он тоже перестал существовать.

Оборванная, всклокоченная, раненая Гильтине стояла перед Ван Тодером. Платье пропитала кровь, хлещущая из пулевого ранения в ее правом боку. Между ними лежали трупы троих телохранителей. Отброшенное в галерею тело умирающего Россари слабо подергивалось.

– Ты Девочка, верно? – спросил основатель по-русски, глядя на нее как на редкую драгоценность. – Максиму не удалось тебя убить. Да и кому это под силу? Ты особенная.

Гильтине уже занесла было охотничий нож, вырванный у одного из охранников на лестнице, но, услышав его голос, беспомощно упала на колени. Она дрожала, словно грешник, услышавший глас Божий в Судный день, или пес, на которого кричит хозяин. Голоса мертвых в ее голове, самоконтроль, воля – все растаяло без следа. Она снова стала двухлетней девочкой, которую надзиратели оторвали от груди кормилицы и впервые отвели в так называемую амбулаторию, где мужчина, обладавший абсолютной властью над жизнью и смертью узников, впервые ремнями привязал ее к койке.

Ван Тодер не переехал в ЮАР по окончании апартеида. Ван Тодер родился в день распада Советского Союза, когда некий ученый решил, что его исследования будут пользоваться спросом в новую эпоху, влекущую за собой новые войны и потребности в механизмах контроля.

Над Гильтине стоял Александр Белый – наследник Павлова и тюремщик, создавший в украинской глубинке земной ад, существовавший до тех пор, пока его не уничтожила другая, радиоактивная преисподняя.

24

За стенами зала для торжеств разразился хаос. Охранников и карабинеров отвлекли выстрелы, раздавшиеся со стороны внешней лестницы, и размахивающему ножом французу удалось расчистить себе путь. Теперь входную дверь ему преграждали всего трое гражданских.

Француз облизнул окровавленные губы и, занеся нож, как байонет, кинулся к ним. Таким его и увидели вышедшие на площадь с прилегающей улицы Коломба, Данте и Лео.

– Гильтине спустила своих псов, – в ужасе выдохнул Данте.

В толпе были десятки раненых. Кто-то бросался в канал, пытаясь спастись вплавь.

– Стоять! – одновременно закричали Коломба и Лео, выхватив оружие, но вместо ответа француз, как дикарь, вскинул над головой нож.

Оба спустили курки. Пуля Лео угодила французу в живот, и он, перевалившись через парапет, упал прямо в пришвартованную лодку.

«Никогда в жизни так не развлекался», – успел подумать француз перед смертью.

Размахивая перед охранниками удостоверением, Лео двинулся к зданию. Коломба последовала за ним. В ушах у обоих звенело от выстрелов и криков. Происходящее казалось настолько противоестественным, что Коломба еле передвигала ноги. Ее почти накрыл приступ паники, но Лео сжал ее ладонь.

– Ты здесь? – спросил он, глядя ей в глаза. – Я предпочел бы, чтобы ты подождала снаружи, но боюсь не справиться в одиночку.

Коломба кивнула и улыбнулась.

– Я тебя не брошу, – сказала она и пошла за ним.

Данте старался не отставать, но на пороге ему отказали ноги. Слишком людно, слишком тесно, слишком громко. Часть его рассудка, принимающая решения в подобных ситуациях, взяла верх. Проклиная себя, он остался на улице, а его спутники смешались с обезумевшей толпой гостей вечеринки. Побежав на крики, они нашли на лестнице троих погибших с переломанными костями. Их убили голыми руками.